ВОСТОРГИ ПРОФАНОВ

ПУСТИ КОЗЛА В ОГОРОД, А ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫХ ПСИХОЛОГОВ – В ПЕДАГОГИКУ

 

Вдохновило этим: https://www.facebook.com/groups/1641518359461332/permalink/1689746347971866/. Написано искренне – женщиной, заботящейся о образовании своих детей и неравнодушной к состоянию системы нашего просвещения. Она побывала на встрече с ярким педагогом и вспыхнула эмоциями, которые по-своему направили ее разум.

 

Разум профессионального психолога, однако (!)

 

Искренне сочувствую ей и сопереживаю. И радуюсь, что, вопреки всему, и, в том числе, казенной школе, еще есть в нашей системе образования сколько-то настоящих Учителей. Но не могу себе позволить вместе с ней раствориться в восторге, для которого, в самом деле, есть основания. Ибо вижу сквозь его невинную психотерапевтичеcкую анестезию тревожный симптом непонимания сути происходящего. Он тем более озадачивает, что источник восторга не абы кто посторонний педагогике, а “психотерапевт, трансактный аналитик” и целый “экзистенциальный психолог”, изучавший психиатрию и психотерапию в Ростовском государственном медицинском университете. Однако чего-то все же не понял дипломированный специалист, утопивший в экзистенциальном восторге творчеством П.В.Хмелинского невинность своего профессионального рассудка.

 

А не понял он всего-то две вещи:

 

  1. На самом деле “образование” не только не “должно быть хаотичным”. Оно просто не может быть “хаотичным”. Если, разумеется, понимать под “образованием” фундаментальный системный процесс, в исполнении профессионалов.

 

  1. Неоправданно широкие обобщения вроде утверждения, будто “обучение по обычным школьным учебникам обычным школьным методом вредно” потому что, якобы, “убивает непосредственное, спонтанное мышление и изобретательность” нуждаются в строгой аргументации, где:

 

а) даны корректные определения феноменам “обычные школьные учебники” и “обычные школьные методы” из которых, как минимум, становится ясно чем же все-таки их “обычность” отличается от “необычности” и чем эта их растрипроклятая “обычность” так не удовлетворяет?

 

б) Убедительно показано, а еще лучше доказано, чтобы не на одном примере, дабы исключить случайность, а с использованием какой-то минимальной статистики: как именно “обычные школьные учебники” и “обычные школьные методы” стали вдруг источниками педагогического криминала и таки “убивают”? И так ли уж “убивают”? Или только калечат? Но необратимо.

 

На самом деле среди многообразия учебников и дидактических методов никакому – даже самому изощренному – уму не удалось еще и никогда не удастся классифицировать всю эту массу по критерию “ обычности” и “необычности”. По причине размытости и неопределенности критерия сравнения. В данном случае, под “обычностью” скорее всего подразумевается статистическая распространенность. Но на какие объективные данные опирается столь категорическое суждение? Из анализа какой, простите за выражение, “экзистенции” это утверждение высосано? Скорее всего мы имеем дело с сугубо частным случаем обиды конкретной мамы на некомпетентных учителей в какой-то конкретной школе, где имели несчастье обучаться конкретно ее собственные дети. Это лично накопленное неудовольствие было помножено на впечатление от некоторого количества (порядка десятков) других аналогичных неудовольствий иных родителей – товарищей по несчастью, о которых автору критических выводов поведал интернет. И все! А ведь школ у нас в стране десятки тысяч. А учителей – сотни тысяч. И таких разных! Вот, к примеру, взять хотя бы самого П.В.Хмелинского. Он где таким умным стал и опытным? – В школе. И даже если он сегодня работает не в казенной школе, то сюда он наверняка пришел из школы казенной. Как и все мы – раньше или позже – родом оттуда.

 

И, напоследок, чтобы окончательно преодолеть мнимое противоречие между “обычными” и “необычными” школьными методами возьмем пример из арсенала милого нашему сердцу П.В.Хмелинского, приведенный в качестве эталона “необычных” – цитирую:

 

“У Петра Вадимовича листики с заданиями. Вначале задание, задача, вопрос, потом попытка самостоятельно решить и ответить, сообразить самому без теории. А уже при необходимости – подсказка в виде новых знаний, чтоб ответить на вопрос или решить задачу. А высший пилотаж – сочинять задачи, находить задачи, тогда и только тогда будет и спонтанность, и нестандартность решения , и изобретательность”-

 

На самом деле такая учительская “заморочка” известна истории педагогики еще до 1917 года. И поэтому, теоретически, относится к самым, что ни на есть “обычным школьным методам”. А “необычного” в ней – незнание истории педагогики, экзистенциальная обида на казенную школу и восторг незаурядной личностью П.В.Хмелинского, знающего: когда, как и сколько инструментов из своего арсенала использовать в отношении всякого конкретного ребенка. Всего лишь!

А не погорячились ли мы с приговором ВСЕМ учебникам и ВСЕМ методам, находящимся на вооружении современной школы? Ведь не они же сами – непосредственно – виновны в безобразно неумелом их использовании горе-учителями. Стоит ли уподобляться капризному несмышленышу, который наказывает молоток за то, что тот неловко стукнул его по пальчикам?

 

Вернемся к “хаотичности” образования: должно ли оно таким быть или не должно?

 

Перед нами дилемма: ХАОС или СИСТЕМА, АНАРХИЯ или ИЕРАРХИЯ – ПОРЯДОК должны господствовать в Царстве Педагогики? С этим следует принципиально определиться, потому что двум таким монстрам в общих пределах ни за что не ужиться: “Боливар не вынесет двоих!” И кто тогда останется? После остракизма?

 

Вдумаемся в прозвучавшую похвалу хаосу:

 

“Хаос у Хмелинского, это отсутствие последовательной программы, множество выборов за ребенком куда и когда двигаться. Вместе с тем, у него есть “Карта страны математики”, которая висит на стене. В ней разные зоны. Ребенок “обходит” во время обучения все эти зоны в своей индивидуальной последовательности и своим маршрутом. Работая в группе, он видит другие маршруты и направления, знакомится с ними. В каждой теме разные уровни сложности. Не тянет уровень, возьмет задание проще. Каждая из тем так или иначе повторяется. Есть взаимообучение, когда освоил тему, можешь обучить другого, причем и из своей группы, знакомого, и из другой группы незнакомого. Хаос в отсутствии программы и схем, но дисциплина на занятии.”

 

Позвольте, но разве упомянутая и достаточно подробно описанная “Карта страны математики”, висящая на стене в классе Хмелинского, это не та самая “последовательная программа”, отсутствие которой нам померещилось? Что мешает признать в этом артефакте таковую? Неужели то, что дети непоследовательно – не в соответствии с общим – нивелирующим индивидуальные различия линейным порядком (“на первый-второй-третий… рассчитайсь!”) ее осваивают? Так это не есть признак бессистемности или непоследовательности. Ведь в настоящей педагогике, а Хмелинский таки настоящий Педагог, логика иная, чем логика отчета перед начальством, отраженная в банальном учебном плане, утверждаемом завучем.

 

В учебном плане для бюрократов лежит логика оглавления учебника. Она отражает психиатрию его автора и министерского начальства, которые заведомо не способны вообразить себе последовательность созревания различных интеллектуальных компетенций, зон мозга, комплексов ЦНС у невообразимо непохожих друг на друга живых детишек, которым предстоит с учебником работать. И для того-то между академически неживым учебником и живым ребенком и должен присутствовать посредник – Педагог, чтобы превратить общий целинный ландшафт учебного курса “математики” в конкретную совокупность персональных маршрутов его освоения. То есть тех самых неповторимо извилистых и петлястых “троп” и “дорожек”, которые местами сбегаются в проселочные невзрачные колеи, а местами в асфальтированные шоссейные тракты – в зависимости от типичности или нетипичности задействованных при их преодолении когнитивных нейронных аналогов.

 

Выходит “последовательная программа” на самом деле не только не “отсутствует”, а очень даже присутствует у Хмелинского. Хотя и в несколько необычном и оттого непривычном даже для экзистенциальных психологов виде. Этот вид называется: “адаптированность к персональным векторам, темпам и траекториям психической эволюции живых деток”. Это тот самый вид планирования педагогического процесса, когда живого ребенка не втискивают повседневно в прокрустово ложе идиотического казенного стандарта, расписанного по клеточкам календарной учительской отчетности перед начальством. Это куда Более высокий и совершенный вид педагогического планирования. Когда Педагог, планируя, держит ответ перед главным начальником – Его Высочеством Ребенком, который единственный наш Бог и Судия, выносящий приговоры от имени самой Вечности. Которая нас всех, в конце концов, упокоит и угомонит: правых и виноватых, психологов и не-психологов. И даже экзистенциальных!

 

Да, Хмелинский – Педагог! Скажу больше: он, вероятно (ибо, все-таки, я слишком мало о нем знаю), Великий Педагог. Уже хотя бы потому, что изобрел столь оригинальный способ организации учебной информации в СИСТЕМУ (!), адекватную персональным ритмам и траекториям развития живых детишек. Которую легко признают и используют дети. Но в упор (ай-ай-ай!!!) не замечают “экзистенциальные психологи”. А должны были бы. Иначе что это за психология такая – “экзистенциальная”? Это что синоним понятия “антипсихология” или “парапсихология”? Или я чего-то не понимаю и, на самом деле, “просто психолог” и “экзистенциальный психолог” – существа даже не с разных планет – из разных галактик?

 

И еще одна “ода” мнимой “анархии” в творчестве П.В.Хмелинского:

 

“Нет системы, по которой бы учился человек первые два года своей жизни. Но это время – наиболее интенсивное и успешное с точки зрения освоения знаний, умений и т.п. Говорить, ходить, пользоваться предметами, коммуницировать и т.д. ребенок учится хаотично. Им движет интерес. Он использует все свои органы чувств. Он изучает всё, что попадает в поле зрения. При наличии соответствующей среды к двум годам есть знание нового, неизвестного языка, куча моторных навыков и т.п. ”

 

Такое суждение – самоубийство репутации его автора – свидетельство некомпетентности. Оно демонстрирует непонимание основополагающих процессов человеческой психики, описанных еще базовыми учебными курсами “Возрастной психологии” в разделах: “Психология младенчества” и “Психология дошкольника”. По-моему, это второй или третий курс типовой специальности “Психология”. И у этой дикости может быть лишь одно оправдание: если “экзистенциальная психология” это симулякр, не имеющий ничего общего с психологией Сеченова, Павлова, Выготского, Лурии, Ухтомского, Рубинштейна… В таком случае будет уместным мимолетный ликбез, чтобы хотя бы поколебать наивную невинность сознания коллеги.

 

На самом деле и в “первые два года жизни”, и в последующие СИСТЕМНОСТЬ в процессах и высшей (т.н. разумной) нервной деятельности, и в животной – рефлекторно-инстинктивной активности все-таки присутствует. Причем на всех уровнях и буквально во всех закоулках. Даже если ее кто-то там не замечает. А не замечают ее люди, привыкшие находить системность исключительно в вербальных текстах оглавлений, инструкций и параграфов. В природе же – за пределами разума – такую системность они представить себе уже не могут. Поскольку не знают ни логики, ни истории эволюции биологической жизни, ни знаковых кодов, альтернативных вербальным, которыми такие системы выражены и “записаны”.

 

С первых минут автономного существования ребенка – после перерезания пуповины – его психическая жизнь уже системна и ни коим образом не хаотична. Отсутствие системности – иллюзия, порожденная непониманием системообразующего принципа, которым являются ритмы и логика общей эволюции животного вида “гомо сапиенс”. В ходе такой эволюции наши предки приспосабливались к условиям жизни в своей экологической нише планеты Земля – в геобиоценозе. Эти условия на протяжении миллионов лет существования вида неоднократно менялись. И вместе с ними менялись адаптационные программы наследуемого вместе с генами поведения. Так постепенно и неуклонно формировался генетический набор поведенческих стереотипов, из которых ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО – СИСТЕМНО складывается фундамент нервной деятельности млекопитающего. И человека в частности. Поэтому, если сопоставить последовательность возникновения тех или иных привычек и умений у самых разных людей, принадлежащих самым разным культурам, окажется, что последовательность пробуждения одноименных и единотипных рефлексов и инстинктов всюду принципиально одинакова. Что неоднократно подтверждено сравнительной психологией развития, общие выводы которой нелишне знать всем психологам, включая “экзистенциальных”.

 

Значит, есть все-таки системность в формировании психики ребенка в онтогенезе. И не с “бухты-барахты”, и не “от фонаря” на тех или иных этапах биографии человека возникают те или иные конкретные способности, компетенции, навыки и умения. Просто такая последовательность или системность записана знаками молекул генетического кода. И оттого неразличима не подозревающему такого коварства человеческому уму. Как в онтогенезе телесности человеческой особи молочные зубы предшествуют появлению основных, которые на всю оставшуюся жизнь, так и в персональной истории человеческой психики сперва возникает способность вокальной коммуникации и лишь впоследствии – на ее основе – формируются навыки письма. И никак не наоборот. Ни в случае с зубами, ни – с речевым общением. И что это тогда за последовательность, неуклонно повторяющаяся из поколения в поколение, от народа к народу? Неужели это не система? Неужели это не порядок? И неужели так и не подчиняются их железной необходимости ритмы персональной эволюции каждого из нас – от младенчества до глубокой старости?

 

И как можно, зная все это и, находясь в трезвом уме и твердой памяти, утверждать будто: “Говорить, ходить, пользоваться предметами, коммуницировать и т.д. ребенок учится хаотично”. А, тем более, утверждать, что при этом: “Им движет интерес.” Особенно, если понимать, что “ИНТЕРЕС” это осмысленная потребность, воплощенная и выраженная в вербальном коде и уже только поэтому не может выступать в качестве мотива поведения малыша.

 

Хотя может быть именно так обстоят дела в той галактике, откуда – из-за пределов нашего “Млечного Пути” – прилетели на Землю “экзистенциальные психологи”?

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Автор записи: didaktnik

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *