РАННЯЯ ПОЛИТИКА ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА. НАРАСТАНИЕ АНАРХИИ В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ СТРАНЫ. ИЛЛЮЗИЯ ДВОЕВЛАСТИЯ.

  1. Образование первого либерального кабинета министров князя Львова.
  2. Политическая программа правительства князя Львова.
  3. Административный аппарат Временного правительства.
  4. Социальная политика Временного правительства.
  5. Нарастание анархии.

 

  1. Образование первого либерального кабинета министров князя Львова. После дезертирства монарха бюрократическая машина, лишившись единственного источника энергии и движения, забуксовала и замерла в ожидании нового Хозяина. Поэтому становление и утверждение новой власти проходило без сопротивления с её стороны. Несмотря на это, а может быть и именно поэтому, новая либеральная власть с рождения своего была вялой и рахитичной, словно несла в себе генетическое проклятие. Период её становления и созревания неоправданно затянулся. Она так и не смогла выйти за пределы крупных городов – административных и промышленных центров, беспечно оставляя крестьянскую страну на произвол анархии и социалистического авантюризма.

Отречение царя разрушило планы Временного Комитета государственной Думы: ему некому стало передать власть. А поскольку других претендентов на власть не было (Советы, руководимые меньшевиками и эсерами, на власть пока не претендовали), члены Временного Комитета решили оставить её себе и назвались «Временным правительством». Они обязались поддерживать порядок в стране до Учредительного Собрания, на котором избранные, независимо от национальной принадлежности и социального происхождения, всем населением бывшей империи делегаты:

  • примут Конституцию, определяющую новую форму общественного устройства страны,
  • изберут её первое конституционное правительство.

Организацию Учредительного Собрания Временное правительство тоже взяло на себя.

 

Первый либеральный кабинет министров князя Львова был самым компетентным и удачным из всех четырёх команд, которые успело сформировать за свой короткий век Временное правительство. Он состоял из людей интеллигентных, глубоко порядочных, хорошо знающих экономическую, политическую и юридическую теорию, богатых или, по крайней мере, достаточно обеспеченных, чтобы не использовать доставшуюся власть в корыстных целях и не воровать из казны. Они искренне заботились о благе страны и не пользовались её критическим положением для того, чтобы ещё плотнее набить свои карманы. Как парламентарии – законодатели мирного и политически стабильного времени они были на своём месте. Но администраторами в смутные времена были никудышными. Они не обладали волей к власти и железной решимостью идти до конца к своей цели любой ценой. Последовательные и убеждённые гуманисты с мягкими человеколюбивыми характерами они в принципе были не способны к насилию и принуждению без которых, к сожалению, не делается политика вообще, а тем более в варварской, разбушевавшейся стране.

 

  • Политическая программа правительства князя Львова. Правительство князя Львова с самого начала сформулировало принципы своего политического курса:
  1. Не менять до Учредительного Собрания экономический и политический строй. Обеспечить «преемственность власти», т.е. сохранить профессиональный административный аппарат, очистив его от коррупции. Соблюдать «непрерывность права», т.е. до принятия Учредительным собранием новой Конституции, обеспечить законность и общественный порядок на основе действия Свода законов 1906г.
  2. Организовать выборы в Учредительное Собрание.
  3. Подготовить к Учредительному Собранию проект Конституции.
  4. Участвовать в создании и работе демократически избранного нового Парламента.
  5. Укреплять законность и на её основе общественный порядок.
  6. Провести политическую амнистию и отменить смертную казнь.
  7. После ликвидации беспорядков и анархии обеспечить соблюдение свободы слова, печати, собраний и демонстраций, вероисповедания, создания и деятельности общественных объединений и организаций, не преследующих экстремистских, террористических целей и действующих в рамках Конституции.
  8. Война до победы на стороне прежних союзников.
  9. Создание аграрного комитета для изучения интересов и требований крестьян. Разработка современного аграрного законодательства на основе информации, собранной комитетом.
  10. Преодоление продовольственного кризиса. Борьба со спекуляцией. Введение хлебной монополии. Ограничение роста цен. Создание на местах Комитетов по снабжению.

Но осуществить её в полной мере не смогло.

С самого начала новая власть продемонстрировала отсутствие трезвой оценки событий, дефицит понимания собственных возможностей, потенциала политических противников и иллюзорную веру в возможность цивилизованного мирного сценария установления в России демократического общественного строя. Ещё легкомысленнее выглядела её вера в либеральный потенциал отечественной «демократии». Любая модернизация мятежной страны предполагала, в первую очередь, наведение элементарного общественного порядка, немыслимое без жёстких, если не жестоких и непопулярных средств государственного террора и насилия над бунтовщиками. Прежде чем реформировать общество, нужно было укрепить пошатнувшуюся государственность и для этого:

  • решительно уничтожать пока ещё молодые и слабые побеги революционной анархии и социализма;
  • беспощадно очистить от коррупции государственный аппарат;
  • не дожидаясь созыва Учредительного Собрания, взять на себя смелость и ответственность за проведение самых актуальных социально-экономических реформ, которые бы удовлетворили и успокоили основную массу населения и лишили, таким образом, смутьянов её поддержки:
  • вывести страну из войны,
  • в духе буржуазной цивилизации решить аграрный вопрос,
  • определить форму государственного устройства и характер политического режима,
  • решительно покончить со всеми проявлениями национального сепаратизма, выходящими за рамки культурной автономии.

Ничего этого правительством сделано не было.

С самого начала и до конца у Временного правительства не было ясной, последовательной позиции по отношению к Советам.

  • Часть его членов (Гучков, Милюков) считали, что допустимы лишь временные и минимальные уступки Советам до тех пор, пока власть нового правительства не окрепнет и не найдёт силы покончить с источником и центром революционного хаоса. Для этого предполагалось завоевать авторитет и доверие населения, добившись скорого победного (!?) завершения всем надоевшей войны. При этом их, похоже, либо вообще не интересовало способна ли страна в таком состоянии воевать, а тем более побеждать. Либо они совершенно не знали реального положения дел в армии и в тылу.
  • Другая часть министров (Некрасов, Терещенко, Керенский) были за поддержку «демократических» социальных преобразований, на которых настаивал Совет и даже за инициирование собственных популистских социальных реформ. Этим они хотели добиться поддержки у революционно настроенного населения и, став «левее» Совета, подорвав его авторитет, стать единственным властным центром. Переломив зыбкую ситуацию «двоевластия» в свою пользу, «левое» крыло Временного правительства рассчитывало вызвать патриотический подъём в настроении населения и использовать его для (!?) победного завершения войны.

Оба крыла новой власти, очевидно, то ли не понимали, то ли игнорировали ставшее всеобщим и доминирующим настроение усталости от войны и желание её скорейшего любой ценой, любым способом завершения. Причём скорость прекращения войны общественным мнением ценилась гораздо больше, чем её способы. Большинству россиян было абсолютно всё равно как бы и чем бы кончилась война. Лишь бы кончилась!

Можно по-разному более или менее убедительно объяснять такое «тугоумие» правительства:

  • и тем, что продолжения войны хотели наживавшиеся на ней капиталисты, имевшие влияние на членов правительства;
  • и тем, что Россия была по уши в долгах перед союзниками, набрав ещё при царе у них кредитов;
  • и неосведомлённостью власти в общественных настроениях и мнениях….

Это, однако, не отменяет двух грубых политических ошибок правительства:

  • продолжение участия в войне,
  • согласие на сосуществование, постоянное заигрывание и даже политический союз с Советами. Следует отметить, что Советы никогда бы так скоро не окрепли и не набрали бы политического веса, если бы не унизительно трусливое пресмыкательство перед ними перепуганных господ – думских краснобаев. У страха глаза велики – так объясняется непонимание членами Временного правительства ничтожества и слабости на первых порах Петроградского Совета. На протяжении всей своей дальнейшей истории Временное правительство искусственно «надувало» авторитет и силу Советов, в том числе и своим сотрудничеством с ними. Благодаря этому в сознании населения выработалась привычка относиться к Советам, как к некоторому органическому элементу новой законной власти. Впоследствии это облегчит большевикам приход к власти и установление диктатуры под покровом Советов. Для этого будет достаточно свергнуть Временное правительство и тогда на политической сцене останется единственный «герой» – Советская власть, в безразмерных и аморфных складках которой так удобно будет скрываться подлинному хозяину страны – партии большевиков.

 

  1. Административный аппарат Временного правительства. Новая власть не стала рушить административный аппарат, оставшийся от самодержавия. Это была совершенная по своей структуре, вполне современная бюрократическая машина, способная эффективно управлять огромной многонациональной и неоднородной по уровню исторического развития населявших её народов страной, хотя и тронутая коррупцией. О её достоинствах свидетельствует хотя бы тот факт, что после прихода к власти большевики сохранили принципиальную модель исполнительной власти российского самодержавия, ограничившись лишь сменой названий её некоторых рабочих органов. Периферийную исполнительную власть возглавили комиссары Временного правительства из числа местных лидеров губернских и уездных земских управ, Союза городов, Военно-промышленного и Биржевого комитетов. В большинстве своём это были представители местной буржуазии, помещиков, чиновничества, разделявшие взгляды, главным образом, кадетов. Сами же земские управы, состав которых нередко переизбирался, брали на себя функции исполнительной власти. Наряду с Советами повсеместно стихийно возникали разнообразные комитеты, общественные советы, претендовавшие быть представительными органами муниципальной власти.

Параллельно с ними с претензиями на те же законодательные функции стали возникать Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Они высокомерно игнорировали земские управы, как политически неполноценные пережитки прошлого, которые по необходимости приходится терпеть до наступления периода собственной политической зрелости. Советы вмешивались в работу исполнительной власти, требуя от неё признания себя в качестве единственного законного источника политической воли. Они провозглашали утопические лозунги и декларации в псевдодемократическом духе, требовали от власти их осуществления, нисколько не беспокоясь о том, как их исполнять и какой ценой. Это добавило путаницу и неразбериху в общественно-политическую жизнь.

 

  1. Социальная политика Временного правительства.

Уже 6 марта Временное правительство опубликовало Декларацию, в которой провозгласило:

  • гражданские свободы: слова, печати, собраний и организаций, совести,
  • амнистию и отмену смертной казни,
  • равенство сословий, наций и религий, отмену титулов и сословных привилегий,
  • права Польши и Финляндии на независимость,
  • обещание автономии национальным меньшинствам.

19 марта последовала Декларация прав «граждан – иноверцев» (национальных меньшинств), которая провозгласила:

  • свободу перемещения по стране и отмену «черты оседлости» (территориальных ограничений на проживание представителей некоренных национальностей),
  • права собственности, свободного выбора профессий, обучения на родном языке,
  • всеобщее, равное, тайное избирательное право.

Декларации знакомили население с особенностями политического курса новой власти.

 

Временное правительство легко признало стихийно установившуюся свободу политической деятельности и не пыталось (да и не могло) её никоим образом ограничивать. В первые же дни и недели революции возникли десятки и сотни политических партий, общественных объединений, со своими печатными органами, клубами и даже охранными вооружёнными отрядами. Все они митинговали, устраивали демонстрации, навязчиво пропагандировали свои, нередко бредовые, общественные идеалы и самые фантастические и безответственные проекты преобразования Отечества, скандалили, поливая грязью оппонентов. Но в этом хаосе политических проектов и инициатив постепенно всё чётче вырисовывался облик общего стихийного стремления решить все социально-экономические проблемы одним махом – забрать всё у тех, у кого было что забирать и разделить поровну между всеми остальными, чтобы никому не было обидно. В подобном торжестве «социальной справедливости» видело свою конечную цель абсолютное большинство отечественных политиков независимо от того, на каком языке они говорили и думали. Как жить потом – когда всё обобществлённое будет съедено, прожито и пропито – никто почему-то не задумывался.

Новая центральная власть восхитительно беспечно игнорировала необходимость немедленного решения важнейших социально-экономических (собственности на землю, угодья, промышленные предприятия, транспорт) и политических (выход из войны, прекращение анархии, определение политического строя и административного режима, автономизация и самоопределение национальных меньшинств) проблем, оставляя их в подарок своим наследникам – правительству, сформированному Учредительным Собранием.

Для демонстрации демократических намерений с целью завоевания популярности Временное правительство сотворило превеликое множество разнообразных комиссий и комитетов для теоретической разработки грандиозной реформаторской программы. К примеру, был создан аграрный комитет, который занялся сбором и изучением мнений и чаяний крестьян. Из их обобщения надеялись вычудить демократический проект аграрной реформы. А тем временем мужички, отчаявшись дождаться от правительства хоть какой-то определённости относительно земельки и, по-хозяйски, не желая упускать понапрасну драгоценного весеннего времени сева, когда один день весь год кормит, дружно похерив и правительство, и законы, принялись пахать да сеять всю земельку, какую им Бог дал. А революционный Бог дал им много разной земли.

Для обеспечения городов продовольствием были созданы комитеты по снабжению. Но накормить горожан труднее, чем написать резолюцию о борьбе с голодом. Организовать закупки и доставку продуктов из села в город оказалось труднее, чем, подняв цены на продовольствие, сократить покупную способность горожан и, тем самым, растянуть имевшиеся на складах запасы продовольствия на более продолжительное время. Именно так и поступило Временное правительство. Ещё оно под давлением Совета ввело хлебную монополию. И тут же, чтобы не обострять отношения с влиятельными и богатыми землевладельцами и хлеботорговцами, повысили на 60% цены на зерно. Такая политика «и нашим, и вашим» со всех сторон вызвала недовольство правительством.

Вместо того чтобы спасать гибнущую страну, правители соревновались в сочинении планов её спасения, обсуждали да спорили, чей лучше и так увлеклись, что не заметили, как лишились власти. Народ очень скоро понял, что и новая власть не способна выразить и защитить его интересы и, если они ему дороги, только он сам и никто другой должен о себе позаботиться, не надеясь на правительство.

Формально сохраняя до Учредительного Собрания действие прежних законов и старый социально-экономический уклад, хотя и не будучи в силах его защитить от революционной анархии, правительство самоустранилось от решения самых главных общественных проблем, доказав тем самым свою политическую незрелость и некомпетентность.

 

 

  1. Нарастание анархии. Правительство даже не пыталось обеспечить себе монополию власти, допуская и на периферии, и в столице анархию, именуемую «двоевластием». На самом деле «властей» было гораздо больше. В те дни любой авантюрист мог сочинить собственную власть и, набрав отряд вооружённых людей, командовать и управлять в рамках той или иной территории. Стихийно зарождающиеся повсюду представительные органы территориального самоуправления – разнообразные революционные, рабочие, крестьянские, солдатские, профсоюзные комитеты, общественные советы и т.п. организации, возникающие по инициативе различных общественно-политических сил, несмотря на всю разношерстность, дружно игнорировали центральную власть и несли вирусы анархии и социализма.

Наиболее авторитетными, многочисленными и популярными среди них были социалистические партии – социал-демократы (меньшевики), эсеры, бундовцы, анархисты. Большевиков среди них пока что было очень мало. Политики – социалисты считали буйную поросль общественно-политических организаций необходимой на предваряющем пролетарскую революцию этапе буржуазно-демократических преобразований, видя её смысл в «демократическом» контроле политики «буржуазного» Временного правительства.

Своим главным политическим органом левые партии считали Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Уже через несколько дней после возникновения он насчитывал 850 рабочих и 2000 солдатских депутатов. Это была аморфная, крикливая, бестолковая и агрессивная толпа, спорящая и скандалящая, с трудом приходящая к единому мнению, не имеющая никакого опыта административной и политической деятельности. Заседания Совета превращались в нескончаемый митинг, после которого оставалось не ясно, что же всё-таки следует делать и кому? Профессиональные политики-социалисты, образовавшие исполнительный комитет Петроградского совета, под шумок дела сосредоточили все важнейшие функции власти в своих руках. Они всё меньше считались с мнением участников скандальных пленарных заседаний, келейно в кулуарах принимали политические решения, игнорируя «демократию», делали то, что сами находили нужным. Выработанная ими политика сводилась к следующим принципам:

  1. Не участвовать в правительстве, чтобы не отвечать за политику буржуазии.
  2. «Контролировать» правительство, «подталкивая» к демократическим реформам.
  3. Добиться установления 8 часового рабочего дня и 48 часовой рабочей недели.
  4. Участвовать в подготовке и работе Всероссийского Учредительного Собрания, которое определит будущий политический и экономический строй.
  5. Пропагандировать идеи «социалистической демократии» и республики.
  6. Создавать на периферии советы и привлекать к работе в них демократические слои населения.

14 марта Петроградский Совет опубликовал «Воззвание к народам всего мира», в котором призвал:

  • бороться с аннексионизмом в политике своих правительств,
  • свергать монархии,
  • и обещал защищать революцию от внешних врагов.

 

Советские деятели не торопились начинать собственные программные реформы, уверенные в победе на выборах в Учредительное собрание. Лишённые большевистского политического экстремизма и фанатичности, они откладывали осуществление своих социальных утопий до тех пор, когда законным путём придут к власти и сформируют собственное правительство. Хорошо понимая сколь хрупок общественный порядок в новых условиях, они стремились действовать очень осторожно, чтобы не нарушить установившееся после крушения монархии политическое равновесие. Оно было гарантией мирной атмосферы, столь необходимой для проведения демократических выборов в Учредительное собрание. Этим объясняется и их лояльность по отношению к Временному правительству, и бережное отношение к сохранению некоторой законности и общественного порядка, а главное – административного аппарата, доставшего по наследству от монархии. Несмотря на весь свой социализм, они прекрасно понимали ценность сильного государства, как инструмента любых социальных преобразований.

Помимо центрального Петроградского совета по его призыву в столице стали возникать районные советы депутатов трудящихся. Они организовывали исполнение решений Петросовета силами местных активистов:

  • создавали органы рабочего самоуправления – отряды милиции и Красной Гвардии для охраны общественного порядка и защиты революции, организовывали выборы фабрично-заводских комитетов,
  • организовывали снабжение и питание, обеспечивали рабочих жильем, в том числе, и за счёт «уплотнения буржуев»,
  • создавали ясли и столовые…

Вмешательство советов и тому подобных органов социалистической «демократии» в деятельность Временного правительства под предлогом его «демократического контроля» усиливало дезорганизацию и хаос. Повсюду на промышленных предприятиях стихийно стали возникать фабрично-заводские комитеты. Они избирались на общих собраниях трудовых коллективов, вели учёт требований рабочих, сообщали их руководству местных Советов, пытаясь организовать рабочий контроль над производством, вмешивались в техническое, административное и экономическое управление предприятиями, внося дезорганизацию и хаос. Главными требованиями рабочих были установление 8 часового рабочего дня и повышение заработной платы. В условиях неразвитости профсоюзного движения они были массовыми эмбрионами будущих органов экономической борьбы пролетариата. С политической точки зрения они становились связующим звеном между местными Советами и неорганизованной пролетарской массой.

Бесконечные забастовки и митинги парализовали работу промышленности. Уже в апреле производительность труда упала на 30-40%. «Демократия» беспрестанно требовала новых и новых повышений заработной платы. Уровень её притязаний намного превышал доходы предприятий. Например, в Донбассе профсоюзы и Советы требовали увеличения заработной платы в промышленности до 240 млн. руб. в год при доходах 75 млн. руб. Кавардак на транспорте, забастовки смежников, вызывающие срывы поставок сырья, энергоносителей, комплектующих лихорадили работу предприятий. Предприниматели сворачивали убыточные производства, изымали капиталы из отечественной экономики, переводили их за рубеж или обращали в сокровища, ценные зарубежные бумаги, валюту, надеясь дождаться лучших времён. Это умножало безработицу и дефициты на внутреннем рынке.

С ослаблением центральной власти активизировались национальные движения за самоопределение. Финляндия и Польша потребовали независимости и установили её у себя явочным порядком. Украина занялась устройством собственной автономии. Следом захотели автономии Кубанское и Донское казачество. Сибирь и Закавказье потребовали себе отдельных Учредительных собраний. Забурлил совсем ещё недавно покорённый Северный Кавказ. Будучи и без того автономными каждый в своём ущелье дикие горские племена использовали всеобщий хаос для того, чтобы заняться своим извечным промыслом – бандитизмом и воровством.

В общей неразберихе  в результате амнистий и побегов, вызванных ослаблением режима содержания заключённых, вместе с политическими на волю вырвалось более 100 000 уголовников, каторжников, ссыльных. Полицейский департамент со всеми его архивами был уничтожен. Теперь некому стало спасать население от преступников, тушить пожары, следить за соблюдением санитарных норм, собирать налоги. Доступность оружия, участие в бандах дезертиров, безработных, разорившихся крестьян, нарастающий экономический кризис привели к тому, что страну захлестнул разгул уголовщины. Милицейские отряды вооружённых дилетантов из народа не способны были обеспечить общественный порядок.

В дремучей глубинке, не дожидаясь соизволения на высшем уровне, крестьяне, по решению местных Советов, явочным порядком по-своему решали аграрный вопрос. Они делили, захватывали и тут же приступали к обработке (весна – земелька не ждёт) помещичьих, государственных, церковных, бывших дворцовых земель. Где-то им это сходило с рук. Где-то из городов присылали карательные команды, войска, которые наказывали бунтовщиков. Те в отместку жгли усадьбы, убивали хозяев земли, сопротивлялись карателям.

На фронтах февральская революция вызвала волну патриотического подъёма. Никчёмного царя арестовали. Предателей придворных разогнали. У власти очутилось революционное демократическое правительство. На горизонте почудился конец войны, которую нужно было окончить с почётом и победой и разойтись, наконец, по домам. Да и сама война после революции в России приобретала иной характер. Теперь это была война прогрессивных демократических держав против монархий, олицетворявших пережитки тёмного и отсталого прошлого. Даже США теперь вступили в битву за демократию.

Но в России демократия с самого начала обернулась анархией. Так, например, февральский приказ №1 Петроградского Совета о «демократизации» армии:

  • давший солдатам гражданские права,
  • вводивший выборные солдатские комитеты (с правом утверждения и отмены приказов командования), похоронившие единоначалие, дисциплину и авторитет офицеров и унтер-офицеров,
  • отменивший титулы и звания,

убил дисциплину и превратил армию в небоеспособную митингующую анархическую толпу. После принятия в мае «Декларации прав солдата», солдатские комитеты полностью разрушили оперативное командование войсками, их снабжение и тыловое обеспечение, стимулируя вражду и недоверие между офицерами и солдатами, насаждая пораженческие и дезертирские настроения. В войска получили свободный доступ агитаторы из различных политических партий, а с ними германские шпионы. В некоторых частях солдатские комитеты самовольно проводили демобилизацию старших возрастов, вводили отпуска на время сева, уборки урожая. Пополнения из тыла доходили всё реже и реже. Нелегко и некому было заставить революционных солдатиков сменить сытый и безопасный тыл на грязь, голод и кровь фронтовых окопов. Фронтовые части редели, изматывались без снабжения и пополнений, деморализовались и всё больше теряли боеспособность. А в тылу пухли гарнизоны «защитников» революции, отвечавшие мятежами на любой намёк их отправки на фронт.

 

Временное правительство не могло не предвидеть в перспективе своего поражения в демократическом споре за модель нового общественного устройства. Это сообщало его политике двойственность, противоречивость и непоследовательность. Готовя Учредительное Собрание, думские либералы понимали, что будущий расклад политических сил не оставляет им никаких шансов на овладение там большинством голосов, которое необходимо для формирования в будущем своего правительства. Перспектива потери власти демократическим путём была неизбежной. Поэтому Временное правительство под разными предлогами затягивало организацию Учредительного Собрания, демонстрируя, тем самым, с одной стороны, принципиальное нежелание решать насущные социально-экономические и политические проблемы в духе социалистических идеалов, а с другой – свою неспособность обуздать разгулявшуюся «демократическую» вольницу и заставить её уважать либеральные ценности буржуазной цивилизации. Политическая позиция Временного правительства вполне описывается формулой – «и хочется, и колется»:

  • хочется Учредительного Собрания, да боязно потерять власть, оказавшись на нём в меньшинстве;
  • хочется сохранить власть, да боязно устанавливать свою диктатуру, отказавшись от Учредительного Собрания и обуздав революцию.

Взбудораженное общество, ожидавшее от новой власти инициативной деятельности и скорых благоприятных для себя перемен, постепенно теряло терпение. Проволочки и постоянные под разными предлогами отсрочки насущных социальных реформ стали с каждым днём всё сильнее раздражать народ, познавший силу собственной разрушительной энергии и готовый при необходимости вновь воспользоваться ею.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Автор записи: didaktnik

1 мысль про “РАННЯЯ ПОЛИТИКА ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА. НАРАСТАНИЕ АНАРХИИ В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ СТРАНЫ. ИЛЛЮЗИЯ ДВОЕВЛАСТИЯ.

    KemppiMaster

    (Февраль 20, 2019 - 4:34 пп)

    Первая мировая война, начавшаяся 1 августа 1914 года, неожиданно поставила перед социалистами всех стран и политических течений «сложнейшие» вопросы: о причине начала боевых действий, об отношении к войне (следует ли занять патриотические или интернационалистские позиции?), об отношении к правительству, о путях выхода из войны и так далее. Все эти вопросы встали и перед Троцким, проживавшим в те годы в Австро-Венгрии : при этом он, почти десятилетие выступавший за объединение социалистического движения, оказался «в особо трудном» положении — «глубочайшее размежевание» в рядах социалистов, произошедшее с началом войны, ставило крест на его политических планах

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *