КОНСТРУКЦИЯ – ДЕСТРУКЦИЯ – РЕКОНСТРУКЦИЯ…
ДЕТИ – КАРАЮЩИЙ МЕЧ ЭВОЛЮЦИИ.
(Вольная интерпретация К. Лоренц «Оборотная сторона зеркала»)
http://royallib.com/book/konrad_lorents/oborotnaya_storona_zerkala.html
(Конспективно)
1. ДЛИТЕЛЬНАЯ ОТКРЫТОСТЬ МИРУ И ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОСТЬ.
Функциям, сохраняющим структуру, противостоят функции, обеспечивающие необходимое для любого дальнейшего развития культуры разрушение. Жизнеспособность культуры зависит от их равновесия (гармонии). Торможение культуры жесткими ритуалами столь же гибельно, как и потеря традиции вместе с хранящимся в ней «ПОЛЕЗНЫМ» знанием (как его отличить от знания «БЕС-ПОЛЕЗНОГО» и «ВРЕДНОГО»?).
КУЛЬТУРА = КОНСЕРВАЦИЯ → МЯТЕЖ
(ФУНКЦИЯ СОХРАНЕНИЯ) : (ФУНКЦИЯ РАЗРУШЕНИЯ)
У человека предрасположенность к исследованию и игре не угасает по мере взросления. Вместе со склонностью к самоисследованию (рефлексия), это делает человека
— неспособным безусловно подчиняться принуждению старой традицией
— и способным к МЯТЕЖУ, РЕВОЛЮЦИИ
исследование + рефлексия + игра = революция
Динамическое противоречие (эквипотенциальность) человеческой культуры:
священная традиция ↣↢ мятежная любознательность, влечение к новизне
Человеческие мотивации, коренящиеся в действии эндокринных желез, построены по тому же принципу, как работа эндокринных желез:
- новое → стресс → адреналин;
- привыкание → торможение → норадреналин —
— каждый стимул соединен с противоположным эквипотенциальной гармонией:
- любовь к традиции вместе с чувством вины при ее нарушении,
- столь же эмоционально окрашенное критическое отношение к традиции и стремление к истине и новому познанию.
Люди с большим доверием к собственной способности суждения (не самые умные):
- несамокритичны,
- не обладают эмпатией,
- мало привязаны к традиции,
- техноморфно мыслят (= революционеры).
Сохраняет культуру равновесие факторов, сохраняющих и разрушающих традицию:
- консерватизм, свойственный старости,
- новаторство, характерное для молодости.
Напряжение между антагонистическими силами способствует творчеству.
2. СТРЕМЛЕНИЕ К НОВШЕСТВАМ В ЮНОСТИ.
Возмущение молодежи встречается у животных, живущих в иерархически организованном сообществе. У волков молодой самец начинает бунтовать против вожака, когда сам физически в состоянии взять на себя его роль. Этот бунт происходит с внезапностью, производящей впечатление злобного коварства.
У обезьян половая зрелость наступает еще до того, как животное достигает своего окончательного веса — сразу же после смены зубов (примерно на седьмом году жизни). С этого момента проходит еще пять-шесть лет, прежде чем молодой самец начинает играть роль взрослого в свойственной виду социальной структуре.
У человека юношеское развитие еще более растянуто во времени.
Необходимость усвоения культурного знания удлинило времени развития. Слова «детство» и «юность» обозначают две качественно разные фазы развития:
- «Детство» человека служит для обучения = заполнения памяти информацией традиции, в том числе языком. Информация принимается на веру.
- «Юность» — период между половой зрелостью и принятием роли взрослого,служит воспитанию критического отношения к традиционным ценностям родительской культуры и поиску новых идеалов.
В детстве всё неизвестное, чужое→ страх и отчуждение, подавляющие любознательность.
В юности усиливается любознательность, влечение к новому, «чужому», возрастает храбростьи под влиянием гормонов усиливается агрессивность. Формируется установка: тяга к приключениям и странствиям.
Человек переносит свои чувства к Источнику традиции на все содержание традиции, которое тот передает. В нормальных условиях Источник традиции, сильнее всего действующий на юношу — отец, брат, дядя или дед….
Освобождение от семейной традиции было бы невозможно, если бы любовь и уважение подростка к Источнику традиции не превращались в известный момент, переменив знак, в скепсис, умеренную агрессивность, враждебность или не смешивались бы с этими антагонистическими чувствами.
Если традицию передает Тиран, грубо навязывающий нормы поведения, он вызывает мятеж и ненависть.
Критическое отношение к отеческой личности и сообщаемым ею нормам социального поведения, мотивирует поиск альтернативных Источников традиции. Годы учения, странствий и духовных поисков. Молодого человека влечёт к новому, отличному от повседневности семейной жизни. Он ищет культурную группу, чья традиция отлична от родительской, но при этом все же достаточно похожа.
В критической стадии развития юноши родительские формы поведения воспринимаются, как пошлые, устарелые и скучные. Он готов принять чужие, отклоняющиеся от родительских нравы, обычаи и взгляды. Для выбора новой традиции важно, чтобы она содержала идеалы, за которые можно бороться. Поэтому юноши часто примыкают к некоторому меньшинству, которое подвергается несправедливому обращению и за которое стоит бороться.
Напоминает животное запечатление.
Когда ищущий новые идеалы юноша обретает в старшем друге, в учителе или в некоторой группе воплощение всего, к чему он стремится, у него возникает мечтательное обожание, напоминающее влюбленность.
В старых и примитивных культурах традиция соблюдалась более жестко, чем в высоких культурах. Высокие культуры прошлого погибали от преобладания процессов разрушения традиции.
Мятеж радикальнее всего в начале; с годами он смягчается, дети становятся все терпимее к своим родителям или их памяти, и вряд ли найдется нормальный человек, который в 60 лет не думал бы о своем отце лучше, чем в 17.
ФУНКЦИИ, РАЗРУШАЮЩИЕ ПОСТОЯНСТВО КУЛЬТУРЫ:
ПРИЧИНЫ ДИНАМИКИ КУЛЬТУРЫ
(Развернутый текст)
1. ДЛИТЕЛЬНАЯ ОТКРЫТОСТЬ МИРУ И ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОСТЬ.
В становлении видов изменчивость находится в отношении гармонического антагонизма к постоянству наследственности. В жизни культуры функциям, сохраняющим структуру, противостоят другие функции, обеспечивающие необходимое для любого дальнейшего развития культуры разрушение. Насколько сильно жизнеспособность любой культуры зависит от равновесия этих двух групп факторов, лучше всего можно понять из нарушений, происходящих от преобладания одной из них. Увязание культуры в жестких, строго ритуализованных обычаях может быть столь же гибельно, как и потеря всей традиции вместе с хранящимся в ней знанием.
Человек с детства инстинктивно склоненен к исследованию и игре. В отличие от других высших организмов, эта склонность, вместе со склонностью к самоисследованию, не исчезает с достижением половой зрелости. Это делает человека конституционно неспособным безусловно подчиняться принуждению старой традицией. В каждом из нас существует напряжение между господством освященных традиций ценностей и мятежной любознательностью, влечением к новизне.
В системе наших мотиваций, аналогично действию наших эндокринных желез — которые и служат первоисточниками мотиваций, — каждый стимул соединен с противоположным стимулом в «систему эквипотенциальной гармонии». Две враждебные силы, любовь к традиции вместе с чувством вины при ее нарушении, с одной стороны, и столь же нагруженное эмоциями стремление к истине и новому познанию — с другой, могут яростно сражаться между собой, и платить за это приходится человеку, в чьей душе разыгрывается сражение. Чем больше человек, тем больше борьба.
Диапазон различий между людьми огромен. Люди с большим доверием к собственной способности суждения — а это далеко не всегда самые умные люди — часто эмоционально слабы и наделены лишь ограниченной способностью восприятия сложных образов. Поэтому они, как правило, бывают мало привязаны к традиции и особенно подвержены духовной болезни техноморфного мышления. Эмоционально сильные люди, способные к любви и благоговению, часто не решаются, даже при наилучшей способности к аналитическому мышлению, подвергнуть рассудочной критике обычаи старины. Каждого, кто на это решается, они рассматривают как еретика и разрушителя высших
ценностей. И часто случается, что именно люди, высоко стоящие в духовном отношении, парадоксальным образом оказывают упрямое, нагруженное эмоциями сопротивление любому каузальному объяснению явлений природы и любому новшеству в культурной жизни.
Сохраняющее культуру равновесие между факторами, сохраняющими и разрушающими традицию, может поддерживаться в устойчивом виде. Тогда, хотя обе чаши весов одинаково нагружены, вес их может быть очень велик у одного человека и очень мал у другого.
