К. Лоренц «Оборотная сторона зеркала»: http://royallib.com/book/konrad_lorents/oborotnaya_storona_zerkala.html
1. «СГУЩЕНИЕ» СИМВОЛИЧЕСКИХ ЗНАЧЕНИЙ
Свободно создаваемые символы культурной ритуализации вначале обладают крайне расплывчатым значением. Они никогда не означают точно определенной вещи или действия, а всегда целый комплекс вещей и действий, в особенности же чувств и аффектов, — комплекс, в котором все переплетено и который не допускает простого определения. В области несловесного или дословесного общения некоторый свободно созданный и передаваемый по традиции символ означает точно определенную вещь лишь в тех случаях, когда культурно возникший символ связывает воедино некоторую группу людей.
Кроме таких групповых символов, обозначающих и представляющих определенную единую вещь, столь же точное значение имеют лишь символы языка. Но они резко отличаются как от любой филогенетической, так и от любой другой ритуальной символики тем, что это символы внутренних
процессов, происходящих в центральной нервной системе и подчиняющихся сложной филогенетически сложившейся закономерности понятийного мышления. Происходящее здесь резкое сужение значения символа до вполне определенного понятия носит совсем иной характер, чем «сгущение» группового символа.
2. СИМВОЛ ГРУППЫ
Группы, более многочисленные, чем связываемые личным знакомством и дружбой, сохраняют свою сплоченность всегда и исключительно благодаря символам, созданным культурной ритуализацией и воспринимаемым всеми членами группы как нечто ценное. Они точно так же заслуживают любви, почтения и прежде всего защиты от всех опасностей, как самые любимые из ближних.
Самая примитивная и, вероятно, первая встречающаяся в культурной истории человека реакция на рассматриваемые здесь символы, объединяющие группу, гомологична защите группы у шимпанзе. Мы, современные люди, выступаем на защиту символов нашей культуры с теми же врожденными формами движения, с которыми шимпанзе защищает, рискуя жизнью, свою группу; это коллективная боевая реакция, при которой топорщатся волосы, выдвигается подбородок и затмевается разум. Украинская пословица гласит: «Коли прапор в’ єтся, про голову нейдеться!»
Вероятно, первые выработанные нашими предками символы, означавшие конкретную вещь, а может быть, и первые символы вообще были символами боевой сплоченности группы, вроде военных татуировок или военных флагов. Все мы знаем, как легко коллективный воинствующий энтузиазм превращается в летальный фактор уничтожения культур.
3. ЯЗЫКОВАЯ СИМВОЛИЗАЦИЯ
Единственный способ образования символов, в котором символ соответствует точно определенному понятию, — языковой. Предпосылкой возникновения словесного языка наряду с функциями понятийного мышления были также процессы ритуализации, закрепляющие символы и обеспечивающие их традиционную передачу. Словесный язык создал новую способность обозначать однозначным словесным символом точно определенный мысленный процесс. Надо представить себе,
как сложна логическая связь, символизируемая, например, словечком «хотя», имеющим точные эквиваленты во всех высокоразвитых языках.
Хотя процессы культурной ритуализации, коренящейся, в свою очередь, в наличии традиции, безусловно гораздо старше синтаксического языка, такой язык и сам является средством традиции и одним из необходимых факторов, способствующих постоянству культуры. Но, с другой стороны, язык — важнейший орган понятийного мышления и происходящего на высшем уровне любознательного
поведения человека, которое мы называем “исследованием”. Тем самым он становится также важным фактором разрушения и перестройки затвердевших культурных структур.
Существует сложная врожденная программа, определяющая путь онтогенетического развития языка. В системе ее унаследованных учебных установок самой важной является готовность сопоставлять понятиям свободно выбираемые символы, иными словами, готовность присваивать вещам и действиям “имена” — называть их. Такое название обозначает сначала комплекс, состоящий из объекта и связанного с ним действия, как, например, питья молока или игры в мяч. Но столь же ясно, что у нас имеется врожденная программа для существительных и глаголов и тем самым способность символизировать действие независимо от объекта, на который оно направлено.
Человек в определенной фазе своего детства испытывает непреодолимо сильное стремление находить для вещей и действий имена и ощущает специфическое удовлетворение, когда это ему удается. Вопреки силе этого стремления, он не пытается самостоятельно изобретать словесные символы, как это якобы сделал Адам, согласно известной легенде, а врожденным образом «знает», что он должен научиться им у кого-то, кто передает традицию. Таким образом, обучение языку основано на филогенетически сложившейся программе, по которой у каждого ребенка заново осуществляется интеграция врожденного понятийного мышления и переданного культурной традицией словаря. Это чудо творения наполняет понимающего наблюдателя благоговением и умилением каждый раз, когда он видит совершающее его человеческое дитя.