5. ДИДАКТИКА ШАТАЛОВА В ЗЕРКАЛЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО МНЕНИЯ: ЭКСПЕРТИЗА.

МНЕНИЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ «НАУКИ»

Среди многообразия экспертных мнений и суждений о феномене В.Ф. Шаталова менее всего заслуживают внимания и доверия, принадлежащие авторству так называемых представителей «педагогической науки». Ввиду полного отсутствия таковой. И пусть вас не смущает наличие целого легиона обладателей ученых степеней и званий, существование разнообразных научных тусовок, журналов и даже академий педагогических «наук». Людям взрослым должна быть знакома преступная, но такая очевидная и распространенная страсть к игре словами, особенно свойственная людям заурядным. Которым, кроме звучных и солидно тяжеловесных титулов, жизнь не оставила иных средств и способов для сокрытия их человеческого и профессионального ничтожества.

Если очистить мозг от привычных клише и стереотипов и призадуматься о том, что есть наука – на самом деле, по существу, непременно окажется, что педагогика – «наука» вымышленная, спекулятивная – насквозь – с первой и до последней буковки корпуса формирующих ее «научных» текстов. Ну просто нет в природе такой науки, как «педагогика». Не существует вовсе. За отсутствием собственного предмета. Потому что тот «предмет», который приватизировала педагогика, по своей сути есть предмет другой науки – подлинной, чье имя «психология». Психологическая наука – это птица о двух крыльях:

психология дидактики илитеория обучения, исследующая закономерности формирования человеческого интеллекта в двух его основных виртуальных ипостасях – Картина Мира и Мировоззрение и

психология воспитания или теория формирования (полезных и вредных) привычек, навыков и технологий практического поведения.

В силу отсутствия собственного предмета исследования у педагогики нет также и собственного понятийно-категориального аппарата (тезауруса). Термины, используемые «учеными» педагогами, заимствованы либо из содержания иных наук, либо из обыденного словаря профанных примитивов.

Нет у нее также и автономной законодательной базы в виде специфических законов, выражающих теоретическую сторону так называемой педагогической реальности.

И, наконец, окончательным и безнадежно убийственным доказательством отсутствия педагогической «научной» реальности может стать самый простой вопрос: за последние 30 лет обученность и воспитанность обитателей джунглей казенной системы образования неизменно и неуклонно ухудшается, как в части ученического корпуса, так и учительского. Где научное объяснение происходящего? Где научно обоснованные рецепты и программы спасения отечественного просвещения? …

А в ответ – тишина. Или убогий наукообразный бред, смысла которого не понимают сами его авторы.

От того, что некоторые людишки понавыдумывали про себя, что они будто бы «ученые педагоги», понаписали кучу диссертаций, книг, статей про педагогику, поназывали друг дружку докторами и кандидатами педагогических наук и даже членами-корреспондентами с академиками, педагогической науки, как реальности, в корпусе прочих наук отнюдь не прибавилось. Нет науки «педагогика». Не существует в Природе в качестве объективной реальности, но лишь, как миф, как призрак, как недобросовестная поспешная иллюзия или, как гордыня – древнейший и первейший из смертных грехов.

МНЕНИЕ КОЛЛЕГ-УЧИТЕЛЕЙ

Знавал я много разных отзывов своих коллег – и о самом Шаталове, и о его дидактической системе. И в былые времена, и в нынешние. И ругательных, и хвалебных, и нейтральных, типа, каждый имеет право работать, как хочет и, как способен.

С большинством из них не согласен. Категорически. Независимо от отраженной в них оценки Шаталова и его детища – позитивной или негативной. По одной причине: судьи у меня не вызывают не только доверия, как эксперты, но и симпатии, как люди, рискнувшие судить «снизу – вверх», не имея к тому никаких компетентностных оснований. Что могут знать о титанах пигмеи, восприятию которых доступны лишь фрагменты гигантов? Что может знать об исполнительском мастерстве скрипача глухой? Недорого стоит даже позитивное мнение учителя о дидактике Шаталова, основанное лишь на том, что и сам он на своих уроках применяет «опорные конспекты» …, которые использует, как шпаргалки, нимало не стыдясь ни детей, которых все равно не обманешь, ни начальство, посещающее уроки. А таких мнений среди общей массы позитива – вагон и маленькая тележка.

ОБЫКНОВЕННЫЙ УЧИТЕЛЬ

«Обыкновенный учитель» – представитель статистического большинства: убогих, серых, обиженных жизнью, закомплексованных, измученных безденежьем, произволом начальства, обреченных на вечный экзистенциальный диссонанс с ментальностью своих учеников, женоподобных человекообразных существ, утративших за годы рабства на бесчеловечную державу все самое лучшее, чем Природа-Мать изначально когда-то наделила Ее Величество Женщину. Главный источник информации «обыкновенного учителя» о Шаталове – слухи, мнения всегда авторитетного начальства, мнения журналистов – дилетантов в педагогике, пишущих о Шаталове в СМИ по заказу, приправленные соусом личной зависти к чужому успеху – профессиональному и финансовому.

О качестве – профессионализме и добросовестности – источника подобных суждений можно судить хотя бы из следующих фактов. С 1987 года В.Ф. Шаталов все свои семинары начинал с непременного тестирования аудитории по профессиональному признаку. Все его семинары, как правило, были посвящены некоторому автономному учебному курсу по программе средней школы: алгебра-6, геометрия-7, физика-8, астрономия-10… Это значило, что в течение учебной недели: 6 рабочих дней по 8 академических часов (48 часов) он «давал» методику преподавания данного конкретного курса. В мельчайших подробностях и деталях. В весьма оригинальной игровой форме: на неделю все «семинаристы» числом от 30 до 60 человек (в зависимости от комплектации) превращались, к примеру, в «шестиклашек» и, забыв о своей взрослости и сертифицированности, весело и озорно пропускали сквозь себя программу, к примеру, «алгебра-6» в качестве учащихся. Чтобы ощутить дидактику Шаталова «изнутри». Параллельно, обременяя себя и специальной – технологической и теоретической информацией.

Но первым шагом ко всему этому игровому безобразию и «унизительному» для учительской сущности произволу была специальная контрольная работа: в течение одного урока (45 минут) аудитории давались 10 стандартных задач из учебника «алгебра-6», которые нужно было решить и свое решение записать на листиках.

Такая практика на моих глазах продолжалась с 1987 по 1991 год. За это время был накоплен прелюбопытнейший скандальный архив, хранившийся в нашей лаборатории, а после у самого Шаталова. «Скандальный», потому что его результаты были приговором всей системе высшего педагогического образования СССР. Убийственным приговором!

Внутренние лабораторные обсчеты только статистики по учителям, посещающим семинары самого Виктора Федоровича (математики, физики – элита учительского корпуса, сдававшая на вступительных экзаменах в ВУЗы математику) давала следующие цифры:

– 8 – 11 % участников успевали за 45 минут справиться с заданием в полном объеме: решить все 10 задач без ошибок;

– 19 – 23 % участников не успевали решить или решали с ошибками от 1 до 2 задач;

– 71 – 55 % участников не успевали решить или решали с ошибками от 3 до 4 задач;

– 2 – 11% участников не могли решить ни одной (!) задачи.

Занавес!!!

И эти люди учили детей?!

И мы доверимся их «профессиональному» мнению о Шаталове и его системе?

Нужно ли говорить, что скандальные результаты тестирования мы – сотрудники лаборатории Шаталова – скрывали от самих семинаристов. Тем более, что на выходе из семинара все участники в совершенстве овладевали его программой. А, значит, вторично проходили такое испытание. Но уже с отличными результатами. Иначе бы они бы его не прошли. Ведь проводил его сам бескомпромиссный и неподкупный коммунист Шаталов (!) и в его процессе ВСЕ (!) семинаристы умудрялись перерешать не только весь задачник для средней школы, но совершали глубокие интервенции в задачник для поступающих М.И. Сканави. И забудьте думать про списать решение. Списать…? У Шаталова…? Ха!!! И, да, про купить оценку тоже не вспоминайте: не те времена были.

В кулуарах одного из заседаний ученого совета НИИ СиМО В.Ф. Шаталов пробовал было заикнуться про такие результаты тестирования. Заместитель директора НИИ по научной работе деликатно отсоветовал делать это публично. Тогда Шаталов включил итоги своего тестирования в ежегодные отчеты о работе нашей лаборатории. Там – в институтских архивах – все это с тех пор и похоронено.

А ведь вузовская система подготовки учителей в странах, возникших на руинах СССР, еще хуже. Судя по результатам работы системы образования. Косвенным. Однако, все-таки, ею не конченные дураки управляют, чтобы заниматься объективным исследованием эффективности и качества работы системы. А кому же еще есть дело до всего этого? Шаталова больше нет. Родителям безразлично, как учат в казенной школе их детей. Ведь не президентам же и не премьерам с министрами болеть за отечественное просвещение. Не царское это дело.

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ УЧИТЕЛЬ

«Необыкновенный Учитель» (с большой буквы «У») – творец и экспериментатор – принципиально отличается от своих «обыкновенных» коллег только одной особенностью – рефлекторным – разумно необъяснимым – инстинктивным всепоглощающим (в масштабах личности) желанием сделать непонятное – понятным – для своих учеников. Что, собственно, и есть экзистенциальная суть и квинтэссенция профессии. Эту «хотелку» невозможно искусственно вырастить. Или как-то искусственно или волшебно сформировать путем сложнейших воспитательных или магических манипуляций в специальных – элитных и герметичных – педагогических институтах и академиях. И даже если наступят когда-нибудь времена, когда даже самым тупым, которые по необъяснимо загадочной и трагической общечеловеческой традиции рулят странами, народами и государствами, станет ясно, что «светлое будущее» возможно, все-таки (!), только если творить его станут уже сегодня самостоятельно мыслящие, обученные и просвещенные, нравственные энергичные молодые люди, делающие – каждый по-своему – свое любимое умелое дело, испытывая при этом удовольствие от ощущения растущих собственных сил и способностей: «это – Я» и «Я – это могу!», то все равно, даже тогда, производство уникальных Волшебников – «необыкновенных Учителей», способных искусственно и произвольно организовать чудо поточного – конвейерного производства старательных, добросовестных, порядочных, умелых, грамотных умников и умниц останется мечтой. Хотя и желанной, в отличие от нынешних времен. Но неосуществимой – людьми. Но лишь загадочно всемогущей и таинственной Природой.

Такая «хотелка» не поддается мотивациям – ни денежным, ни ранговым … Никаким, вообще! Человек не способен специально как-то стать «необыкновенным учителем» – ни за деньги, причем за любые, ни за самый высокий социальный ранг, вроде академика, Отца Нации, Учителя Всех Времен и Народов, Любимейшего из Любимых, Сиятельного и Блистательного (о, если бы это было так просто!)… Ее невозможно как-то рационально объяснить: почему у одних она есть, а у других ее нет и не предвидится. Ее носителей можно лишь разыскать в общей массе человекообразной породы, извлечь оттуда, как высшую драгоценность нашего биологического вида и, создав специальные условия для всемерного и всестороннего профессионального развития, дать ей возможность сформироваться – самой. На благо себе и всем нам – обыкновенным антропоидам, чей удел уважить и обеспечить все необходимое для всемерного раскрытия необыкновенных возможностей и способностей кудесников, способных научить наших детей.

Среди «необыкновенных Учителей» условно можно выделить две основные категории:

– «приверженцы и адепты Шаталова и его системы» и

– их «творческая альтернатива».

 «Приверженцы и адепты» добивались всеми правдами и неправдами непосредственного знакомства с Шаталовым и его детищем. Для чего лично участвовали в семинарах Виктора Федоровича, расспрашивали коллег, сподобившихся поучиться у Шаталова, находили и читали книги Учителя и затем пробовали работать по-новому со своими учениками. Такие брали всю систему Шаталова целиком и работали, согласно ее технологии, привнося собственные персональные оттенки профессионального «почерка». Многие из них работали не хуже самого Шаталова. Судя по качеству полученных их учениками знаний. И по авторитету в детской среде. К таковым я могу отнести и Меженко Ю.С., и Аникееву Л.Д., и Винокур М.С., и Зубчевскую Р.З., и Шеймана В.М. … Однако мало кто из них (я таковых, к примеру, не знаю) оставил после себя собственные тексты, описывающие особенности персонального профессионального почерка и опыта. Во многом потому, что вряд ли можно было бы лучше – точнее, лаконичнее, понятнее, ярче, литературнее – описать технологию дидактики по-Шаталовски. После него самого. Тень великого Мастера, наброшенная на них с самого начала, делала такие попытки избыточными. Особенно при условии их всех необыкновенной скромности и напрочь лишенности всякой гордыни и тщеславия. 

 «Альтернативщики» имели – либо законченные, или в стадии формирования – собственные дидактики, которые могли усовершенствовать методическими фрагментами, заимствованными у Шаталова, или обходились вовсе без них. Это те, кто работал столь же успешно, как и Шаталов, а, значит, оперировал тождественными дидактическими технологиями, подчиняющимися одним и тем же – общим – законам профессиональной деятельности, что и Шаталов, но исполненными в оригинальной (авторской) форме и манере:

– согласно особенностям персональной психической конституции,

– адекватно конкретной педагогической ситуации, формируемой

– спецификой культурного и умственного климата в среде обучаемых и

– индивидуальной профессиональной традицией: кого – кто – когда – как учил и – потому – кто и как привык?

К примеру, есть общее непременное правило дидактики – «закон обратной связи», согласно которому обучение теряет смысл, если отсутствует предельно конкретная, глубокая и полная проверка – сканирование – факта укладки новой информации в Картине Мира каждого ученика в количественных и качественных измерениях. Делать это можно по-всякому: методами Виктора Шаталова или методами Ильи Борца, методами Екатерины Коротковой, или Елены Широковой…, в конце концов, неважно как, но это непременно должно быть сделано. По-сути. По-любому! В противном случае это не дидактика и ни разу не педагогика, а похабная и безответственная спекуляция детским вниманием, ложь и профанация, на которую горазды так называемые «учителя-сказочники», они же – «чтецы-декламаторы», а также прочие клоуны: тьюторы-репетиторы-коучеры…, щеголяющие красивыми и, нередко, увлекательными – до артистизма, презентациями содержания программного материала и … великодушно игнорирующие вопрос: а что осталось в мозгах учащихся после исполнения их феерических дидактических спектаклей? А ведь собственно педагогика – ее квинтэссенция – особенно в эпоху интернета и цифровых дивайсов, когда мы живем в океане информации получить доступ к которой отныне не проблема – начинается (и всегда – даже в средние века – начиналась) именно с определения качества и количества информации, «загруженной» в мозгуляторы учеников, ее там системной укладки – фрагментации и дефрагментации – в сокровенных недрах персональной, а, значит, неповторимой становящейся психики ребенка. Тот, кто умеет это делать – Учитель. Остальные – клоуны.

Ощущение высокого энергетического напряжения испытывали все, кто общался с Шаталовым. И это сказалось на оценках и его самого, как личности, и его дидактики. Оценках, исполненных даже самыми незаурядными коллегами, старавшимися формировать свои суждения предельно осторожно, опираясь на первоисточники или на источники более-менее правдоподобные. Если таковые были доступны. В противном случае, как люди умные и совестливые, они предпочитали помалкивать о предмете малознакомом, тем более, опутанном слухами и сплетнями. Оттого мы мало найдем трезвых независимых глубоких и деловых суждений среди равных Виктору Федоровичу «тяжеловесов» в его профессии. Не то, чтобы они его не замечали. Или им не было до него дела. Просто, в первую очередь, они были заняты собой и своим собственным опытом. И они были предельно осторожны в высказываниях о малознакомом предмете в условиях дефицита информации. Если же они и высказывались, то такие суждения содержали, главным образом, общие слова уважения, прораставшего из интуитивного понимания масштабов сделанного. Даже если «изделие» отличалось от собственного. И из осознания своего корпоративного места в общем фронте противостояния тупости и косности советской просвещенческой бюрократии. Спасение от которой было только в сплочении себе подобных мастеров. И в совокупном солидарном противодействии.

(Продолжение следует)

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Автор записи: didaktnik

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *