О вирусной природе слова

Дмитрий Конаныхин

О тексте Дмитрия Конаныхина «О вирусной природе слова»

Не встречал еще в джунглях интернета столь резонансное УМОМ и близкое ПО ДУХУ проникновение в дидактическую тайну слова, какое встретил в этом тексте у Дмитрия Конаныхина. В моей Картине Мира тексты Лосева, Выготского, Бахтина, Ухтомского, Лурии … и теперь Дмитрия Конаныхина – родственны, рядоположны, однородны – по проблематике, по направленности на суть психических процессов и по глубине в них проникновения, по блестящей в своей однозначной понятности, яркой и убедительной образности, а потому – гениальности. Вот так нужно писать о сложнейших научных феноменах – лаконично, доходчиво, просто, не скрывая сути, но предельно обнажая ее, не запутывая в многословные дефиниции пустых и выспренных научных терминов, скрывающих в своих дебрях академическую некомпетентность и литературную бездарность остепененного писаки.

Я бы таким авторам, как Дмитрий Конаныхин, заказывал писать школьные учебники. Тогда бы их читали не хуже Майн Рида или Джека Лондона со Стивенсоном… То есть зачитывали бы от корки до корки и до дыр еще на каникулах – до начала учебного года.

Мне интересно: что стоит за этим текстом? Какова его умственная природа?

– Это случайный блестящий скан летящей прозорливой фантазии энциклопедиста, залетевшей на миг случайно в чужие просторы психологии дидактики?

– Или плод многочасовой кропотливой систематической академической (в хорошем смысле этого слова, как им пользовались в конце XIX – начале XX веков) задумчивости? И тогда хотелось бы познакомиться с иными ее плодами.

Очень-очень бы хотелось.

О вирусной природе слова.

(Образованным людям читать не рекомендуется)

Дмитрий Конаныхин

17 мая 2012 г. 

Все, кто даже кое-как учили электротехнику, помнят, что прикасаться к оголенному проводу нужно тыльной стороной кисти – если в проводе есть напряжение, то судорога сократит мышцы, но рука не схватится за провод. А схватишь пятерней – так и будешь дергаться, пока сердце не остановится или кто-то умный рубильник догадается дернуть.

Сегодня мне повезло. Поговорил с человеком, будто хватанулся за оголенный провод тыльной стороной кисти. Успел отдернуть руку. Но ощущение боли осталось – с того конца провода. Буквами передалось по электрическому Интернету.

Сейчас много красивых, очень образованных и хорошо одетых людей в запой говорят о культуре. Культура там, культура сям, сами ее носители радуются своей культурности. Приятно, черт побери. Говорят, говорят, пишут. Скоро песни о себе сложат. Культурно общаются. Передают друг другу: «ты и я одной крови, ты и я». Словами, буквами.

Со словами проще. Вот, например, внутри меня живет мама. Совершенно определенное тепло и куча воспоминаний. Или отец. Весла в воде, сигарета, улыбка. Пошли за рыбой, сынок. (На веслах ходят – это только говно в проруби плавает). Да… Так вот. Внутри – образ и куча смыслов, воспоминаний – запахов, звуков, голосов, радостей, обид, счастья, горя. Живой образ. Часть меня. Главная часть, та, что мне жизнь дала. А потом – бац – произношу – «мама» – четыре буквы, два слога. Вылетело изо рта живое – и полетело в воздухе звуковой волной, давлением, уплотненным движением частиц воздуха. Летит – мертвая мешанина сталкивающихся молекул. Летит себе – я уже ею не властен управлять.

Долетает до уха другого человека, колеблет перепонку, химическая реакция в клетках пошла, побежали электрические сигналы в мозг – но разве это только моя мама к нему в голову попала? И свою маму человек видит – тоже. Свои воспоминания, часть себя. Но еще слышит мой голос. Понимает, что по-доброму я говорю, без злобы.

С буквами сложнее. Написал: «привет». А вот поди знай, как написал. Всей душой – или с издевочкой: «ну, приве-е-ет». Вглядывается человек в буквы – пытается услышать мой голос, увидеть меня – как я это все думаю. Добром или злом наполняю буквенный код. Я-то тепло послал: «привет». А человек, может, плохо себя чувствует. Или просто – зло ему на душе. И в наборе букв-крючочков слышит – разве меня? – себя. Если только что человека обидели или по жизни обиженный – разве поймет, разве примет моё тепло?