Если присмотреться к взаимодействию охранительных и обновляющих факторов в самом себе, то складывается отчетливое впечатление, что из двух душ, живущих в нашей груди, консервативная принадлежит старому человеку, а новаторская — молодому.
2. СТРЕМЛЕНИЕ К НОВШЕСТВАМ В ЮНОСТИ.
У медоносной пчелы различные формы поведения, служащие общему благу улья, распределяются между разными возрастными классами. Молодые пчелы заботятся о потомстве, кормят его выделениями своих желез и производят воск. Старшие вылетают и собирают пищу для всех. Потенциально оба возрастных класса обладают обеими способностями: если удалить всех старших пчел, то молодые вылетают за пищей, и наоборот, при отсутствии молодых пчел старшие не только возвращаются к воспитанию потомства, но их уже регрессировавшие железы возобновляют работу для прокормления личинок.
В человеческой культуре также есть две функции, выполняемые различными возрастными классами в аналогичном разделении труда. Все мы считаем само собой разумеющимся, что старшие обычно консервативны, а младшие стремятся к новшествам, так что у нас не возникает повода задуматься, не
кроется ли за этим антагонизмом некая глубокая гармония. Возмущение молодежи бывает не только в человеческом культурном обществе, оно встречается также у животных, у которых родители и дети долго остаются в иерархически организованном семейном сообществе. У волков, подрастающий молодой самец лишь тогда начинает бунтовать против вожака стаи, когда сам он физически в состоянии взять на себя его роль. Этот бунт против безусловно признанного до тех пор владыки нередко происходит с внезапностью, производящей впечатление злобного коварства.
У шимпанзе и вообще у обезьян половая зрелость наступает еще до того, как животное достигает своего окончательного веса, а именно сразу же после смены зубов, т. е. примерно на седьмом году жизни. С этого момента проходит еще пять-шесть лет, прежде чем молодой самец начинает играть
роль взрослого в свойственной виду социальной структуре.
У человека юношеское развитие еще более растянуто во времени. Необходимость усвоения традиционного знания произвела то селекционное давление, которым вызвано это удлинение времени
развития. В естественно образовавшемся языке слова «детство» и «юность» были созданы для обозначения двух качественно различных фаз развития.
Долгое детство человека служит для обучения, для заполнения резервуара его памяти всеми благами кумулирующей традиции, в том числе языком. Долгий период между наступлением половой зрелости и принятием роли взрослого, называемый «юностью», также служит вполне определенной цели.
Когда юноши во время полового созревания начинают критически подходить ко всем традиционным ценностям родительской культуры и искать новых идеалов, это, безусловно, нормальное явление, предусмотренное филогенетическим программированием человеческого социального поведения.
Так ведут себя и «хорошие» дети, у которых при внешнем наблюдении их отношений с родителями вначале не заметно никаких перемен. Но втайне, несомненно, происходит некоторое охлаждение чувств к родителям и другим уважаемым лицам. И это касается не только эмоциональной установки в отношении родителей, семьи и самых уважаемых людей, но также позиции юноши по отношению ко всему, что принимается на веру.
Неизвестное, чужое, вызывавшее до сих пор страх и отчуждение в такой степени, что подавлялась даже сама любознательность, вдруг приобретает волшебную притягательную силу. Одновременно с этим возрастает храбрость — особенно у молодых мужчин, и, вероятно, под прямым влиянием гормонов, — и в самом широком смысле слова усиливается агрессивность. Вместе с влечением к новому и чужому это приводит к установке, которую можно назвать тягой к приключениям. Отсюда происходит и «тяга к странствиям». У диких гусей есть аналогичное явление.
У человека изменения, сопровождающие наступление половой зрелости, гораздо сильнее выражены у мужского пола, чем у женского. Молодой человек намного сильнее возмущается против отца, чем девушка против отца или матери.
Преданность культурного человека традиционным нормам поведения весьма сушественно поддерживается тем, что он переносит свои чувства к передающему традицию на все содержание традиции, которое тот передает. В нормальных условиях таким близким человеком, сильнее всего действующим на юношу, является отец. В первобытной большой семье им может быть старший брат,
двоюродный брат, дядя или дед, но, конечно, во всех случаях это член семьи.
Освобождение от самых узких и самых специальных норм поведения семейной традиции было бы вообще невозможно, если бы любовь и уважение подростка к передающему традицию не превращались в известный момент, переменив знак, в умеренную агрессивность и враждебность или, точнее, не смешивались бы амбивалентным образом с этими антагонистическими чувствами. Интенсивность такого переключения зависит от ряда обстоятельств. Если традицию передает тиранический и строгий человек, насильно навязавший подростку семейные нормы поведения, то он вызывает более интенсивный мятеж и более сильные чувства ненависти, чем мягкий и «демократичный» воспитатель. Совсем без враждебных чувств освобождение молодого человека от семьи, вероятно, вообще невозможно. Между тем такое освобождение необходимо для развития человеческой культуры.
Сразу же после того, как юноша начинает критически и несколько враждебно относиться к отеческой личности и сообщаемым ею нормам социального поведения, он начинает также высматривать других людей, передающих традицию, но стоящих дальше от узкой традиции его семьи. За годами учения следуют годы странствий. Часто они и в самом деле состоят в перемене мест, но часто и в чисто духовных поисках. То, что влечет молодого человека вдаль, — это стремление к чему-то высокому
и безымянному, совершенно отличному от повседневных происшествий семейной жизни.
Подлинная цель такого поведения, служащая сохранению культуры и вида состоит в отыскании культурной группы, традиционные социальные нормы которой отличны от норм родительского общества, но при этом все же достаточно похожи на них, чтобы возможно было отождествление с ними. Таким образом подросток часто «присваивает» себе в качестве людей, передающих традицию, учителя, старшего друга, а нередко и целую дружественную семью.
В критической стадии развития юноша воспринимает родительские формы поведения как пошлые, устарелые и скучные. Внезапно он проявляет готовность принять чужие, отклоняющиеся от родительских нравы, обычаи и взгляды. Для выбора этой новой традиции важно, чтобы она содержала идеалы, за которые можно бороться. По этой причине как раз эмоционально полноценные юноши столь часто примыкают к некоторому меньшинству, которое очевидным образом подвергается несправедливому обращению и за которое стоит бороться.
Поразительно быстрое присоединение к новой культурной группе, фиксация инстинктов коллективного энтузиазма на новом объекте имеют черты, весьма напоминающие известный в мире животных процесс фиксации объекта, именуемый запечатлением. Это явление так же связано с определенной чувствительной фазой юношеского развития, так же независимо от процессов дрессировки и так же необратимо, во всяком случае в том отношении, что за первой связью этого рода никогда не следует другая столь же интенсивная и прочная связь.
Есть еще другой процесс фиксации объекта, обладающий сходными свойствами, — влюбление.
Когда ищущий новые идеалы юноша обретает в старшем друге, в учителе или в некоторой группе воплощение всего, к чему он стремится, у него может возникнуть мечтательное обожание, несколько напоминающее в своих внешних проявлениях влюбленность. Усматривать в этом гомосексуальные
наклонности столь же ошибочно, как считать упомянутую выше враждебность к отцу Эдиповым комплексом с сексуальным влечением к матери.
Описанные процессы, происходящие с подростками при достижении половой зрелости, в их закономерной временной последовательности, имеют выработанную эволюцией программу, а функция их для сохранения культуры и вида состоит в том, что они, разрушая устаревшие элементы традиционного поведения и строя вместо них новые, осуществляют текущее приспособление культуры к непрерывно меняющимся условиям окружающего мира.
Чем выше культура, тем более необходимы для ее выживания эти функции, поскольку, чем выше уровень культуры, тем сильнее ее собственное воздействие, изменяющее окружающий мир. Пластичность культуры, обусловленная разрушением и перестройкой традиционных норм не отстает от этих изменений. В старых и примитивных культурах традиция соблюдалась более жестко, чем в высоких культурах. Нередко высокие культуры погибали от преобладания процессов разрушения культуры.
В нормальных условиях и в здоровой культуре такой обрыв традиции и потеря всего традиционного знания предотвращаются. Где есть равновесие между факторами, сохраняющими постоянство, и факторами, разрушающими или перестраивающими его, там новые культурные нормы поведения, усваиваемые подростками, не слишком отличаются от родительских, поскольку в большинстве случаев происходят из той же или родственной культуры. Кроме того, раннее начало поиска новых идеалов позволяет юноше в течение нескольких лет сравнивать их с традициями родительского дома: и разрушение, и строительство приходятся на тот промежуток времени, когда юноша еще тесно связан с социальной жизнью своего родительского дома.
Мятеж радикальнее всего вначале; с годами он смягчается, дети становятся все терпимее к своим родителям или к их памяти, и вряд ли найдется нормальный человек, который в 60 лет не думал бы о своем отце лучше, чем в 17.