Исследования нарушений сна при неврозах: пациентов систематически будили в фазе быстрого сна, расспрашивая о переживаниях перед пробуждениями. Здоровые испытуемые при пробуждении из быстрого сна отчитываются о ярких и подробных сновидениях, насыщенных образами и высокой активностью «действующих лиц». Чем эмоциональнее человек, чем более он открыт для переживаний и чем уязвимее в ситуациях конфликта, тем длиннее его отчеты о сновидениях и богаче образами.
Больные неврозом эмоционально ранимее, чем самые чувствительные здоровые, и у них предполагалась высочайшая сновиденческая активность. Однако, почти в половине случаев они утверждая, что либо не видели сновидений, либо не сумели запомнить. Когда же отчеты о сновидениях получить удавалось, они были короткие, отрывочные, с малым числом образов и действий. Такая же бедность сновидений обнаруживалась у депрессивных больных, у больных с приступами снохождения (лунатизма) и у больных с некоторыми психосоматическими заболеваниями.
Быстрый сон и сновидения → психическая адаптация.
Уменьшение сновидений → деформация психической защиты → заболевания.
Сновидения → компенсация отказа от поиска и восстановление поискового поведения в последующем бодрствовании.
Нарушение быстрого сна → неврозы и психосоматические заболевания: стресс → капитуляция → вместо замещения в сновидениях активным поиском, капитуляция проникает в сюжет сновидения, продолжается в нем, углубляясь и усиливаясь.
Причина нарушения быстрого сна: слабость образного мышления, неспособность создать многозначный контекст.
Разные психические патологии сопровождаются алекситемией — невозможностью выразить переживания, эмоции и ощущения, неспособностью быть в контакте со своим внутренним миром: поражение функции логического анализа и символизации \ вербализации левого полушария → неспособность взглянуть на себя со стороны, отнестись к себе критически, как к «чужому».
Погружение и растворение в эмоциях = ограничение психической динамики:
- сенсорная информация поступает на переработку в древние стволовые структуры мозга, где
- оценивается (бессознательно) генетическими программами на адекватность витальным потребностям
- продукт оценки — эмоции, порождаемые древним мозгом, не поступают в правое полушарие для последующей переработки в образные формы…
Причина алекситемии — функциональная недостаточность правого полушария → неразвитость образного мышления → уменьшение числа сновидений и их обеднение.
Неполноценность образного мышления = неспособность трансформировать эмоции в образы → деградация поисковой активности → деформация, отсутствие образа «Я» → патологии.
Как и любой правополушарный образ, образ «Я» пребывает в противоречивых и неисчислимых взаимосвязях с другими людьми и целым миром → многозначен и неисчерпаем.
Символический мир (образы, знаки = слова, цифры, ноты… = культура) существует идеально и влияет на развитие человека не менее материального объективного мира. Но человек не свободен и от власти биологических законов материального мира: поисковая активность сохраняет физическое здоровье и у человека, и у крысы, а реакция капитуляции приводит к соматическим заболеваниям у тех и других.
Быть или не быть капитуляции у человека, определяется:
- новизной и сложностью актуальной ситуации,
- прошлым (коллективным и видовым = генетическим) опытом, воплощённым в ритуалах и инстинктах = бессознательных моделях поведения,
- личным опытом рациональной — образной и логической — духовной жизни.
Образ «Я»:
- регулирует поведение,
- формируется, отражая и впитывая социальные установки и множественные связи с идеальным миром культуры;
- неисчерпаем самым тщательным анализом, ибо виртуально и реально связан с прошлым, настоящим и предполагаемым будущим человека, со всем образом мира невообразимо всевозможными связями;
- управляет психической защитой,
- не полностью осознан = выражен, описан словами:
из-за многозначности, неоднородности и многообразия формирующих его связей;
пребывая в правом полушарии, раньше (левого) воспринимает новую информацию, поступающую из древнего мозга, бессознательно оценивающего её с точки зрения витальных потребностей, используя генетические программы, работающие бессознательно.
Дефектность образного мышления деформирует:
- образ «Я»,
- механизмы психической защиты,
- психическую адаптацию,
- лишает сновидения защитных свойств.
Человек рождается способным к образному мышлению (генетически).
В раннем детстве преимущественно работает правое полушарие, и лишь постепенно и с большим трудом формируется логическое (вербальное) мышление.
1. Сперва младенец воспринимает мир целостно, объемно, непротиворечиво, инстинктивно реагируя на его многозначные сигналы, используя генетические программы древнего мозга. Его первая — сенсорная по психической природе — Картина Мира формируется генетическими программами оценки сенсорной информации и там где их недостаточно — в ситуациях неопределённости — эмоциональными реакциями близких, любовью родителей… Аналитически нельзя исчерпывающе определить, почему и как человек любит или не любит другого человека: видовые — генетические и эмоциональные оценки опираются исключительно на досознательный анализ информации, производимый архаическими стволовыми структурами мозга и на опыт сенсорного общения с родными = опекунами, снабжающими в ситуациях неопределённости своими эмоциональными оценками.
Правое полушарие развивается и совершенствуется под влиянием эмоций, экспрессии близких людей и под влиянием собственной эмоциональной экспрессии ребенка, проявляющейся в двигательном, невербальном поведении. Дефицит эмоциональных контактов (лишение родителями эмоциональной поддержки ребенка) и ограниченность опыта эмоционального самовыражения (тугое пеленание, наказания за каждую попытку эмоциональной реакции…) угнетают и деформируют образное мышление, синтезирующее образ «Я», формируют неспособность к созданию многозначного контекста.
2. Позже ребенок подвергается агрессивному давлению левополушарно ориентированной цивилизации: школа развивает исключительно логическое мышление, угнетая образное. И если уже сложившиеся эмоциональные контакты и художественные интересы и увлечения не противодействуют этим тенденциям, образное мышление деформируется и угасает → предпосылки невротических и психосоматических расстройств.
ФОРМИРОВАНИЕ НЕВРОЗОВ.
Клинические наблюдения: чем ярче истерические симптомы, тем меньше тревога.
Вытеснение, как и прочие механизмы защиты, защищает не от тревоги, а от распада целостного поведения и интегрированного сознания. Иначе поведение диктовалось бы противоположно направленными мотивами и распалось бы. Защищается целостный Образ «Я», интегрирующий поведение и сознание.
Социальные нормы не навязаны личности извне, а естественно входят в её структуру в качестве генетических программ общественного иерархического поведения, осмысливаемого в виде внутренних потребностей, участвующих в формировании образа «Я» в качестве мотивов социального поведения.
Человеческая психика:
- слой первичных \ витальных потребностей (инстинкты самосохранения, размножения…);
- слой социальных потребностей в признании, понимании, доминировании и любви (иерархический инстинкт);
- слой идеальных потребностей в познании, творчестве и гармонизации мира.
Все компоненты психики взаимно влияют друг на друга. После формирования потребностей более высокого ранга первичные потребности испытывают их обратное влияние: инстинкт самосохранения у человека с развитой потребностью в самоуважении не такой же, как до формирования этой потребности. Обладатель гуманистического образа «Я» готов погибнуть, но не убить ребенка, может голодать, но не пойдет красть.
Внутренние конфликты — не между
- внутренними первичными эгоистическими побуждениями и
- навязанными извне социальными нормами.
Это противоречивые и глубокие — унаследованные (генетические) + усвоенные с детства (ритуальные) программы социального поведения, определяющие образ «Я». Их конфликт вызван разницей их природы (генетика → ← ритуал) и потому носит глубокий, затяжной и принципиально непреодолимый характер. Вытеснение, компенсирующее эту принципиальную неразрешимость, сохраняет целостность поведения, но неизбежно вызывает тревогу из-за сохранения ощущения непреодолённого противоречия. Такое вытеснение порождено
- критической аналитической деятельностью левого полушария, сигнализирующего о конфликте одновременно работающих РАЗНЫХ программ поведения, каждая из которых требует энергетического обеспечения и практической реализации в материальной деятельности;
- синкретически синтетической деятельностью правого полушария, снимающего противоречия без их преодоления через победу одной из альтернатив, а через их согласование и примирение по принципу взаимной дополнительности = комплиментарности.
Если правое полушарие не способно согласовать, примирить противоречия и тем самым снять беспокойство, а левое полушарие продолжает требовать однозначного выбора среди несовместимых моделей поведения, возникает истерия = невербальное поведение, где вытесненные мотивы находят не символическое выражение, а практическое — через истерическое действие разрешение.
Истерическое проведение порождено противоречивыми мотивами и потому непоследовательно. Стихийная и неконтролируемая волей активность, мотивированная некоторой иллюзией, осуществляется вопреки реальным вызовам среды обитания на фоне болезненного переживания требующей выхода и воплощения альтернативной программы действия. При этом человек ничего не знает о своих неприемлемых мотивах, о причинах и механизмах своего истерического поведения, поскольку это поведение невербальное, подчиненное стволу мозга и правому полушарию, бессознательное (9/10 всех истерических параличей и нарушений чувствительности захватывают левую половину тела, контролируемую правым полушарием). Это невербальное решение конфликта в поведении (при истерическом параличе больной не может делать то, чего бессознательно делать не хочет, а при истерической слепоте он не видит того, что ему неприятно и провоцирует чувство вины или стыда). Истерическое действие разрешает конфликт (не окончательно и не лучшим способом): исчезает тревога. Неосознание конфликта осуществляется не за счет вытеснения, а за счет отщепления невербального поведения от всего остального поведения, регулируемого сознанием.
Если человека насильственно лишить истерического симптома (возможности истерического поступка = выплеска), вытеснение формирует тревогу со всеми ее признаками и следствиями.
Муж привел к врачу жену, страдавшую от невозможности проглотить пищу. Она давилась во время еды: кусок не лез в горло. Врач убедился, что это истерическое нарушение глотания, и в глубоком гипнозе устранил симптом. Но через пару недель муж пришел к нему опять с просьбой сделать так, чтобы жена опять не глотала. Пока она не глотала, проблема была только с едой, а в остальном все было спокойно. А теперь она ест, но целый день в очень беспокойном состоянии, плачет, плохо спит, терзает всю семью и места себе не находит.
Свободно плавающая тревога вызывает невроз и субъективно тяжело переносится: эмоциональное напряжение не имеет видимой причины и непонятно, что делать для его устранения. Невозможно долго пребывать в неопределенной ситуации, и человек неосознанно ищет: к чему «привязать» «свободно плавающую» тревогу?
Невротические механизмы защиты → псевдообъяснение тревожности → устраняют тревогу: человек внезапно «осознаёт» (= формирование мифа), что в действительности его беспокоит состояние здоровья, неприятные ощущения со стороны внутренних органов… У неприятных ощущений есть своя объективная база: тревога сама по себе вызывает колебания пульса и давления, меняет перистальтику кишечника, учащает дыхание. Все это выражено в умеренных пределах и носит функциональный, обратимый характер, но этих изменений достаточно для возникновения первичных соматических ощущений. Человек сосредотачивается на них, ему начинает казаться, что он тяжело болен, что именно это причина его беспокойств и первооснова всех его эмоциональных проблем. Появляется реальная цель деятельности, он ходит от врача к врачу, проходит обследования, следит за своими ощущениями, ищет лекарства, не удовлетворяется уверениями, что ничего серьезного нет. Тревога сменяется ипохондрическим неврозом.
Возникновение необоснованных страхов (фобий): закрытых или открытых пространств, умереть во сне или заболеть от инфекции, переданной через рукопожатие…
Стремление любой ценой избежать источники страха = извращенный, но вполне реальный, смысл жизни — источник поисковой активности → устраняет тревогу → порождает фобический невроз с конкретными, хотя и нелепыми страхами.
Переубеждение бесполезно: в основе страха — вызванная вытеснением невыносимая неопределенная тревога.
Вытеснение:
- отказ от попытки реализовать неприемлемый мотив в поведении;
- отказ от интеграции этого мотива с другими, приемлемыми для личности;
- отказ от поиска, вариант пассивно-оборонительного поведения, компенсируемая сновидениями, в которых преодолевается отказ от поиска, восстанавливается поисковая активность и ослабляется вытеснение.
Физиологические корни вытеснения = освобождения поля актуального внимания от психического «мусора», тормозящего решение текущих проблем:
- волевой импульс левого полушария или
- наследственная программа???
Экспериментально доказано: у лиц с высокой силой «Я» (не склонных к дезинтеграции поведения), лишение быстрого сна усиливает защиту вытеснением.
Испытуемым давалась серия задач, и некоторые из них им не позволяли решить до конца. Когда спустя длительное время их просили припомнить содержание всех предложенных задач, выяснилось, что лучше всего запоминаются условия тех задач, которые не удалось решить до конца. Вызванное неудачей эмоциональное напряжение — причина запоминания нерешённых задач = механизм, позволяющий извлекать уроки из опыта неудач и поражений, включается, если работают компенсаторные механизмы защиты = быстрый сон. При лишении быстрого сна испытуемые забывали как раз нерешенные задачи = усиливался механизм вытеснения.
У невротиков система быстрого сна и сновидений неполноценна = не компенсирует отказ от поиска (вытеснение) → появляется свободно плавающая тревога и на ее базе другие неврозы.
Неврозы = неправильно ориентированный поиск.
Ипохондрия, характеризуясь поисковым поведением, защищает от психосоматоза.
В раннем детстве проявляется генетически обусловленная готовность к отказу от поиска в ответ на любые угрожающие ситуации. Связано это с незрелостью поискового поведения и преодолевается правильным воспитанием. Если до ее преодоления, на фоне доминирующего отказа от поиска, разворачиваются психотравмирующие переживания, связанные с конфликтами родителей или неправильным воспитанием, отсутствием поддержки со стороны родителей, тогда тенденция к отказу от поиска закрепляется и трансформируется в реакцию вытеснения; механизмы защиты от вытеснения (сновидения), связанные с развитием образного мышления, страдают также из-за отсутствия эмоционального контакта с близкими людьми.
ШИЗОФРЕНИЯ: ошибочные представления, нелепые умозаключения, галлюцинаторные переживания, в истинности которых не сомневаются → поведение непредсказуемо.
Нейролептики устраняют галлюцинации и бред, но не лечат заболевание, а делают больного не опасным для общества. Сохраняются и усиливаются другие симптомы:
- несогласованность движений и всего невербального поведения;
- неполноценный эмоциональный контакт с собеседником = неспособность к эмпатии: сопережить и понять эмоции другого, выразить собственные;
- мир дробится на множество мелких отдельных деталей, приковывающих к себе внимание = «застревание», «залипание»;
- нет целостного, ясного восприятия себя самого («образ Я»);
- нет ощущения гармонической вписанности в этот мир, связи с ним всеми органами чувств → неловкое дисгармоничное поведение: бедная речь, убогие переживания, потеря смысла существования. Отсутствие внутренней цельности приводит к двойственности, амбивалентности в отношении к себе самому и к миру. Замедляется, затрудняется и разрывается мышление.
Галлюцинации и бред диктуют разрушительное с точки зрения социальных норм поведение, но побуждая больного к активности, наполняют смыслом (далеким от реальности) его жизнь, становящуюся аффективно насыщенной. Бредовая, параноидальная идея искусственно упорядочивает и организует мир больного, спасая от психосоматических расстройств.
Галлюцинации и бред отражают извращенную и неадекватную картину реальности, но стимулируют интенсивную поисковую активность, направленную на изменение ситуации (или к ней отношения) при отсутствии определенного прогноза результатов этой активности, но с постоянным учетом этих результатов в процессе деятельности.
Человек с бредом преследования активно ищет способы спастись или уничтожить своих преследователей, он не уверен в результатах своих действий и, следовательно, об определенном прогнозе не может быть и речи. Новые обстоятельства, возникающие вследствие его безумного поведения, попадают в его поле зрения и интерпретируются (ошибочно, но верность интерпретации не входит в определение поискового поведения). Человек действует в мире, искаженном его бредовыми представлениями, но действует активно и в условиях неопределенности.
В состоянии бреда и галлюцинаций уменьшается потребность в быстром сне со сновидениями и его продолжительность. Быстрый сон увеличивается при отказе от поиска, и уменьшается при поисковом поведении в предшествующем бодрствовании. Задача быстрого сна — восстановление поискового поведения, и когда эта задача отсутствует, потребность в быстром сне снижается.
Нейролептики блокируют рецепторы катехоламиновых систем в мозгу, снижая их активность. (Катехоламины = нейромедиаторы: допамин, адреналин, норадреналин…, проводят нервные импульсы в ЦНС.) Поисковое поведение нуждается в высоком уровне мозговых катехоламинов и по механизму положительной обратной связи само этот высокий уровень катехоламинов поддерживает.
Фармакологическая блокада мозгового обмена катехоламинов подавляет неправильно ориентированную поисковую активность, как и любую другую → депрессия, апатия, осложнения нервномышечной системы (скованность, дрожание, паркинсоноподобный синдром).
Особенности межполушарной асимметрии при шизофрении.
1. Гипотеза Флор-Генри: шизофрения = гиперактивация левого полушария, доминирующего в речепродукции: слуховые галлюцинации = внутренняя речь. Экспериментальное выключение правого полушария электрошоком → доминирование формальной логики при полном отрыве от реальности. Левое полушарие, организуя информацию, устраняет только формальные противоречия: бредовые идеи внутренне непротиворечивы и логичны в рамках заданной ими абсурдной системы.
Гипотеза гиперактивации левого полушария объясняет галлюцинации и бред, но не объясняет левополушарных по происхождению — обеднения речи и мышления, его разорванности, нарушения вероятностного прогноза. Логическое противоречие — симптомы одновременного и повышения активности левого полушария, и его подавления. Нет объяснения двигательной дисгармонии, ослаблению эмоциальных реакций и контактов, неспособности к формированию целостного образа, дефекта «образа Я», к выражению эмоций в поведении = симптомы дефектности правого полушария.
2. Гипотеза Каттинга: шизофрения — следствие дефектов в правом полушарии — не объясняет бреда и галлюцинаций.
3. Гипотеза Ротенберга: дефицит правополушарного мышления, неспособность к организации многозначного контекста, отсутствие многостороннего, многозначного и гармоничного «образа Я» — центрального регулятора поведения.
Несформированность «образа Я», включающего иерархическую архитектуру «пирамиды потребностей» (левополушарная функция?), которая оценивает информацию, поступающую из древнего мозга и неполноценность образного мышления уничтожают психическую защиту. Правое полушарие неспособно (нечем) оценить информацию до ее осознания: наследственные программы формирования образов сенсорного восприятия отправляют свой «продукт» из древних отделов мозга в правое полушарие неокортекса: для оценки его адекватности с т.з. доминирующей ситуативной потребности. И тут — на стадии оценки — происходит сбой: сенсорные образы не находят «разумной» адекватной интерпретации и тогда сознание «затопляется» информацией, с которой неспособно справиться. Из правого полушария фрагменты необобщённой информации
- частично возвращаются для оценки в древние отделы мозга и получает её здесь, но эта оценка — на уровне возможностей рептильного комплекса и лимбической системы;
- частично попадают в левое полушарие, где получают одностороннюю «рациональную» оценку, отражающую исключительно их первобытную — «животную» — рептильно-лимбическую природу.
Причина дисфункции правополушарного мышления — недостаток опыта моделирования выбора доминирующей потребности, формирующегося в ходе убого-ущербных эмоционально окрашенных контактов с родителями в раннем детстве. Безразличные к свои детям предки либо жёстко навязывают им свою волю без сопровождения рациональной мотивацией, либо вовсе предоставляют их собственному произволу, делающему процесс выбора интуитивным — наугад — либо случайно верным, либо случайно ошибочным — порождающим, в конце концов, впоследствии (после трагического ряда досадных оплошностей) СТРАХ САМОСТОЯТЕЛЬНО ПРИНЯТОГО РЕШЕНИЯ и его следствие — при слабой энергетике: привычку выученной пассивности и беспомощности либо — при сильной энергетике — спонтанную истерическую активность… Опыт спонтанной истерической активности, обогащённый древними струтурами мозга грозит превратиться в агрессию по отношению к себе или окружающим.
Эмоциональные отношения многозначны по своей природе и способствуют развитию многозначного, образного мышления. Психической болезни предшествовал дефицит полноценных эмоциональных контактов в раннем детстве. Западная цивилизация и её система образования способствуют развитию левого полушария в ущерб правому.
Если отсутствует способность к формированию многозначного контекста в правом полушарии, человек упорядочивает и структурирует информацию в левом полушарии, склонном к избыточной активации, включающей физиологические механизмы ствола мозга. Убедившись, что ребенку легче даются точные науки, чем все то, что требует образного мышления, близкие вместо того, чтобы попытаться восполнить дефицит, начинают варварски эксплуатировать именно те интеллектуальные функции, которые и без того избыточны. И так до тех пор, пока левое полушарие, не уравновешенное правым, не отрывается окончательно от реальности и не начинает парить в космосе бредовых идей и архаических галлюцинаций. Когда все поисковое поведение человека базируется только на возможностях однозначного контекста, оно становится однобоко самодовлеющим и само себя подстегивает.
Когда человек погружается в искусственный мир своих галлюцинаций и бредовых построений, у механизмов левого полушария, ответственных за вероятностный прогноз, не остается потенциалов и валентностей для адекватной оценки реальности. Гиперактивное левое полушарие воссоздаёт модель ирреального — первобытного мира, а функционально недостаточное правое «буксует» в мире реальном, оба же мира находятся в состоянии конкуренции.
Лечение и реабилитация при шизофрении: недостаточно подавить лекарствами поисковую активность. Необходимо изменить вектор поискового поведения — функционально «разгрузить» левое полушарие и активировать правое полушарие путём поддерживающих эмоциональных контактов, развитием творческих возможностей, приобщением к искусству…
АНОРЕКСИЯ: НЕПРАВИЛЬНО ОРИЕНТИРОВАННЫЙ ПОИСК — упорный и длительный отказ от приема пищи с целью похудеть, потеря веса до критического уровня, необратимое изменение обмена веществ и гибель от истощения.
- Отражает неосознанный протест против недостаточного внимания со стороны родителей, когда вся забота о ребенке исчерпывается формальным удовлетворением его физических потребностей: одет, обут, хорошо накормлен… Интерес к духовным потребностям и внутреннему миру ребенка отсутствует, а потому нет и эмоционального контакта.
- Неадекватная оценка массы своего тела, толщины жировой складки → отрицательный образ собственного тела. Оценка объема и массы других предметов не искажена.
- Галлюцинаторное искажение самовосприятия потребностью видеть себя в искаженном виде.
- Эмоциональные расстройства: снижение настроения, нарушения сна, направленная на себя враждебность, снижение сексуальных потребностей, алекситемия. Дезориентированное активное конкурентное поведение: физические упражнения, изощренные способы уклонения от еды.
- Обученная беспомощность. У детей, у которых впоследствии развивается анорексия, в детстве есть признаки беспомощности и бедные эмоциональные контакты → неспособность к разносторонней комплексной самооценке. Гиперопека взрослых + несамостоятельность = беспомощность, доминанта оценочного пессимизма → накопление опыта поражений. Дефицит позитивной внешней оценки → низкая самооценка, пессимизм: нет уверенности в способности справляться с трудностями.
- Опыт поражений и беспомощности при решении жизненных задач → защитная реакция активного протеста: голодание = подавление сильнейшего витального инстинкта. В основе чувства беспомощности — утрата контроля над жизненными ситуациями. Чем меньше человек контролирует ситуацию, тем беспомощнее себя чувствует и тем выраженней потребность добиться контроля, хотя бы в какой-то одной сфере деятельности. Контроль над приемом пищи и собственным весом становится той сферой деятельности, которая призвана компенсировать чувство беспомощности перед лицом всей остальной жизни. Отказ от приема пищи — первая удачная попытка контролировать хоть что-то в жизни молодой особы, не способной к серьезным жизненным решениям и к нормальному построению значимых для нее отношений с друзьями. Поэтому возвращение к нормальному приему пищи под нажимом родных, врачей или собственного аппетита вызывает ужас утраты контроля в последней сфере самообладания. Поэтому трудно заставить пациентку начать есть. Ослабление контроля в любой сфере деятельности → недовольство собой в целом и своим телом в частности, побуждая к еще более решительному отказу от пищи.
Отсутствие контроля над ситуацией — не решающее условие возникновения беспомощности, а полный контроль не обязательно ее устраняет. Если контроль достигается без усилий, или если после достижения полного контроля дальнейшие усилия, поисковое поведение становятся не нужны, такой контроль не защищает от развития отказа от поиска, и может даже ускорить его наступление. Подлинная противоположность беспомощности — поисковое поведение: даже недостаточно успешное, не обеспечивающее контроль, но продолжающееся поисковое поведение предотвращает развитие обученной беспомощности. Стремление к достижению контроля (поисковая активность) важнее, чем сам контроль.
Анорексия объясняется не стремлением к контролю над пищевым поведением. Настоящий контроль предполагает обратную связь между поведением и его результатом, поведение должно быть гибким — в этом смысл настоящего контроля. Поведение при анорексии ригидно и от достигнутых результатов — снижения веса — не зависит. Больные не стремятся к контролю над приемом пищи: не используют средства снижающие аппетит без излишних волевых усилий. Они получают удовольствие от преодоления препятствий на пути к отказу от пищи — в этом суть заболевания. Главный побудительный мотив отказа от пищи — активная борьба с препятствиями, с тем вызовом, который бросает девушкам их аппетит и все кто хочет заставить их нормально есть. В этой борьбе проявляется поисковая активность, и процесс при этом важнее результата. На фоне беспомощности — отказа от поиска и капитуляции перед вызовом, который во всех важных сферах бросает жизнь, остаётся единственная сфера, в которой они не капитулируют и остаются активными — контроль собственного веса и фигуры. Анорексия — это повседневное преодоление, борьба, своеобразное поисковое поведение, и именно этим ценна больным. Она способствует восстановлению самооценки, сниженной предшествующими капитуляциями. Страх вернуться к нормальному приему пищи — это не страх утраты контроля, это страх утраты вызова, делающего жизнь полноценной. Каждый несъеденный кусок пищи это победа, и она тем ценне, чем в более напряженной борьбе одержана.
Для лечения и профилактики анорексии необходимо искать в жизни пациента те сферы деятельности и те зоны интересов, где он еще способен на поисковое поведение. Это может стать альтернативой неадекватным и саморазрушительным усилиям, которые больные прикладывают для продолжения голодания. Анорексия — это неправильно ориентированный поиск.