Есть особенность человеческой психики – эдакая “слабость”, свойственная всем народам, независимо от принадлежности к конкретному типу государства, культуры и цивилизации. Люди, за очень редким исключением, легко рассуждают и дают советы: как “правильно” ЛЕЧИТЬ, УЧИТЬ-ВОСПИТЫВАТЬ ДЕТЕЙ и ЖИТЬ В СЕМЬЕ. В проблемах менее масштабных они лучше ощущают ограниченность собственной компетенции и далеко не так назидательны. К примеру, вряд ли кто-то с улицы рискнет учить пилота, как правильно управлять воздушным судном. Или прокладывать курс корабля в океане и швартоваться, не будучи дипломированным штурманом или капитаном. Мало кому в здравом уме и твердой памяти взбредет (в трезвую) голову отодвинуть хирурга в момент операции и, забрав скальпель, заявить: “не так режешь, я покажу, как надо…”. Если и станет такой поучать хирурга, то уже после операции, когда выяснится: как не надо было. В решительный же момент, когда решается: “как надо”, любой умник благоразумно пробуксует. И, кстати, такие “пророки” свои таланты предпочитают демонстрировать в терапии, а не в хирургии.
Все это подумалось мне невольно, когда я знакомился с проектом реформы отечественного просвещения от Яши Фельдмана. По ходу я поинтересовался гносеологическими корнями педагогической “компетенции” автора. Они впечатляют! Согласно данным ФБ, Яков некогда “изучал Прикладную математику в Московском государственном университете”. Кроме того, он из Одессы. А значит, с его “средним соображением” все в порядке. Как у всех одесситов. Поэтому реформа Фельдмана опирается и на мудрую иронию Одессы-мамы, и на “прикладную” каббалу математического мышления из Мекки русской науки – МГУ. Теперь этот интеллектуальный гибрид проживает Санкт-Петербурге в эндемичном снобизме рафинированной духовности Северной Пальмиры, завершившей ментальную эволюцию, начатую неугомонным дитятей Пальмиры Южной.
Нужно ли удивляться, что обладатель такого интеллектуального капитала видит пределов своей компетентности в диапазоне – от войны в Донбассе “Украины с Россией” и вплоть до реформы российского образования?
Тут нужно не удивляться. Тут нужно спросить: и как у него при этом не закружилась голова? Это же как ею надо вертеть во все стороны, чтобы всегда успевать все знать, все понимать и иметь с этого свой успех? А успех у Яши таки да есть. Потому что с 2011 года он уже не ходит на работу и “работает на дому”. Причем не на какого-то “дядю”, а на самого себя. Или это не успех для еврейского мальчика “с Одэсы”, поступившего в МГУ … без смены скандально “умной” фамилии!?
Вы спросите: к чему эти биографические изыски?
— А чтобы понять: с чего бы это трезвый прагматичный одессит, мыслящий ясно и математически строго, решил “похозяйничать” в педагогике – незнакомой и чуждой ему по определению? Потому что математическая культура мышления, в принципе, явление чужеродное, противоестественное и губительное для казенной педагогики, где напропалую косячит гегемония авторитарно-бюрократического произвола. “Мышлением” духовные выделения этого чудовища назвать нельзя, не надругавшись в извращенной форме над смыслом понятия “мышление”.
Побочный продукт математической образованности – гордыня. Научившись мыслить системно и последовательно, жрецы Математики полагают, что культура математического мышления, сама по себе, способна компенсировать любые недостатки и несовершенства. Даже в математически девственной педагогике. И, начитавшись про чужой (преимущественно зарубежный) педагогический опыт, вспомнив как сам он “правильно” учился и как его “неправильно” учили, Яша взялся реформировать российское просвещение – языком: раздавая советы – как надо и как не надо. Языком ворочать – не вагоны разгружать. И почему бы не попробовать?
А как Яша красиво мечтает, Вы узнаете из описаний его виртуальных кошмаров, один из которых здесь представлен.
Мне понравились Яшины мечты. Пока я не задумался: как осуществить их практически – с живыми детьми и педагогами. И чем больше я об этом думал, тем яснее осознавал утопичность всего Яшиного сочинения. Которое свидетельствует о незаурядной фантазии Яши, о его энциклопедической начитанности, об искреннем желании исправить такую неправильную педагогику…. Одного у Яши нет – собственного опыта педагогической деятельности. И это умножает на “ноль” его достоинства.
РЕФОРМА ПРОСВЕЩЕНИЯ ЯКОВА ФЕЛЬДМАНА.
Яше шибко не нравится классно-урочная система, а еще балльные оценки и предметно-тематический план. Ну, не повезло человеку в школьные годы. Вероятно, хреновой была и школа, и учителя. А особенно оценки: не отражали индивидуальности – во всей красе и неповторимости. Оценки детишки воспринимают, как оценки себя лично, а не своих “знаний”. И попробуйте доказать им обратное. А коль так, то никакие “предметно-тематические планы”, даже самые совершенные, не помогут забыть обиду на школу. А с нею – нелюбовь ко всему ее “фаршу”: классно-урочной системе и прочей требухе.
Обида и надоумила повзрослевшего Якова усовершенствовать все это безобразие. Имея диплом о высшем образовании, да какой (!) он, видимо, решил, что это не только знак торжества его личности над недооценившей его скверной школой, но еще и индульгенция, наперед извиняющая огрехи в ее модернизации.
И чем же Яша решил модернизировать школу?
Как оказалось, “гибким пространство-время-расписанием”. Т.е. все тем же ненавистным ему “предметно-тематическим планом”, где подробно указано: в какое время, в пространстве какого кабинета или класса предписано гнуть-ломать о колено нежную детскую душу. Но уже под другим именем. Потому что вовсе без плана, хоть как ты его не назови, а организовать столь сложную деятельность, как педагогическая, невозможно. Это как строить дом без чертежа и плана, без сметы и без грамотного прораба, способного разобраться во всей этой канцелярии. Спрашивается: какого Якова менять привычное и всем понятное название “предметно-тематический план” на чудаковатое и понятное одному Фельдману “гибкое пространство-время-расписание”? Зачем понадобилась эта игра в слова? И почему, вводя новое и незнакомое понятие, он не разъясняет его сути?
Следующий инструмент модернизации – “проекты”. И опять реформатор, зазывая нас в даль туманную, скрывает ее существо. Но разве всякий учебный предмет не есть сам по себе “проект”? Проект информации о некотором фрагменте научной Картины Мира, которая формируется в ходе дидактического процесса? И чем же Яшины “проекты” отличаются от классических?
“Сеть знаний”, как можно догадаться, это синоним более понятного мне термина “картина мира” или “содержания образования”. Тут вся разница в метафорах: “сетью” Яша намерен ОПУТАТЬ мозги детишек, а его оппоненты предпочитают НАПОЛНИТЬ их некоторым содержанием. Что лучше? — Ответ может показаться казуистикой. Но, если таки задуматься, оказывается, что “опутывая” ум ребенка, мы сохраняем его девственность и благословляем, таким образом, развиваться иррационально – свободно, в согласии с инстинктивной животной природой. Если же мы “наполняем” душу ребенка чем бы-то ни было, то это – насилие над его естественной природой, порча и искажение в угоду тайным замыслам учителя. А какие это на самом деле замыслы, мы не знаем. Но наверняка вредные. Чего еще можно ждать от казенной школы?
Еще Яша вооружился “тьюторством”, сопровождающим ученика в путешествии по стране знаний. Тут завсегда каждый школяр гуляет своим путем или, говоря по-умному, как Яша: “индивидуальным маршрутом”.
В образовательной концепции Фельдмана монолит педагогической функции по-европейски раздроблен и распылен. И это нам знакомо и понятно: убедившись, что хороших учителей никогда не было и не будет много и, не подозревая, где их таких хороших можно взять, так, чтобы в эпоху всеобщего образования, их хватило на всех, европейцы пошли по пути деления уникальной комплексной педагогической деятельности на составные – элементарные части.
— Там одни педагоги (по идее самые умные) разрабатывают образовательные стратегии, пишут учебники, читают лекции, посвященные ключевым проблемам.
— Другие – числом поболе – ценою подешевле: работают у первых в подмастерьях – консультируют, вырабатывают и шлифуют технологические навыки искусства самообразования и преподавания.
— Третьи – вовсе неумелые, глупенькие и неопытные исполняют третьесортную работу: “сопровождают” ученика в его интеллектуальных приключениях, при этом мало чем отличаясь от своего подопечного по уму, по знаниям и по опыту.
Лучше это или хуже, чем родная и до боли знакомая учительская посредственность, украшающая своей серостью все образовательное пространство моего Отечества, я не знаю. Для этого следовало бы сравнить результаты профессиональной деятельности одних и других. Но сделать это пока невозможно: нет объективных и валидных критериев сравнения и оценки эффективности и качества профессиональной учительской деятельности. А если у кого и есть их проект (как у меня, грешного), то их никто и знать не желает в профессиональной среде. Ведь такие критерии убийственны для системы просвещения. Они немедленно и убедительно продемонстрируют: кто, как и чему учит наших детей? А оно надо? Это же катастрофа и океан неприятностей. И сразу ясно, какая чудовищная «липа» у нас вот уже который год растет на ниве просвещения за государственный счет. И что с нею тогда делать? Корчевать? А на замену что? Поэтому лучше не трогать и делать вид, что всех все устраивает. А мелкие недостатки старательно и немедленно искоренять. Как всегда.
Яша парень неглупый. Он понимает всю меру необычности и сомнительности своего проекта, не прошедшего экспериментальную обкатку. Поэтому предупреждает, что его проект затратный – и по человеческим ресурсам и по деньгам. И что “таких школ в мире относительно мало, даже в Странах Северной Америки и Западной Европы они составляют относительно небольшой процент”. Поэтому, спекулируя словами, он применяет словесную “диалектику”:
«Новая система управления образованием должна не “заменить” старую систему, а “вытеснить” ее».
Вы спросите почему? — Яша отвечает: “Старая система управления ограничивает инициативу на местах”, но аргументами себя при этом не утруждает. Да и с логикой у него слабовато, хотя вроде и математик: где у него “система” и где “инициатива”? И при чем тут одно к другому? Какая связь?
“У всех кому это не нравится должна быть возможность уйти от “старой крыши” которая ограничивает инициативу под “новую крышу”, которая инициативу поощряет.” Тут уже и вовсе какая-то коррупционная уголовщина: “крыши”, “крышевание”, смены “крыш”… Или Яша решил спасти просвещение, обогатив его криминалом?
И опять разрыв логического шаблона: “Когда таких “перешедших” окажется более половины всех участников, старая система управления исчезнет за ненадобностью”. Сама по себе так и исчезнет? Или ее Яшины “братки” приговорят по-тихому?
И совсем уже мажорный аккорд! “Новая система управления должна абстрагироваться от традиций в образовании и быть готова пересмотреть любую из них”. Легко абстрагироваться, когда братки со стволами поддерживают. Но своих российских братков на все школы может и не хватить. Тогда что, сицилийских бандосов подзаймем – в порядке обмена опытом?
А Яша вещает: “Новая система должна быть ориентирована ТОЛЬКО на возраст учащихся”. Так что, старая система этот возраст напрочь игнорирует?
Это уже не новации. Это уже банальности. Похоже сдулся Яша-фантазер. Посыпает тривиальными истинами, как секретарь по идеологии призывами к 7 ноября с трибуны областного центра:
“Хорошее обучение это, во-первых, результативное обучение, и во-вторых, эффективное обучение: относительно большой результат при относительно малых ресурсах”. И далее в том же духе…
И всю эту ахинею уже не спасают интеллектуальные узоры вроде: “модель личности”, “знаниевая составляющая”, “личностная составляющая”, “проецирование задачи”, “пространство знаний и пространство способностей”, “карта знаний”… . Потому что никакой вербальной эквилибристикой невозможно скрыть факт Яшиной педагогической некомпетентности.
Так и хочется спросить: “дорогой Яша Фельдман, ты же такой умный и начитанный мальчик, так зачем вот это все тебе было надо?”