Гражданин – делом, мыслью и сердцем.
Философ. Педагог. Администратор. Лидер….
Он был настоящим Коммунистом. Он остался бы им и сегодня, хотя мода на коммунизм миновала. Потому что выбирал свои убеждения не по карману, не по карьере, а по душе. А душа у него была здоровая. Замечательная Душа! И поэтому его коммунизм был не лагерным, не расстрельным, не «забрать и поделить». Его коммунизм коренился в традициях крестьянского общинного быта, где вместе работали, вместе праздновали и где горе каждого надёжно делилось поровну на всех, незаметно растворяясь в ненавязчивом искреннем соседском участии.
В.Л. Чуйко сделал среднюю школу №1 Первой в Донецке. Не по порядковому номеру, а потому, что учили здесь лучше, чем в других. И не только в Донецке она была Первой. Не много было таких школ в целом Советском Союзе. Сегодня в Украине их становится всё меньше. Скоро здесь и вовсе не останется никаких школ вообще – ни хороших, ни плохих.
В самый разгар процентомании и формализма, когда о работе школы судили по отсутствию двоек в журналах, по агитации за решения очередного партсъезда, когда цитаты «классиков» в ленинских тетрадях компенсировали стерильность и цинизм умов, когда портреты членов политбюро лепили чуть ли не в отхожих местах … в Первой школе по- настоящему учили. Так, что в ВУЗы поступали без репетиторов. И воспитывали – УЧЕБНЫМ ТРУДОМ.
Здесь ставили двойки — за заслуги. Но и учили учителей как учить без двоек. Учил не Институт Усовершенствования Учителей, не Академия педнаук, а сам директор, бывший в одном лице и Институтом, и Академией, и Высшим авторитетом, и Судиёй – справедливым и беспристрастным и для своей педагогической команды, и для всего населения Первой школы.
За право своих учителей ставить двойки, когда это педагогически целесообразно, и за другие учительские права Шеф (так называли мы его за глаза) дрался не на жизнь. Тому свидетели — инфаркты. После третьего его не стало. Было ему 59.
Мы все в долгу перед ним. И те, кто благодаря ему стал педагогом-профессионалом. И те, кто учась в его школе, стал Образованным Человеком. Мы — Отечество, которому он служил и в ком живет его память.
Труды Чуйко — не только живые люди – просвещённые и воспитанные. Это еще и страницы рукописей, которые должны увидеть свет. Занимаясь школой, не оставалось времени привести в порядок бумаги. Делалось это, в основном, после очередного инфаркта, на бюллетене. Я думал, что хорошо знаю его. Прочитав некоторые рукописи, я увидел незнакомого Шефа — Энциклопедиста. Я знал, что он знает очень много, что умен до иронии над самим собой. Но энциклопедизм его столь глубок, а я так «мелко плавал» при его жизни…
Как его не хватает теперь! И не только мне. Школу ДЛЯ ДЕТЕЙ легче делать с ним, чем с теми, кто дожил до сегодня.
Чуйко был Первым по жизни, Вождем – по сути. А это значит все удары принимать первым. Чтобы тем, кто идет вслед, было легче. Чтобы успевали не только отбиваться, но и творить. Он создал атмосферу творчества, которая вывела Первую школу в лидеры.
Судьба Чуйко и сегодня продолжается в его детище – Первой школе.
Наверное, ему повезло, что не дожил до этой «незалежности», этой «державности», этой… цитрусовой «демократии». Он был лучшим представителем своей эпохи и вовремя ушёл вместе с нею. Его судьба говорит нам: не бывает плохих идей, бывают плохие люди, способные испохабить любые идеи. Здесь – ключ к тайне «скорой» и пока бескровной гибели Империи Зла, которая не в идеях, а в людях, использующих идеи для оправдания и мотивации своей мерзости. Режим Сталина, сокрушая любое инакомыслие, оставался бессильным и беспомощным перед обыкновенным Добром, сохранённым из детства – не озлобленного, согретого материнской любовью, которое теплилось в НЕЗАПУГАННЫХ душах, спасённых от СТРАХА террора ВЕРОЙ в случайность Зла и в неизбежное торжество Добра.
Уже много лет Первая живёт без Чуйко. Формально она по-прежнему впереди. Но есть разница быть первой, среди идущих вперёд и оставаться первой, когда всё пятится назад – в тьму невежества, коррупции и дилетантизма. Среди тонущего украинского просвещения Первая школа уходит на дно последней. И в этом тоже заслуга Чуйко, сообщившего ей запас избыточной плавучести.
Жаль это последнее, чем она сможет гордиться.