АГРЕССИВНОСТЬ И ВОИНСТВЕННОСТЬ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПЕДАГОГИКИ. Часть 2.

4. АГРЕССИЯ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ. ОБ ЭФФЕКТИВНОСТИ РАЗРЕШЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ ВОЕННЫМ ПУТЕМ.

4.2. АГРЕССИЯ В ОБЩЕМ КОМПЛЕКСЕ ПСИХИКИ ЧЕЛОВЕКА РАЗУМНОГО.

Агрессивное поведение – древнейший и важнейший сегмент комплекса социального поведения – отвечает за обеспечение доступа особи к витальным ресурсам, на которые претендуют также другие члены локальной популяции (стадо, род, семья, племя, корпорация, государство…).

Спор за ресурсы – норма жизни любой популяции живых существ. Тем более успешной, где численность членов растет, а количество ресурсов, если и растет, то куда меньшими темпами. Хотя в большинстве случаев ресурсы, «привязанные» к конкретной территории, остаются конечным или даже сокращаются ввиду увеличения «нагрузки» на среду обитания из-за роста численности «успешной» популяции.

Разрешаются споры за ресурсы по-разному: отселением избыточной части популяции на новые территории (колонизация), перераспределением ресурсов в пользу тех или иных особей в соответствии с принципами иерархии (высокоранговым – лучшее и больше), воровство, драки… В животном мире даже самые острые конфликты редко угрожают жизни их участников, ограничиваясь, как правило, нелетальными травмами. В противном случае чрезмерно воинственная внутри себя популяция очень скоро бы ослабла перед лицом внешних врагов, потеряв в междоусобицах своих лучших воинов и защитников, и неминуемо стала бы добычей соседей. Регулируется накал внутрипопуляционной борьбы за ресурсы специально выработанными в ходе эволюции наследственными программами поведения, ограничивающими применение самого грозного и смертоносного естественного оружия данного животного вида по отношению к «своим». (Подробнее об этом говорилось в предыдущей части текста). Такие инстинктивные «ограничители агрессии» по отношению к «своим» существовали и у гоминид на доразумном этапе их истории. Но с появлением в их арсенале средств адаптации к среде РАЗУМА и его продуктов – искусственных ОРУДИЙ ТРУДА, которые в ситуациях внутренних конфликтов легко превращались в ОРУЖИЕ, смертоносное не только по отношению к «чужим», но и к «своим», антропоиды превращались в гиперагрессивных животных единственных из всех в естественной истории способных нарушить заповедь «НЕ УБИЙ – СВОЕГО». С этих пор разум и его технические и технологические производные, ввиду отсутствия надежных ограничителей агрессии, становятся опаснейшей угрозой существованию вида – изнутри: из психики особей данного вида, где обреталась лишенная естественных «тормозов» агрессия. Что неоднократно доказано всей историей человечества, добросовестно убивавшего самого себя на протяжении всей своей многообразной истории в самых разнообразных масштабах и самыми оригинальными способами, используя всякий раз лучшие достижения собственного ума. И хотя со временем тот же разум выработал искусственные ограничители агрессии – мораль и законы, технологии их использования и освоения, среди которых ведущую роль играют педагогика и юриспруденция сегодня остаются все еще очень несовершенными.

*   *   *

Социальное поведение современных людей диктуется не только разумом и культурной традицией, но все еще подчиняется закономерностям, присущим ИНСТИНКТИВНОМУ (филогенетически возникшему) поведению.

Общая структура социального поведения людей трехчленна: инстинкты + культурная традиция + личный разум.

Знание, выросшее из логического разумного понятийного мышления, не вывело человека из-под влияния программ инстинктивного поведения. И даже не ослабило, не притормозило их работу в его психике. Оно лишь обременило сознание человека добавочным набором поведенческих альтернатив и необходимостью делать выбор из многих возможностей, что особенно мучительно в ситуациях, когда для такого выбора не остается времени и решение нужно принимать мгновенно.

Спровоцированное логическим причинно-следственным мышлением экспериментирование с окружающим миром вооружило человека первыми орудиями: ручное рубило и огонь, которые он тут же использовал среди прочих целей, чтобы убивать и жарить … даже своих собратьев, расширив диапазон их применения на представителей собственного вида и, превратив в оружие. Не случайно, к примеру, на стоянках синантропа вместе со следами огня находятся раздробленные и поджаренные человеческие кости.

Понятийное логическое мышление, языковая коммуникация и орудийная деятельность позволили человеку сотворить себе иллюзию господства над растительным и животным миром. Вообразив себя победителем в межвидовом отборе и, назначив себя «Царем Зверей и всей Природы», он принялся следомпо-своемустоль же грубо и самонадеянно овладевать изнутри пространством собственного вида и его обитателями. Однако Природа изощренно наказала самоуверенного звероподобного хама за уродливые попытки прикоснуться к ее деликатному и интимному естеству грубыми инструментами гипертрофированной агрессивности иускоренно развивающейся, но все еще очень незрелой «разумности». Природа – Мать неоднократно и весьма недвусмысленно намекала на возможные последствия такого безумия, «организовав» ряд самоубийственных для целых популяций человекообразных приматов – племен, народов, наций, государств – военных конфликтов, закончившихся тотальным уничтожением и победителей, и побежденных. И сегодня Она все еще продолжает «намекать» людям, а, порою, уже и кричать открытым текстом о катастрофических угрозах, которыми чреваты дальнейшие манипуляции незрелым, неуправляемым и ограниченным в своих когнитивных способностях рассудком.

Постепенно – к началу первого тысячелетия новой эры – из понятийного мышления так называемых «разумных человеков» начинает прорастать мораль – теоретическое осознание неизбежной ответственности за преступную агрессию в отношении своего вида. Соединив ее с нерушимой разумной волей к достижению такой цели и с эффективными технологиями внедрения сознания ответственности в Картину Мира, а также с технологиями разумного поведения, управляющего агрессией (функция педагогики) современный человек в конце концов может предотвратить угрозу своего самоуничтожения. Как минимум, в масштабах самых цивилизованных и культурных локальных популяций своего вида.

В поведении общественных животных (особенно «вооружённых» хищников) уже встречаются некоторые аналоги морали: поведенческие «механизмы», тормозящие внутривидовую агрессию. Но они работают лишь в естественных условиях – за пределами разума. К неестественным условиям, блокирующим работу ограничителей агрессии, можно отнести и неволю, где ограниченность замкнутой территории не позволяет побежденному спастись бегством, освободив от своего присутствия конкурентное пространство. Это блокирует работу примиряющих программ поведения и вынуждает победителя убивать соперника смертным боем. Игнорируя миролюбивые мантры про «грех братоубийства».

4.3. ИНСТИНКТИВНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ.

На каждом шагу мы сталкиваемся с опасным заблуждением: человеческое социальное поведение диктуется только (!) осознанной ответственностью. Недопустимо игнорировать его инстинктивную составляющую, доставшуюся нам от предков.

Наш общий с шимпанзе древнейший предок инстинктивно:

  • был предан другу (сородичу);
  • с презрением к смерти готов был отдать жизнь, защищая своё сообщество;
  • нежно и бережно относился к молодым сородичам;
  • защищал самок даже ценой собственной жизни;
  • не убивал «своих».

У папуасов центральной Новой Гвинеи каждое из крошечных селений находится в постоянном состоянии войны с соседями. Организованные разбойничьи набеги на соседние селения происходят очень редко, но, случайно встретив на границе своей территории «чужих» – старуху или детей, “захватывают с собой” их головы. Населяют такие посёлки десять—пятнадцать мужчин с их женами и детьми. Они неизбежно побратимы, друзья: каждый не раз спасал другому жизнь, и хотя между ними бывает соперничество из-за рангового порядка, из-за девушек и т. д., оно неизбежно отходит на задний план перед постоянной необходимостью вместе защищаться от враждебных соседей. А сражаться с ними за существование своего сообщества приходится так часто, что все побуждения внутривидовой агрессии имеют достаточный выход наружу. При таких обстоятельствах в таком содружестве пятнадцати мужчин каждый из них — «естественно» — соблюдает десять заповедей Моисея по отношению к своему товарищу: не убий, не клевещи, не лги, не укради, не прелюбодействуй, чти отца своего и мать свою, и вообще всех старых и мудрых носителей традиции и опыта….

И мы унаследовали это духовное богатство, приходящее к нам вместе с кровью – от мамы с папой и подержанное здравым смыслом, опирающимся на простейшее и недалекое предвидение последствий своих поступков. Унаследовали «просто так»: без специальных усилий, помимо педагогики и воспитания с проповедями: «делай так», «не делай так» … Оно все само собой так получается. Так, а не иначе.

От других – позднейших предков — австралопитеков (охотников на крупную дичь) — мы унаследовали “натуру хищника” с ее «культурой» убийства и плотоядности (поедание плоти), которые, мотивированные внутривидовым отбором, породили каннибализм. И сегодня встречающийся не только в психиатрических клиниках и на съемочных площадках Голливуда, но всюду, где нечеловеческие условия выживания требуют ради спасения собственной шкуры скушать – со всей его шкурой и шнурками – своего родственника, соседа, а еще лучше постороннего человечка, которому сегодня не повезло.

В естественных условиях (вне антропогенеза) каннибализм хищников — редкое исключение. Очень редкое! И потому, когда мы выспренно говорим про «зверства» людские, мы оскорбляем безответных зверюшек. Незаслуженно. Разве же это звери по сравнению с человеком?!

От природы человек лишён смертоносного естественного оружия – телесных органов убийства: клыков, рогов, когтей, могучих лап, копыт, смертельных ядов … Его предки, соперничая в споре за ресурсы, не могли перебить друг друга на смерть, царапаясь, бодаясь, кусаясь или удушая. И побежденные всегда могли затормозить агрессивность победителей жестами покорности или испуганным криком. Поэтому им были не нужны специальные поведенческие программы предотвращения внезапного убийства. И потому Природа-Мать ими их обделила – не обеспечила антропоидов мощными средствами торможения агрессии, удерживающими от применения смертельного естественного оружия против собратьев по виду.

Изобретение искусственного оружия – неожиданно – открыло новые возможности убийства, нарушив равновесие слабых запретов агрессии, адекватных слабым возможностям убийства.

Человечество уже давным-давно уничтожило бы себя с помощью своих первых же великих открытий в области техники и технологий, если бы не великий дар ответственности, присущий, однако, отнюдь не всем особям популяции, но лишь самым опытным и глубоко мыслящим. И если до сих пор вид «человек разумный» не погиб в результате собственных экспериментов, то только благодаря тому, что некоторые люди способны поставить перед собой вопрос о последствиях своих поступков, правильно ответить на него и принудить – волевым и силовым способом – своих собратьев исполнить «рекомендованные» ими модели поведения. Неукоснительно!

Однако, даже это не гарантирует нашему виду спасения от самоуничтожения до тех пор, пока ответственность за собственные поступки будет присуща лишь некоторым из людей.

Со времени изобретения ручного рубила моральная ответственность за персональное поведение значительно возросла. С нею вместе усовершенствовались технологии запретов убийств. Но возросла и легкость убийства: усовершенствованная техникапозволяет убивать опосредованно — на расстоянии — не затрагивая эмоций убийцы ужасом переживания отвратительности последствий причиненной смерти. Психически нормальный человек не стал бы охотиться даже на зайцев, если бы ему приходилось убивать дичь непосредственно – зубами и ногтями. Лишь благодаря изоляции наших чувств от сенсорной достоверности отвратительных последствий убийства: конвульсивного трепета тела, из которого уходит жизнь, запаха крови, зрелища разлагающегося трупа… становится возможным, чтобы человек, который едва ли решился бы дать оплеуху невоспитанному ребенку, был способен нажать пусковую кнопку ракетного оружия или открыть бомбовые люки, обрекая сотни детей на ужасную смерть.

Конкуренция сородичей за доступ к ресурсам внутри популяции, производящая отбор без связи с вневидовым окружением, может извратить и гипертрофировать агрессивный инстинкт, направив его на ослабление и уничтожение потенциала локальной популяции гоминоидов.

В психике современного цивилизованного человека потенциал агрессивных поступков никуда не делся и ждет своего часа, чтобы проявиться во всей своей красе и могуществе, едва для этого созреют соответствующие условия и сформируются адекватные вызовы, требующие его применения. Могущество государства с его законами и поддерживающей их карательной системой, с воспитательными институтами пропаганды в лице Церкви, Школы и Семьи, специальные программы провокации агрессивности с последующей сублимацией ее спортом, искусством тетра, кино, ритуальных массовых праздников прошлых побед и демонстраций единства и социальной сплоченности вокруг общих ценностей и лидеров… и иными коллективными зрелищами тушат вспыхивающие то тут, то там искры братоубийственных инстинктов, тормозя проявление животных программ разрешения социальных конфликтов и противоречий. Однако общественный и государственный организмы никогда не работают идеально целиком и во всех своих звеньях. Следовательно, в любой момент, то тут, то там, могут возникнуть зоны неудовлетворенной и неконтролируемой конфликтности, наполненные нерастраченным потенциалом инстинктивной агрессивности, требующей разрядки, но не получающей ее. И всякий педагог, если он педагог не только по диплому, должен уметь спасти заблудшую в дебрях собственной дикости душу. Внутривидовой отбор в древности вооружил нас агрессивностью, для которой сегодня не всегда так же легко и просто находятся адекватные выходы, как в стародавние времена. Но если не решать такие проблемы сегодня, отпуская их на самотек, это чревато самоуничтожением, как отдельной локальной популяции (племени, страны, государства), так и всего человечества в огне наследственной программы внутривидовой конкуренции.

Столетиями индейцы прерий вели дикую жизнь, состоявшую почти исключительно из войн и грабежей. Это усиливало их агрессивность с каждым новым поколением. В короткий срок это запечатлелось в генах. В условиях современной урбанистической постиндустриальной цивилизации индейцы страдают неврозами чаще, чем другие группы людей, из-за подавленной культурой агрессивности. Насилие и убийство по отношению к чужим у них в порядке вещей; по отношению к соплеменникам, напротив, оно крайне редко, поскольку ему препятствует табу. Убивший соплеменника обязан был, согласно традиции, покончить с собой. Аналогичны судьбы гиперагрессивных народов Кавказа, среди которых особенно прославились своей кровожадной разбойной воинственностью чеченцы.

Сегодня внутривидовой отбор по-прежнему стимулируется конкуренцией, но уже в иных культурных формах. На смену соперничеству мышц, свирепости, кровожадности, храбрости… пришли накопительство, тщеславие, экономическая конкуренция, обман и пр., подавляя и замещая собой прежние катализаторы борьбы за существование: дружескую взаимопомощь, кооперацию и сотрудничество. Коммерческая конкуренция вызывает гипертрофию агрессии.

Однако … выигрыш в богатстве, власти, предательстве и подлости не ведет к многочисленности потомства. А, значит, к торжеству Естественного Отбора. Когда выживают и оставляют после себя потомство лучшие. Если внимательно присмотреться к тому генетическому материалу, который остается после нынешних победителей, явственно ощущается рвотный рефлекс. Тоже показатель. Своеобразный!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Автор записи: didaktnik

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *