ДЕНЬ УЧИТЕЛЯ.

Знавал я учителей – и в начальной, и в средней, и в высшей школе. Умели учить: внятно, артистично, легко, мудро – изящно. Влекли непреодолимым магнитом. Даже отпетых прогульщиков. Вроде меня. И придавали смысл – существованию: и моему, и всей Советской школы, где, тем не менее, были явлениями инородными – «динозаврами». Ибо не пропагандировали – просвещали: включали мозги, «заводили» их работать – на пределе, провоцируя гордыню: «Я – могу»! Их занятия – таинства, мистерии – пролетали, как один миг. Внезапно. И незаметно. И не хотелось уходить – от них. К тоже «учителям». У которых время тянулось мучительно. И бессмысленно.

Сподобил же Всевышний меня не только учиться, но – позже – работать с «динозаврами». Как «коллега».

Коллега?! Ха!

Весь юмор в том, что относились они ко мне, в самом деле, как к коллеге. Кроме шуток. Даже когда учили своему ремеслу. Не поучали – свысока. Учили! Как равного. Учили «с нуля». Потому, что в университете меня учили чему угодно, но только не быть учителем. Который для детей.

Это и подвиг, и искусство учить так, чтобы учащийся не ощущал себя дураком. И невеждой – на фоне учителя. Чтобы не было обидно от осознания, что кто-то умеет, а ты – нет. И чтобы хотелось – и уметь, и учиться. Чтобы догнать. Чтобы сравняться. И чтобы работать – бок о бок. Став еще одним лучиком Просвещения – величественного и нищего. Скандально нищего. В этой стране. Особенно на фоне богатства и щедрости Духа, которым мои учителя не торговали. Не сдавали в аренду, оказывая «образовательные услуги». Но служили – верой и правдой – детям. И Отечеству. Как они его себе представляли.

Все они были талантливы. И гениальны. Одинаково гениальны! «Одинаково» в том смысле, что нелепо сравнивать мастерство, к примеру:

– Доротеи Самойловны Цвейбель (истфак ДонГУ), гекзаметром читавшей Историю Древнего мира и переносившей меня всякий раз силой своего воображения и искусством живого слова в пески – к фараонам, в критские дворцы и лабиринты, на римский форум…;

– Нины Николаевны Коровниченко (СШ№ 20 г. Донецка), записавшей на магнитофон и сделавшей первый и главный системный (!) анализ всего моего урока и, тем самым, продемонстрировавшей, что есть, есть (!) на самом деле методика преподавания – живая, полезная, интересная, а не омертвлённая вузовским учебником наукообразная ахинея;

– Ларисы Дмитриевны Коротковой (СШ№ 1 г. Донецка), на уроках которой я – уже учитель истории – влюбился в алгебру и искренне пожалел, что не она преподавала у меня математику, потому что тогда быть бы мне математиком;

– Ильи Яковлевича Борца (СШ№ 17 г. Донецка), у которого в 1973 году из 28 человек выпускного спецкласса с углубленным изучением физики и математики было 25 золотых медалей;

– Виктора Федоровича Шаталова (Лаборатория интенсивных методов обучения НИИ СиМО АПН СССР, г. Донецк), у которого я познакомился с могуществом системной дидактики, преодолевшей, в одиночку, системную советскую бюрократию;

– Владимира Леонидовича Чуйко (СШ№ 1 г. Донецка), у которого я учился управлять педагогическим коллективом – уникальнейшим и неповторимым:

-15 Учителей – Звезд – педагогов от Бога,

– десятка три крепких ремесленников и не-партачей,

– и еще пара десятков «ни то-ни се» (а какими еще выходят учителя из педвузов?), однако, стремившихся стать «звездами» …

Это было невообразимо разное мастерство. Сходное лишь служением детству. Мастерство персональное, которое, достигнув кондиций искусства, уже несопоставимо. Как несопоставимы Микеланджело и Донателло, Никколо Пизано и Доменико Франчелли… Несопоставимы принципиально. Ибо несравнимы формы совершенства. За отсутствием критериев. И потому одним нравится Боттичелли, другим – Перуджино, третьим – Леонардо. Но никому из пребывающих в здравом уме не придет в голову спорить: кто из великих совершеннее. Как сравнить неповторимое? И кто рассудит? Какой безумец возьмет на себя окаянство сопоставления? И приговора? Ведь судить Совершенство можно лишь с позиций Совершенства высшего. Которое как вообразить?

Через 40 лет с лишком я, похоже, дорос до осмысления своих учителей. До сих пор я им сопереживал, сочувствовал, симпатизировал, резонировал, понимал кое-как и кое в чем. Но для осмысления нужно, если не возвыситься в профессии (куда выше?), то хотя бы, достигнув, взглянуть в прошлое с высоты своего времени. Где уже ты – один, без них, которые – в прошлом. Когда подлинная сущность ушедшего и пережитого рельефно проявляется на фоне ничтожества нынешнего. И становится до боли понятной несопоставимость масштабов школы теперешней и ее тени из прошлого.

Препарируя свою память инструментом лапидарной классификации, я разделяю своих учителей на «артистов» и «исследователей».

Учителя-артисты, дав урок, тут же уходили с головой в проектирование нового. Полагая достигнутое больше не интересным.  Для себя. И достойным забвения. Ведь не топтаться же на месте? – Скучно!

Учителя-исследователи методично перекапывали, просеивали, развинчивали и перевинчивали – раз за разом, вновь и вновь – совершЁнное. Которое никогда для них не становилось совершЕнным. Размышляя дотошно:

– как еще можно было бы выстроить урок (?),

– где, как и почему все-таки не получилось и что так и не срослось в головах моих обормотов (?)

– что и почему они так и не «усвоили» (?), не поняли (?), не запомнили (?), не вообразили (?), не сообразили (?),

– и если все-таки получилось все или почти все, то почему?

– А могло ли не получиться?

– И если получилось-таки неплохо в 8«В», то получится ли так же хорошо в 8«А»? Или в 8 «Б»? Или где-то нужно что-то менять? И, если менять, то что? Или, оставив все, как есть в 8 «В», в 8 «Г» – изменить все? …

Как бы ни радовала удача. Как бы не нравился свой урок (в тайне от самого себя) быть ему расчлененным – на «молекулы» с «атомами» – беспощадным анализом внутреннего цензора. Который и прокурор, и судья –  в одном флаконе. Потому что у них не было тайн от самих себя. Даже наедине с собой.

Кто же они?

– Мазохисты?

– Интроверты?

– Перфекционисты?

– Зануды?

– Или ученые?

– Но если так, где их степени? Научные? Почему их не было?

– А зачем козе – баян, а учителям – научные степени?

– Ради денег? Так не за деньгами они пришли в школу. И не ради денег остались здесь, даже, когда поняли, что для них здесь денег не будет. Никогда. Даже когда они это поняли!

Их наука – в учениках, которых они научили. Вопреки системе, которой было предназначено не учить – пропагандировать. Ведь только там настоящая наука, где есть результат – новое качество. В педагогике это новое качество человека. Иной науки не существует. Лишь суета сует. Не разменивать жизнь на суету вокруг фальшивых званий, почетных титулов, и, в том числе, вокруг денег – был их выбор. Выбор Великих! Для которых ценность денег, наград и титулов и ценность детства несопоставимы.

Я не могу себе представить их присутствия в нынешней школе. Где все ради денег и карьеры. Где дети – лишние.

Есть высшая справедливость в том, что они не дожили до этих времен и ушли – вместе со своим временем. Не заслужили они жить сегодня – в этой России и в этой Украине.

Вечная им память. Хотя останется ли она после нас? В этой стране?

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Автор записи: didaktnik

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *