Академический бред — милая, но тем и опасная разновидность умственной болезни. Или глупости человеческой? Обе они (болезнь и глупость) по отношению к Истине пребывают на противоположном ей полюсе.
Можно быть очень умным и компетентным человеком в какой-то эксклюзивной области. Можно быть энциклопедистом. Можно высказывать смелые, плодотворные и оригинальные мысли за пределами своей компетенции. Если так удачно сложатся обстоятельства, что законы бытия в новой для человека сфере исследования, далекой от области его собственной компетенции, по какой-то причине будут аналогово совпадать или каким-то образом иначе резонировать с «базой». Но во всех остальных случаях к суждениям и, в том числе, академических умов — за пределами их компетенции — следует относиться с большой осторожностью. И прежде всего, помнить, что любая человеческая мудрость и знание не универсальны, а значит, ограничены и относительны. И при отсутствии трезвой самооценки и ясного ощущения пределов собственной осведомленности мнения могут быть и вовсе нелепы. Как суждения профессора теоретической физики Митио Каку о будущем высшей школы и всей системы просвещения в целом.
Я не знаю, насколько Митио Каку хорош, как физик-исследователь. Люди говорят, что хорош. Так почему бы мне им не поверить? Возможно он хороший лектор, пользующийся любовью и уважением своих студентов. Однако всего этого недостаточно, чтобы безапелляционно пророчествовать о судьбах педагогики. Ибо в законах дидактики профессор, судя по его суждениям, приведенным здесь, разбирается куда хуже, чем в «чёрных дырах» и в «ускорении расширения Вселенной».
Наверное, не случайно он делится своими педагогическими иллюзиями на «страницах» столь далекого от педагогики издания, как «Власть Денег». Очевидно, здравый смысл и интуиция удерживают его от подобных публикаций в специальных педагогических изданиях. Невольно возникает вопрос: а с чего бы это информационный ресурс про финансы публикует столь далекие от его главной темы материалы «про педагогику»? Ведь про «память» и про «учебу» это так далеко и от «денег», и от «власти»? Наверное, если ничего нового про «деньги» и про «власть» авторы издания сказать уже не могут, им не остается ничего иного, как бродить наощупь в далеких от своего прямого предназначения информационных дебрях, выискивая скандальчики и сенсации, способные привлечь внимание почтенной публики и, поддержав рекламные рейтинги, сохранить источники финансирования. Поэтому к опубликованному среди биржевых сводок и финансовых отчетов пророчеству почтенного профессора о судьбах педагогики следует относиться, как к своеобразному гибриду сенсации со скандалом. Но не как к солидному и компетентному мнению специалиста.
Именно как гибрид сенсации со скандалом выглядит суждение Митио Каку, будто бы в ближайшем будущем «образование будет базироваться на интернет-технологиях и гаджетах». Если выйти из состояния полемического оргазма и задуматься о существе проблемы трезвым умом, свободным от гормональных катаклизмов и жажды денег, станет ясно, что БАЗИРОВАТЬСЯ образование может исключительно на знании педагогами ЗАКОНОВ ДИДАКТИКИ или, иными словами, на понимании того:
1) КАК МОЗГ И НЕРВНАЯ СИСТЕМА УЧАЩИХСЯ «ПЕРЕВАРИВАЕТ» И «УСВАИВАЕТ» УЧЕБНУЮ ИНФОРМАЦИЮ и,
2) как следует для оптимизации этого процесса ПРАВИЛЬНО ОРГАНИЗОВАТЬ СОЦИАЛЬНУЮ СРЕДУ, В КОТОРОЙ ПРОИСХОДЯТ ДИДАКТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ.
Использование «интернет-технологий и гаджетов» таки способно серьезно во многом изменить ход педагогических процессов. Однако БАЗОВЫМИ они никогда и ни при каких условиях не станут, хотя бы потому, что сервисы, даже самые продвинутые, по определению и по своей сути не способны заменить собой антропоморфных источников и адресатов педагогических услуг. Молоток и рубанок так же никогда не заменят плотника, как компьютер и прочие гаджеты своих операторов. Ибо сколько бы программ они в себе ни несли, выбор конкретной и определение направленности и диапазона ее применения всегда остается за человеком, который что-то знает о процессах, в которых вся эта дребедень используется и которые обслуживает.
Трудно не согласиться с профессором в том, что образовательный процесс должен «развивать … креативность, воображение, инициативу, лидерские качества». Однако само по себе все это в психику студента, откуда ни возьмись не приходит и не вырастает там пышным цветом.
Иллюзия самопроизвольного зарождения подобных психических феноменов весьма распространена в пространстве западноевропейской педагогической культуры и традиции. Это оттого, что там всегда было мало, слишком мало (!), значительно меньше, чем на Руси, хороших учителей. И потому всегда учащийся там был предоставлен самому себе. Его интеллектуальный и профессиональный рост всецело зависел от личного усердия, в котором он был лишен сколько-нибудь значимой и регулярной внешней — педагогической — поддержки. В европейской культуре ученика принято обеспечить комфортабельными общежитиями, аудиториями, стипендией, насыщенными качественным оборудованием лабораториями, богатыми библиотеками, всячески стимулировать конкуренцию между претендентами на академические мантии и денежные карьеры, открывавшиеся перед лучшими учениками. Однако типично русской традиции плодотворного СОТРУДНИЧЕСТВА ПЕДАГОГА И УЧАЩЕГОСЯ, в ходе которого Учитель ведет за собой Ученика, постепенно и бережно выращивая в нем новые психические феномены и личностные качества, европейская традиция не знала. В ней всегда Ученик оставался один на один с враждебным и непонятным миром дидактической информации и социума и был вынужден сам — в одиночку — «грызть гранит наук», ломая свои зубы, мозги и травмируя душу. А заодно понапрасну теряя время. Ибо под руководством Учителя, управляющего процессом усвоения информации и, тем самым, эволюцией сознания учащегося, и без такого Учителя — в одиночку — за одно и то же время ученики на западном и восточном полюсах Европы достигают разных успехов. Существенно разных! И если в варварской России, обескровленной страшной революцией и двумя мировыми войнами, запустили человека в космос раньше, чем в благополучной и сытой Америке, то это единственно благодаря особенностям педагогической культуры, сохранившейся с дореволюционных времен и уцелевшей даже в заповеднике большевистской фанатической дикости.
Но когда Митио Каку заявляет, что в ближайшем будущем будто бы:
«учёба … не будет базироваться на запоминании», потому что
«компьютеры и очки Google Glass» позволят «загружать всю необходимую информацию» из интернетаи от этого, дескать, «школьники и студенты на экзаменах смогут запросто искать ответы на вопросы в интернете»,
что избавит их от необходимости «перегружать мозг бесполезными знаниями»,
а освободившийся, таким образом, «умственный резерв переориентируется на развитие способности думать, анализировать, аргументировать и принимать … верные решения»,
он демонстрирует демоническую дремучесть в понимании психических процессов, обслуживающих усвоение студентами учебной информации.
Ведь на самом деле никакие знания не бывают «бесполезными». Их могут сделать такими никудышные педагоги, не владеющие технологиями формирования Картины Мира и Мировоззрения личности. Но к самим «знаниям», а лучше сказать к «информации» — строительному материалу интеллекта — у разумного человека, компетентного в педагогике, претензий нет и быть не может.
Дидактическая информация может быть НЕСВОЕВРЕМЕННОЙ, НЕУМЕСТНОЙ, НЕДОЗИРОВАННОЙ — НЕАДЕКВАТНОЙ направленности конкретной личности, но никак не «бесполезной».
Так же не может сама собой возникнуть у человека способность «думать, анализировать, аргументировать и принимать … верные решения», как таковая. Как и оторванная от фактов — от «бесполезных знаний», а значит от информации – абстрактная функция ума, существующая само по себе в стерильном универсальном космосе некоего психического абсолюта, откуда она периодически совершает интервенции в те или иные предметные области информации, чтобы навести там логический порядок, сотворить гармонию, сообщить смысл и, совершив, таким образом, свою божественную миссию, вернуться в олимпийские выси предельных абстракций.
Профессор оказывается дилетантом не только в области психологии дидактики, но и в организации учебного процесса, что само по себе — следствие первой беды. Полагать всерьез, будто когда-нибудь «отпадет необходимость и в экзаменах, и в преподавателях» — признак непонимания значения ТЕХНОЛОГИИ ОБРАТНОЙ СВЯЗИ, без которой в принципе нет, и не может быть, правильного учебного процесса. А еще это видимо своеобразный след глубокой и непреходящей психической травмы, перенесенной некогда в молодости Митио Каку, источником которой были скверные педагоги, причастные к его собственному образованию.
Я отнюдь не считаю, что прежние формы экзаменационных испытаний, господствовавшие до середины 70-х годов ХХ века, могут сохраниться в новых условиях модернизированного обучения. Об этом не может быть и речи. Но вовсе отказаться от экзаменов, как от формы обратной связи, демонстрирующей качество и количество усвоенной информации и, тем самым, о качественном уровне развития личности – ее картины мира, не просто недальновидно, но преступно. Это равнозначно лабораторным экспериментам с ядерной энергией в условиях, когда отключены все датчики и приборы, отражающие динамику процессов, происходящих в ядерном реакторе. Такое легкомыслие недопустимо и непростительно. Тем более профессору. Ведь и в педагогике, как и в физике вследствие такой «небрежности» тоже может рвануть. Да так, что мало не покажется.
Воспринимая экзаменационные испытания исключительно, как недобросовестный произвол неких «контролирующих органов», измывающихся над несчастным и беззащитным студентом, Митио Каку бессознательно приносит в жертву своей мстительной и обиженной студенческой памяти и здравый смысл, и объективные законы адаптации новой информации обучающимся человеческим мозгом. О которых он — профессор физики — не имеет ни малейшего представления. О чем красноречиво свидетельствует та ахинея, которую он, «ничтоже сумняшеся», несет:
«люди станут образовывать сами себя … осознавая, какие … знания им нужны».
Технологии самоудовлетворения, безусловно, имеют право на существование. В отсутствие полового партнера. Если гормональный взрыв «сносит крышу» и требует физиологической компенсации любой ценой. В тюрьмах, в армии и в закрытых учебных заведениях такое случается. И даже существует, как система и традиция. Но подобное непотребство совершенно теряет смысл в нормальной — гармоничной и гендерно неоднородной — социальной среде. Весь вопрос в том: сам ли человек — по своей ли воле — лишил себя естественных источников удовлетворения своих потребностей? Потому что, когда профессор вместо поиска и воспитания настоящих педагогов, как актуальной задачи и цели, призывает к самообразовательному онанизму, он объективно ориентирует нас на вредные, уродливые и бесплодные способы удовлетворения потребностей, навязывая бессознательно свой печальный юношеский опыт в качестве эталона.
Гормонально спровоцированная фантазия профессора рисует яркие идиллические картины торжества упомянутого умственного непотребства в виде чудотворной «умной» стены», «распространённой … в квартирах, офисах, на улицах». Этимвиртуальным консультативным устройством, основанным «на технологиях искусственного интеллекта», Митио Каку намерен заменить ненужных педагогов.Носителям русской культуры невольно вспоминается магическая формула «По щучьему велению, по моему хотению». Сам того не подозревая, профессор цитирует ее почти дословно:
«достаточно … приблизиться к стене и сказать: «Я хочу поговорить с профессором биологии». И тут же на стене появится ученый, который может дать вам всю нужную информацию. Такая система будет применима не только в области образования, но и в других сферах: медицине, юриспруденции, дизайне, психологии и пр.»
Почуяв, что перегнул палку, профессор снисходительно оговаривается: дескать, все-таки, «специалисты, например хирурги, будут нужны, но простые проблемы можно будет решить виртуально».
Судя по тому, что к «простым проблемам» профессор относит и педагогические, это не добавляет оптимизма в оценке его умственных способностей. Ведь если Митио Каку намерен «щучьей магией» заменить учителей, которые при наличии «умных стен» ему «точно не понадобятся», то тут, очевидно, мы имеем дело еще и с проблемой категоричности суждений профессора, на наших глазах скатывающегося в пропасть гордыни и последующей шизофрении, стирающей в сознании зарапортовавшегося физика грани между вымыслом и реальностью, вместе с ощущением пределов собственной компетенции.
Я искренне соболезную Митио Каку, видимо лишенного в молодости помощи настоящих педагогов. Я скорблю по поводу перенесенных им психических травм, полученных в процессе самообразования. Я ценю титанически усилия, с которыми он, вопреки обстоятельствам, сумел в одиночку получить образование и стать выдающимся ученым в своей области. И, вместе с тем, я не могу не думать о том, каких бы горизонтов и высот в науке смог бы достичь Митио Каку, если бы во времена его становления, как личности и как ученого, этим процессом руководили бы грамотные специалисты-дидакты.
Обиды на не случившихся в их жизни Учителей заставляют многих, а не только Митио Каку, утопически искать альтернативу профессионалам педагогам и в «самообразовании», и в модном «онлайн-обучении». Что же, если не дал Бог хорошего учителя, то, на худой конец, и самообразование сгодится. «На безрыбье», как говорится, и «сам раком станешь». Но при этом не следует забывать, что самообразование — разновидность самоудовлетворения, причем с очень непрогнозируемым результатом.
Про «онлайн-обучение» и вовсе говорить всерьез пока рано. Как о сколько-нибудь эффективной педагогической методике. Динамика распространения этой педагогической новации сама по себе отнюдь не есть свидетельство ее эффективности. Это пока что всего лишь мода. Как на рваные штаны и цветочки на ногтях. Сегодня нет объективных показателей успешности «онлайн-обучения», а потому нечего сравнивать с показателями успешности традиционных дидактических технологий. Так что повода для оптимизма я не вижу. А то, что очень многие с интересом экспериментируют с «онлайн-обучением» само по себе ни о чем еще не говорит. Кроме, как об углубляющемся кризисе системы традиционного европейского просвещения, о глубокой общественной потребности в новом качестве педагогики и о возможности заработать легкие деньги безответственными сказками через интернет про всякие «чудеса», которых, кроме рассказчика, пока что нигде и никогда не видел.
Сам Митио Каку признается в существовании проблем в области «онлайн-обучения»: «процент бросивших учёбу на таких программах пока очень высок». Вот только он находит корни этих проблем не там, где они на самом деле угнездились. Он считает, что причина фиаско исключительно в том, что «что люди еще не перестроились, не научились работать без наставника» — «по принципу «только ты и монитор компьютера» и в том, что «у них нет высокой мотивации». Догадаться, что компьютер способен отвечать только на те вопросы, ответы на которые в нем заложены программой, но не на те, которые созрели у учащихся, профессору не по силам. Как не по силам ему понять и такую очевидную всякому педагогу истину: у двух разных учащихся (а все учащиеся неповторимо разные) НИКОГДА НЕ ПОЯВИТСЯ ДВУХ ОДИНАКОВЫХ ВОПРОСОВ! Как никогда не будет ДВУХ ОДИНАКОВЫХ ПРИЧИН НЕПОНИМАНИЯ УЧЕБНОЙ ПРОБЛЕМЫ разными учениками. Поэтому верить в возможность заместить живого педагога самым лучшим компьютером это уже «шиза». Из области психиатрии. И нужно быть либо очень неумным человеком, либо очень больным, чтобы всерьез верить в вытеснение компьютерами людей из педагогики. Как Митио Каку, утверждающий, что лет через 50 «университеты сохранятся» как «преимущественно виртуальные вузы, обучение в которых основано на облачной системе».
«Дурень думкою багатіє», — говаривала про таких мечтателей моя украинская бабушка. И пусть профессор и дальше утверждает: «тех, кто посещает лекции в традиционных учебных заведениях, будут считать неудачниками». Мы же с вами понимаем: пациентам палаты № 6 бессмысленно подсказывать кого считать «неудачниками». Они и так это хорошо знают. После консультаций с мудрыми и добрыми санитарами.