Нет. Обидится, да еще укусит в ответ.

Получается, что слова – они живые только в людях. Во мне, в тебе. Пока не превратились в движения пальцев по клавиатуре, в кучки крючочков. Пока летят по электрическим интернетам – они просто набор нулей и единиц – морганий в оптоволоконном кабеле, есть сигнал-нет сигнала. Морзянка эдакая. Все, что я думаю, все, что сказать хочу – дрожание света в кабеле. Прилетел свет, попал через умную машину, высветила хитроустроенная машина привычные кучки крючочков – они еще мертвые. Пока в душу не попали. И не ожили. Человек их оживил. Своей душой, своей жизнью, своими воспоминаниями, надеждами – собой. Но это не я. Ни голоса, ни души. Одна надежда, что ты меня поймешь именно так, как мне хочется. Услышат именно то, о чем говорю.

А это уже не от меня зависит. И не от тово наскоко граматно я пешу слава и ставлю запетые. А от товошто в душе чилавека каторый четает. Увидит умный чилавек плахую арфаграфию плюнит и напишит што дурак песал. А можит я ни дурак а хотел штото сказать што миня мучиет или радуит. Но нет мне уже пишутштоя дурак и савсем неуч. Нихотят слушать. Сибя только слышут. Сибя любят а миня не любят.

Умные люди биологи говорят о дуальной природе вируса. Вирус – тот же генетический код, который встраивается в наш организм, универсальная отмычка. Сам по себе, хоть путешествуй в космосе, он неуязвим. Мертв. А попадает в живое – встраивается, заражает – и заставляет живое – порождать себя – простейшую, хитроумную конструкцию из аминокислот-буквочек.

Живет себе плохой человек. Злоба его душит, зависть жжёт, ненависть сушит, ярость клокочет. Пишет такой человек книжку – буквами-крючочками, кучками крючочков – словами кодирует свою ненависть и злобу, подлость, всего себя вкладывает. Своей душой записывает душевную болезнь. Находятся единомышленники или образованные дураки – и соглашаются. Впускают в себя вирусы слов. Начинают пересказывать. Собираются в кружки, передают друг другу. А дальше – книжку эту пускают людям. Лежит вещь на полке книжного магазина. Набор плоских кусочков целлюлозы и немножко красителя. А человек прочитает – и вирус слова, смысла в него попадает. Дальше – как получится, какой иммунитет.

А если ребенку с детства такие книжки подкладывать? Да чтобы в ней прекрасными словами – о чести, совести, благородстве – были зашифрованы зависть, мелочность, злоба – того, давным-давно истлевшего неистового ненавистника? Привыкает ребенок к такой болезни, внутри себя душевную болезнь покойника носит, становится вирусоносителем. Университеты заканчивает. Спит этот вирус, ждет своего часа.

И когда собираются образованные, красивые, хорошо одетые люди с университетским образованием, весело, нарядно, замечательно гуляют по улицам богатого города, то сердца их горят справедливым желанием перемен, протеста и поиска правды. Wow! Look how that moron’s falling! Дворник какой-то летит в фонтан – анчоус посмел стереть мелом написанные буквы-вирусы против очевидно кровавого режима. Ну, так пусть летит, малообразованный дурак, не мешает более лучшим людям культурно проводить время. А вот исчо поют красивую песню про комиссаров в пыльных шлемах. Душевно на сердце, хорошо. Птички поют, солнышко светит на бульваре, зачем помнить, что творили комиссары в пыльных шлемах со своим народом. Зачем? Когда с детства, в школе, а потом в университете – «Мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы!».

«Вы не подскажете, как там сейчас в Гоа? Не слишком много русских?»

Как прекрасно рвутся души.

Неистово. Ведь код такой. Эпидемия. Стародавняя чума.

А я, дурак, все об электротехнике, да о правилах техники безопасности и прочей технической муре.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Автор записи: didaktnik

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *