12. АГРЕССИВНОСТЬ И ВОИНСТВЕННОСТЬ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПЕДАГОГИКИ.

4.7. ТЕХНОЛОГИИ УПРАВЛЕНИЯ АГРЕССИЕЙ.

Необходимо исследовать подлинные (не идеологические) причины нашего поведения и обеспечить физиологическую разрядку – сублимацию – переадресацию методами психотехник – агрессии (в ее первоначальной форме) на объекты, замещающие ее подлинных провокаторов.

Три способа борьбы с агрессией совершенно безнадежны:

1) избавление людей от ситуаций, провоцирующих агрессию;

2) обуздание агрессии морально мотивированными запретами 

3) «голое» обуздание агрессии законами – угрозами наказания без сопровождения психотехниками ее сублимации с переадресацией безобидным адресатам. 

Эти стратегии так же хороши, как затяжка предохранительного клапана на постоянно подогреваемом котле в качестве средства борьбы с избыточным давлением пара. 

Невозможно избавиться от агрессивного инстинкта с помощью направленной евгеники: 

1) Внутривидовая агрессия участвует в порождении реакции воодушевления в качестве энергетического источника физической активности как таковой.

2) Энергетический потенциал агрессии питает и мотивирует многие формы поведения (волевой импульс = злость на самого себя, порождающая энергию преодоления препятствия; самоуважение = честолюбие; способность смеяться…). 

3) Фрагменты агрессивного поведения участвуют в формировании личной дружбы. 

Разрядка агрессивности (переориентация) на замещающий объект препятствует борьбе между индивидами. Это самый простой и надёжный способ обезвредить ее. Уже древние греки знали явление катарсиса — очищающей разрядки. Энергия “сублимированной” агрессии способна совершать полезные поступки. 

Культурная и ритуальная форма борьбы — спорт. Как и филогенетически возникшие турнирные бои, предотвращающие вредные для общества воздействия агрессии и одновременно поддерживающие в состоянии готовности ее функции, необходимые для сохранения вида. Кроме того, спорт учит людей сознательно и ответственно властвовать над своими инстинктивными боевыми реакциями. Рыцарственность спорта, сохраняющаяся даже при сильных раздражениях, запускающих агрессию, является важным культурным достижением человечества. Спорт создаёт возможности культурного соперничества между сообществами: открывает клапан для накопившейся агрессии в ее грубых и эгоистических проявлениях, позволяет полностью изжить её в коллективной форме. Состязание за ранговое положение внутри группы, совместная борьба за вдохновляющую цель, мужественное преодоление серьезных опасностей, взаимопомощь с риском для жизни… — непременные участники сублимации энергии агрессии. 

Спортивное соперничество между нациями уменьшает опасность войны:

1) дает разрядку национального воодушевления;

2) создает личное знакомство между людьми разных наций и партий;

3) прокладывает дорогу объединяющему воздействию воодушевления: люди воодушевляются одним и тем же идеалом. 

Личное знакомство — тормозит агрессию. Анонимность облегчает запуск агрессии. Наивный человек пылко ненавидит соседние народы, но ему и в голову не придет даже простая невежливость, если он оказывается лицом к лицу с отдельным представителем ненавистной национальности. Человек не может ненавидеть народ, среди которого у него есть друзья. 

«Пугало» врага в руках демагогов — средство создания единства и воодушевляющего чувства сплоченности + переадресации энергии агрессии вовне социума или микрогруппы. 

Идея использовать в качестве пугала «дьявола» и натравить людей на “зло” рискованна: зло есть то, что несет угрозу добру, т. е. тому, что ощущается как ценность. Это провоцирует войну с идейными противниками. Поэтому лучше воздержаться от всякой персонификации зла. Однако и без нее воодушевление, объединяющее отдельные группы, может привести к вражде: если каждая из них выступает за определенный, четко очерченный идеал и только с ним себя идентифицирует. Национальные идентификации очень опасны именно потому, что имеют четкие границы. 

Если человеку знакомо много ценностей и, воодушевляясь ими, он чувствует себя единым со всеми людьми, которых так же, как и его, воодушевляет музыка, поэзия, красота природы, наука и многое другое, то он может реагировать незаторможенной боевой реакцией только на тех, кто не принимает участия ни в одной из этих групп. Следовательно, нужно увеличивать число таких идентификаций, а для этого есть только один путь — улучшение общего образования молодежи. Любовь к человеческим ценностям невозможна без обучения и воспитания в школе и в родительском доме. Спасение могут принести ценности, далекие от борьбы за жизнь и за власть. Даже незначительное совпадение взглядов на то, что представляют собой вдохновляющие ценности, заслуживающие защиты, может уменьшить национальную вражду и составить благо. 

Существуют коллективные предприятия человечества, способные объединять разобщенные или даже враждебные партии или народы общим воодушевлением ради одних и тех же ценностей: искусство и наука. Они не знают языковых барьеров и уже поэтому призваны говорить ВСЕМ людям, что служители добра и красоты живут и по обе стороны «занавеса». Искусство и наука должны оставаться вне политики. 

Наука не является общепонятной и поэтому связывает общим воодушевлением лишь немногих, но зато лучших и очень прочно. В науке истинность или ложность определяется не демократическим мнением профанов, а результатами исследований. Трудно воодушевить массы современных людей абстрактной ценностью научной истины: это понятие слишком далеко от обыденной жизни, слишком непонятно профанам, чтобы успешно конкурировать с пугалами воображаемых врагов. Однако наука есть применение здравого человеческого разума, и она вовсе не далека от жизни. Говоря правду, опровергая ложь, разоблачая её внутренние противоречия, наука создаёт рациональный и неистребимый фундамент единства человечества вокруг истины. 

Правда, разум, здравый смысл очевидны без всяких ухищрений. Они интуитивно понятны и эмпирически достоверны.

Научная истина — коллективная собственность всего человечества. Она отражает внесубъективную действительность, которая для всех людей одна и та же. Если исследователь хоть немного сфальсифицирует результаты в духе своих политических убеждений, то действительность попросту скажет на это “нет”: попытка практического применения таких результатов будет безуспешна. 

Рассудочность и скепсис молодежи возникают из здоровой в своей основе самозащиты от демагогии. Рассудочность — основа единства вокруг истин, которые могут быть доказаны числом, перед которым вынужден капитулировать любой скепсис. Рассудочных скептиков можно воодушевить доказуемой истиной. 

Смех по одному и тому же поводу создает чувство братской общности. Способность смеяться вместе — первый шаг к возникновению дружбы. Смех возник путем ритуализации из переориентированного угрожающего поведения, как триумфальный крик гусей. Он не только создает общность его участников, но и направляет их агрессивность против посторонних. Кто не смеётся вместе с остальными, тот чувствует себя исключенным. 

Смех — и формально и функционально — выше угрожающей мимики воодушевления или триумфального крика. Даже при наивысшей интенсивности смеха не возникает опасность, что первоначальная агрессия прорвется и приведет к действительному нападению. Люди, которые смеются, никогда не стреляют! И хотя моторика смеха спонтанна и инстинктивна, запускающие его механизмы контролируются человеческим разумом. Смех никогда не лишает человека критических способностей. 

Однако, смех — опасное оружие, травмирующее беззащитного: высмеивать ребенка, инвалида — преступление. Под контролем разума можно использовать насмешку так, как крайне опасно было бы использовать воодушевление ввиду его некритичности и звериной серьезности: против врагалжи. Ложь — заслуживающее уничтожения абсолютное зло, равно, как и фикция какого-нибудь “дела”, искусственно созданного, чтобы вызывать поклонение и воодушевление. Став уморительно смешными при внезапном разоблачении, они не выдерживают критики смехом. Пузыри искусственного пафоса, чванства с треском лопаются от укола юмора и наступает освобождающий хохот, знаменующий освобождение сознания из плена. 

4.8. ВОСПИТАНИЕ АГРЕССИИ.

Агрессия не только наследуется человеком от предков. Он еще ей и научается, если это не импульсивная стихийная агрессия, а намеренная, продуманная, спланированная – разумная по происхождению. С рождения миролюбивого ребенка можно приучить решать свои проблемы агрессивно, сформировав такую привычку и вооружив соответствующими техникой и технологиями. Ведь агрессия – это лишь специфическое социальное поведение, включающее навыки, которым можно при желании обучиться. Или обучиться помимо желания – по воле обстоятельств жизни. Если иначе не выжить. И если опытные учителя заставляют учиться. Как в армии или в тюрьме.

Чтобы совершить агрессивное действие, нужно немало знать. И уметь. И хотеть… 

Через «не хочу» агрессии не бывает. Хотя в сказках про педагогику чего только не прочтешь. Тут, как на заборе: не всему написанному можно верить. 

Агрессия бывает по-разному мотивирована. Иногда она сама себя вознаграждает, если ее результаты обеспечивают агрессора новыми ресурсами. А можно приучить к агрессии, поощряя ее со стороны: похвалой, материальным вознаграждением, более высоким общественным статусом или уважительным отношением других людей, количеством звездочек на погонах или количеством скальпов и женщин для «героя» … 

Лучше всего агрессия усваивается из собственного опыта. Но это в завершении «курса обучения». А предварительное обучение лучше начинать со стороннего наблюдения и переживания символических изображений ее фактов в кинофильмах, телепередачах, литературе – из чужого опыта, когда отсутствует непосредственная угроза самому пострадать от сопротивления объекта агрессии. Человек, ставший свидетелем насилия, открывает для себя новые грани агрессивного поведения, которые ранее отсутствовали в его опыте. Наблюдая агрессивные действия других, мы пересматриваем и меняем ограничители своего поведения. Ведь, если другим можно, то почему запрещено мне? Постоянное наблюдение сцен насилия постепенно приводит к утрате эмпатии – врожденной эмоциональной восприимчивости к чужой боли и страданиям. В результате люди настолько «черствеют» и привыкают к насилию, что перестают оценивать его как неприемлемую форму поведения. И тогда лучшее лекарство от такой привычки – опыт собственного переживания страданий от агрессии, направленной на тебя. Это всегда блестяще реабилитирует утраченную эмпатию. Особенно в детстве. Поэтому лучшая прививка от агрессии для несмышленыша – дать ему возможность испытать ее на себе. Разумеется, в гомеопатических дозах. И в исполнении опытного педагога или любящего родителя.

Главный источник живых примеров агрессивного повеления для большинства детей – семья. Многочисленные исследования показали, что для семей, из которых выходят агрессивные дети, характерны конфликтные взаимоотношения между их членами. Дети склонны воспроизводить те виды взаимоотношений, которые “практикуют” их родители по отношению друг к другу. Выбирая методы выяснения отношений с братьями и сестрами, малыши имитируют тактику разрешения конфликтов родителями. Когда же дети вырастают и вступают в брак, они воспроизводят знакомые технологии разрешения конфликтов и, продолжая традицию, передают свой опыт собственным детям, посредством создания особого стиля семейной дисциплины. 

Жестокое обращение с ребенком в семье не только повышает агрессивность его поведения в отношениях со сверстниками, но и способствует развитию склонности к насилию в более зрелом возрасте, превращая физическую агрессию в жизненный стиль личности. 

Агрессивность, как устойчивая личностная характеристика формируется нередко и вследствие накопления опыта подавления возможностей самореализации. Препятствия удовлетворению актуальных личностных потребностей чаще всего связано с “гиперопекой” – излишней заботой о персоне, лишающей ее ощущения свободы воли и самостоятельности. 

Импульсивная детская агрессия.

У детей, воспитывающихся в разных культурах, прежде чем они освоят социализирующие нормы, тип и частота агрессии совпадают почти полностью. Об этом свидетельствуют наблюдения за поведением представителей шести различных культур: США, Индии, Филиппин, Японии (Окинава), Мексики и Кении. Так, если взять наиболее частые формы агрессии (типа: обидеть, ударить), то дети каждой культуры в возрасте от 3 до 11 лет демонстрируют в среднем по 9 агрессивных актов в час. 29% из них составляют непосредственные ответные реакции на нападение противоположной стороны. Эта доля остается одной и той же в разных культурах и несколько изменяется лишь в зависимости от пола, составляя 33% у мальчиков и 25% у девочек. 

С возрастом во всех культурах происходит смена форм агрессии: частота простого физического нападения уменьшается за счет роста более “социализированных” форм, таких, как оскорбление или борьба. Примечательно, что во всех культурах ровесники и младшие дети подвергаются агрессии значительно чаще, чем старшие по возрасту дети; кроме того, чем младше дети, тем скорее жертва нападения, плача или чувствуя себя задетой, в свою очередь обратится к агрессии, «сдвигая» ее на беззащитную жертву.

В первые годы жизни агрессия проявляется в:

  • импульсивных приступах упрямства, течение которых не поддается влияниям извне. Причина: блокирование в результате применяемых к субъекту воспитательных воздействий намеченной им деятельности. 
  • Конфликты с ровесниками, связанные с обладанием вещами (их доля составляет у полуторагодовалых детей 78%, однако уже у 5-летних — лишь 38%). 
  • В этот же период развития возрастает (с 3 до 15%) число случаев      использования физического насилия. Если у младших детей блокирование активности вызывает главным образом инструментальную агрессию, то у старших к ней все более примешивается      враждебная агрессия, адресованная данному человеку лично (это предполагает сформированность когнитивной способности приписывать нарушителю спокойствия злые умыслы.) 

Влияние социальной среды на агрессивное поведение: 

— чересчур агрессивные дети, начав посещать детский сад, становятся сдержаннее, поскольку очень скоро сталкиваются с сильной ответной агрессией; 

— дети же, агрессивность которых ниже среднего уровня, становятся агрессивнее по мере того, как начинают понимать, что быстрая ответная агрессия может избавить их от дальнейших атак. Тот, кто научился на нападение сразу же отвечать тем же, будет не только оставлен в покое, но и в дальнейшем будет вызывать меньшую агрессивность. 

— Около 80% всех агрессивных актов приводят к успеху; если это так, то пребывание в детском саду обеспечивает исключительно сильное подкрепление инструментальной агрессии.

Культурное обуздание (нормирование) агрессии.

Взаимность – норма возмездия.

Агрессивность – продукт родительского воспитания. Отцами сверхагрессивных и оказавшихся в исправительных учреждениях подростков из относительно благополучных семей среднего класса являются люди, не терпящие проявлений агрессии дома, но, несмотря на это, за его пределами поощряющие и даже подстрекающие своих детей провоцировать других и нападать на них и позитивно подкрепляющие такого рода поведение. Родители могут также сами служить образцом агрессивности. У подростков с отклонениями в поведении родители в прошлом имели судимость.

В процессе когнитивного развития ребенок устанавливает для себя правило: необходимость, подвергнувшись агрессии, ответить соразмерной агрессией («око за око, зуб за зуб»). Эта норма возмездия за агрессию пропорциональной ответной агрессией соответствует норме взаимности в случае деятельности помощи. Одна агрессия компенсирует другую, и в результате оба субъекта оказываются “квиты”. Вина искупается и благодаря этому как бы смывается; выведенные из равновесия социальные отношения снова приходят в норму. Укорененность в человеке нормы возмездия становится очевидной при сопоставлении ее ветхозаветной формулировки в третьей книге Моисеевой с новозаветным требованием нагорной проповеди отказаться от возмездия врагам и полюбить их.

Ветхий завет: “Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал. Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать” [Левит, 24, 19—20].

Новый завет: “Вы слышали, что сказано: око за око, и зуб за зуб. А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую” [Ев. от Матф., 5, 38—39].

Норма возмездия (и искупления), преодоленная, впрочем, в современном уголовном праве, несомненно, присуща логике развертывания моральных норм и первоначально не требует подкрепления со стороны родителей и воспитателей. Она является (Пиаже) характерной особенностью, так называемой, гетерономной стадии развития морального суждения: представление о нерушимости правил, верность которым человек должен хранить при всех обстоятельствах. Для находящихся на этом уровне развития детей наказание носит искупительный, снимающий проступок характер и восстанавливает нарушенное проступком равновесие социальных связей. 

Хотя до более высоких, неагрессивных форм уравнивающей справедливости здесь еще далеко, все же по сравнению с импульсивной агрессией более маленьких детей сделан заметный шаг вперед. Подвергаясь наказаниям за свои проступки — не в последнюю очередь внутри круга сверстников — дети усваивают, как человек сам должен наказывать, когда проступки совершают другие. Ответное причинение страданий своему обидчику и сам вид его страданий редуцируют возникающий у субъекта гнев и удовлетворяют его потребность в агрессии. В пользу этого говорит и то обстоятельство, что человек, неоднократно подвергавшийся наказаниям, сам становится более агрессивным.

Стандарты поведения морального характера в релевантных агрессии ситуациях можно в дальнейшем непосредственно наблюдать в поведении взрослых. Даже если дети и не претворяют сразу увиденные образцы в действие, они их, как правило, усваивают. 

Под влиянием образцов и в процессе самопознания подрастающий ребенок начинает усваивать (в пределах, определяемых уровнем развития его когнитивных способностей) обязательные для него правила поведения морального характера. Усвоение тех или иных правил может выражаться также в индивидуальных различиях агрессивности и ее развитии, например, если ребенку особенно настойчиво внушается необходимость строгого соблюдения нормы возмездия. Однако пока неясно, в какой мере корни индивидуальных различий мотива агрессии определяются именно этим.

Норма возмездия требует, чтобы ответная агрессия (наказание) была точно отмерена

– Слишком малая реакция неудовлетворительна, так как не позволяет враждебности полностью реализоваться. 

– Чересчур сильная создает чувство вины и превращает наказывающего в объект для (ответного) нападения. 

В каждом конкретном случае приходится тщательно взвешивать уместность ответного агрессивного действия. Чтобы такое действие оказывало желательный эффект на наказываемого, его уместность должна быть признана им. Это предполагает такой уровень когнитивного развития наказывающего, который позволил бы ему поставить себя на место другого и взглянуть на происходящее его глазами (принятие роли). Одним из важнейших аспектов выступает здесь оценка намерений, стоявших за агрессивным поведением другого человека. 7-летний ребенок едва ли учитывает то обстоятельство: преднамеренно помешал ему (заставил его страдать) другой человек или же невольно. Но уже у 9-летних детей нечаянная агрессия возбуждает явно меньшую ответную агрессию, чем преднамеренная.

Достижение последующих уровней когнитивного развития, обеспечивающих принятие ролей и учет намерений другого человека, очевидно, также является одной из предпосылок процесса, способного играть решающую роль в регуляции враждебной агрессии и ее сдерживании, а именно процесса сопереживания (эмпатии) положению жертвы своих агрессивных стремлений. Способность и готовность к сопереживанию оказывают на агрессивную деятельность, как и на деятельность помощи, просоциальное влияние. Проникновение во внутреннее состояние жертвы агрессии, в ее страдания, которые субъект намерен вызвать (или уже вызвал), противоборствует желанию причинить вред этому человеку и в итоге тормозит агрессию. Дети, более способные к сопереживанию, менее агрессивны. Родители их, разъясняя свои действия, ласково предупреждая и предоставляя ребенку свободу действий, дают ему возможность испытать себя, способствуют более дифференцированному когнитивному развитию. 

Норма социальной ответственности и самооправдание при ее нарушении.

Норма социальной ответственности – определение того, в какой мере субъект агрессии несет ответственность за свое действие и его последствия. Так, маленького ребенка или человека, который не мог предвидеть последствий своего действия, наказывают меньше, чем ребенка старшего возраста или осведомленного о последствиях совершаемого деяния человека.

В конечном счете, степень зависимости агрессивного действия от моральных норм едва ли проявляется где-либо отчетливее, чем в случаях нарушения моральных стандартов, сопровождающихся самооправданием субъекта перед или во время совершения действия. Например, агрессор может снять с себя ответственность за агрессию, оспаривая, что причинил страдание другому, или же доказывая, что агрессия была заслуженной. Во всех случаях такого рода происходит явная рационализация. Яркими примерами этому служат психологические войны, показания военных преступников и активистов террористических групп. Известны шесть типов самооправдания, призванных успокаивать угрызения совести и связанных с предпринятой или планируемой агрессией:

  1. Снижение значимости агрессии через односторонние сравнения: собственный агрессивный акт сопоставляется с худшими злодеяниями другого человека (это ещё не самое плохое, что можно было бы сделать в таком случае).
  2. Оправдание агрессии тем, что она служит высшим ценностям (в случае инструментальной агрессии).
  3. Отрицание своей ответственности (меня вынудили).
  4. Разделение ответственности и размывание четкого представления о ней; наблюдается прежде всего при коллективной агрессии, опирающейся на сильное разделение функций.
  5. “Расчеловечивание” жертвы, ее дегуманизация. Агрессор отказывается признать за жертвой или за своим противником существование человеческих свойств и качеств.
  6. Постепенное примирение. Появляется главным образом по мере того, как субъекту в результате названных выше способов самооправдания удается уменьшить исходную негативную самооценку.

(Продолжение следует)

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Автор записи: didaktnik

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *