Состояние матери в период беременности влияет на развитие плода и на жизнь человека. Любые переживания меняют биохимический и гормональный фон материнского организма, воздействуя на среду, в которой формируется зародыш. Плод во чреве матери участвует во всех скандалах родителей и беззащитен от отрицательных переживаний.
Конфликты → негативные эмоции → гормоны стресса → ЦНС: психическая устойчивость, тип поведения.
Физиологическая связь с матерью сохраняется в период кормления грудью. Переживания матери сказываются на состоянии ребенка, получающего молоко со «стрессовой» приправой. При тяжелых переживаниях молоко исчезает.
Постепенно физиологическую связь меняет связь психологическая и становится определяющей.
В первые месяцы жизни у ребенка формируется сенсорная картина мира, центрированная на матери — единственном источнике удовлетворения всех потребностей → зависимость от ее эмоционального состояния → умение отслеживать эмоциональное состояние матери.
Приветливая улыбка или гримаса неудовольствия матери, ее неизменная готовность помочь ребенку с радостью и энтузиазмом или постоянная усталость и раздражение от необходимости эту помощь оказывать — фиксируются ребенком и сказываются на его настроении, поведении и на дальнейшем развитии. Мимика и интонации матери имеют особое значение. Образное мышление ребенка формируется под влиянием эмоционального контакта с родителями.
Трудно выразить живое многозначное чувство языком однозначных понятий. Эмоциональные отношения многозначны, и существование в их «силовом поле» развивает многозначное, образное мышления ребенка, необходимое для творчества и психической защиты.
Эмоционально бедные контакты ребенка с родителями скажутся на его:
- способности интегрироваться в этом мире,
- возможностях установления эмоциональных связей,
- образном мышлении,
- устойчивости к психическим и психосоматическим заболеваниям.
Общая предпосылка психических и психосоматических расстройств — алекситемия (невозможность определить и выразить словами собственные переживания) связана с дефектностью образного мышления и формируется у детей в семьях с бедным эмоциональным контекстом. Люди, привыкшие контролировать и подавлять проявление эмоций, переносят эту привычку на отношения с собственными детьми и вредят их здоровью и развитию. Формальная забота о физическом благополучии ребенка не в состоянии заменить дефицит эмоциональных контактов, которые на раннем этапе развития носят в основном невербальный характер.
Не следует игнорировать и вербальный контакт. В связи с отсутствием у новорожденного способности к связной речи мы не в состоянии судить, в какой степени и с какого возраста он воспринимает содержание нашей речи. Отдельные наблюдения свидетельствуют о том, что это может происходить достаточно рано и в довольно широком объеме.
В возрасте 4-6 месяцев родители девочки обеспокоились строением ее ножек. Им казалось, что они кривые, и это периодически обсуждалось во время ее переодевания. В 6 или 7 месяцев девочку показали ортопеду, он заверил родителей, что никакой патологии нет, и с этого времени обсуждение данной проблемы прекратилось. Прошло более года. Девочка стала ходить и говорить, ей стали дарить куклы. С каждой новой куклой девочка обращалась к родителям и настойчиво требовала: «Выпрямите ножки! «. Родители делали вид, что они их выпрямляют, девочка на некоторое время успокаивалась, но затем появлялась опять с этой же или другой куклой все с тем же требованием: «Выпрямите ножки! » Однажды матери удалось вспомнить их собственные сомнения и переживания по поводу якобы имевшей место «кривизны» дочкиных ножек, и родители заподозрили, что есть связь между этими переживаниями и их обсуждением и нынешним эмоциональным требованием дочки. Удивителен уровень осмысления информации 5-6 месячным ребенком и прочность фиксации этой информации, ведь родители не говорили, что ножки надо выпрямить, они говорили о их кажущейся кривизне — вывод насчет выпрямления сделала сама дочка и пронесла его через весь период раннего развития, наполненный избытком разнообразной информации.
Все разговоры в присутствии детей, и особенно эмоционально насыщенные и непосредственно к ним относящиеся, должны быть взвешены и продуманы с точки зрения возможной психотравмы. Ссора родителей в присутствии ребенка может подорвать ощущение надежности и незыблемости этого мира. В раннем детстве ребенок не располагает ни опытом, показывающим относительность угрожающей ситуации и несерьезность намечающегося конфликта, ни защитными механизмами, позволяющими не воспринять неприятную информацию или снизить ее личностную значимость. У него нет возможности отреагировать на угрозу активным поведением. Предпосылки к активному поведению складываются как раз в этом возрасте, и для них очень значим характер взаимодействия с родителями.
РЕБЕНОК, РОДИТЕЛИ, МИР: КЛАССИЧЕСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК.
Основная задача воспитания — научить ребенка полноценно и независимо существовать в мире, получая от этого удовольствие и доставляя удовольствие другим фактом своего существования.
Ребенок вступает в незнакомые, вызывающие настороженность и страх отношения с другими людьми, не вооруженный достаточным опытом. Механизмы адаптивного поведения еще не развиты. Поисковая активность, способности преодоления препятствий и выживания — в зачаточном состоянии. Их биохимические и физиологические основы сформировались не полностью. Ребенку в этих условиях легче отказаться от поискового поведения, чем идти на риск познания. Чтобы помочь преодолеть естественный страх, не отступить перед трудностями и позволить ребенку почувствовать первые радости активного их преодоления родители должны:
- быть рядом, готовые прийти на помощь,
- не лишать ребенка инициативы и не устранять все преграды, подменяя его при решении ЕГО жизненных задач.
Само присутствие родителей, их моральная поддержка, любовь и поощрение деятельности помогают ребенку справиться со страхом и нерешительностью и совершить поступок, который по закону положительной обратной связи становится основой для последующего, укрепляя уверенность в себе. Прежде чем обратная связь станет доминирующей = ребёнок поверить в собственные силы, любовь и поддержка родителей, демонстрация уверенности в успехе ребёнка, обязательны для его нормального развития. Эта поддержка гасит тенденцию пассивно-оборонительного поведения при встрече с трудностями, реакцию капитуляции, закономерную на тех ранних этапах развития, когда механизмы активного поискового поведения еще не сформировались.
Если детеныша обезьяны в критический период между 3 и 7 месяцами жизни насильственно отделить от матери, у него развивается комплекс поведенческих расстройств:
- Сначала маленькая обезьянка проявляет признаки беспокойства: кричит, пытается вырваться из клетки, ищет мать.
- Убедившись, что поиск бесполезен, она впадает в апатию, отказывается от пищи, не контактирует с другими обезьянами, не играет. Этот период апатии длится долго, сопровождается выпадением шерсти, язвами на коже и в кишечнике, повышением артериального давления… и тормозит дальнейшее развитие животного.
- Во взрослом возрасте пережившая такой стресс обезьяна
— остается пассивной и зависимой,
— пугается любых перемен жизненных условий,
— избегает социальных контактов,
— неспособна к нормальным сексуальным отношениям с особью противоположного пола.
Никакой уход и забота со стороны экспериментаторов, и других обезьян стаи не в состоянии устранить эти отрицательные последствия отделения от матери, не заменяют физического контакта с матерью, хотя забота другой самки может смягчить выраженность синдрома.
Отделение от матери в критическом возрасте закрепляет неадаптивное поведение отказа от поиска.
Сходный эффект даёт гиперопека родителей, выполняющих любое пожелание ребенка прежде, чем он успел самостоятельно его удовлетворить: активное поисковое поведение не развивается.
Когда на глазах у ребенка развертывается конфликт между родителями или другими членами семьи, ребенок реагирует на стресс плачем, отчаяньем, паникой. Повторение такой реакции закрепляет ее.
Психотравмирующий конфликт закрепляет и провоцирует реакцию капитуляции: в него вовлечены близкие ребенку люди, которые в нормальных условиях помогают ему заменять капитуляцию поиском.
Формированию активного поискового поведения способствует не только моральная поддержка родителей, но и личный пример их собственного поведения. На ребенка больше влияет опыт поведения родителей, чем любые формы внушений и разъяснений правил поведения.
ПРЕОДОЛЕНИЕ «ОБУЧЕННОЙ БЕСПОМОЩНОСТИ».
Чудо сохранения евреев, как народа. В условиях рассеяния и враждебного окружения, преследования и невозможности дать отпор, по всем правилам психологической науки, следовало ждать развития массовой обученной беспомощности.
Обученная беспомощность формируется, когда субъект убеждается, что ситуация, в которой он оказался и которая его не устраивает, не зависит от предпринимаемых им усилий её изменить.
Человек получает невыполнимые задания одно за другим. Каждый раз, когда он не может с ними справиться, он выслушивает упрек в недостаточной старательности или удивление по поводу бестолковости и бездарности. Обучение беспомощности считается успешным, если через некоторое время животное и человек примиряются со своей судьбой, пассивно ей покоряются и не пытаются искать выхода не только из этой, действительно безнадежной ситуации, но также и из любой другой.
Обученная беспомощность:
- распространяется на виды деятельности, которые не затрагивались в процессе «обучения»;
- причина депрессии, снижает сопротивляемость организма → заболевания;
- развивается, если человек полагает, что неудачи будут преследовать его не только в этой конкретной ситуации, но и в любой другой, с которой он столкнется, не только сегодня, но и в будущем.
Установка на глобальность и стабильность неудач — уверенность человека:
- во всех неудачах повинен он сам (его бездарность, глупость, безволие, неумение справиться с трудностями);
- успех = случайное удачное стечение обстоятельств или результат чьей-то помощи.
Устойчивость к обученной беспомощности обусловлена уверенностью:
- неудачи случайны и связаны с неблагоприятным стечением конкретных обстоятельств, только здесь и сегодня,
- успех определяется собственными качествами человека, его способностью самостоятельно решать трудные задачи.
Высокая и устойчивая самооценка, самоуважение — гасят обученную беспомощность.
Если человек долго не сталкивается с проблемами, требующими серьезных усилий и изобретательности, ему грозит обученная беспомощность перед лицом трудностей (несмотря на положительный предшествующий опыт).
Если человек сталкивается с трудностями, требующими мобилизации всех сил (интеллектуальных, моральных, физических) и справляется с ними хотя бы в ряде случаев, его устойчивость к обученной беспомощности растет, особенно если такая тренировка происходит в детстве.
Способность к поисковой активности, направленной на изменение ситуации, вырабатывается
- при отсутствии гарантированного прогноза результатов собственной деятельности,
- при постоянном учете уже достигнутых результатов.
Поисковая активность как процесс, независимо от прагматического результата, повышает сопротивляемость организма и к болезням, и к обученной беспомощности = отказу от поиска.
- Привычные легкие удачи снижают устойчивость к обученной беспомощности: при 100%-м положительном прогнозе нет необходимости в поисковой активности, и она детренируется.
- Постоянные поражения, преследующие с раннего детства, обучают беспомощности: формируют неизменный отрицательный прогноз и обесценивают поисковую активность.
- Чередование побед и поражений формирует неопределенный прогноз и ощущение зависимости результатов от собственных усилий, что тренирует поисковую активность и «иммунизирует» к обученной беспомощности.
Поисковая активность и капитуляция имеют экспансивную тенденцию к распространению с одного вида деятельности на другой.
Уважение к себе как к личности — важнейшее условие ПА: требует веры в собственные силы и возможности преодоления препятствий в отсутствие однозначного прогноза.
Поисковая активность успешнее стимулируется задачами, не имеющими однозначного решения, а не задачами, ответ на которые полностью предопределен исходными условиями. Чем дальше задача от однозначной формальной логики, тем важнее для ее решения поисковая активность.
Когда возможности поиска в реальной деятельности исчерпаны, когда формируются неразрешимые конфликты, потому что один подход к проблеме исключает другой — тогда условия для активного поиска сохраняются в сновидении, где все образы многозначны и притяжение и отталкивание могут причудливо сочетаться. Логически несовместимые позиции парадоксальным образом совмещаются в сновидениях, открывая новые возможности для поиска.
Обучение и воспитание в иудаизме = стимуляция интеллектуальной активности с детства: Талмуд, изучаемый в религиозной школе, не свод истин в последней инстанции, не догма, а столкновение различных трактовок противоположных взглядов на одни и те же события.
К ученому еврею пришел нееврей и сказал, что он хочет изучать Талмуд.
Еврей ответил: «Талмуд еврейские дети начинают учить с детства».
«Но я тоже хочу попробовать, неужели я умею думать хуже, чем еврейские дети?» — сказал этот человек.
«Хорошо. Попробуй ответить мне на несколько вопросов.
Первый вопрос такой: два еврея провалились в печную трубу. Один вылез грязный, а другой чистый. Кто пойдет умываться?»
«Разумеется, грязный».
«Неправильно. Грязный посмотрит на чистого, подумает, что он такой же чистый, и мыться не пойдет. А чистый посмотрит на грязного, как в зеркало, ужаснется и побежит мыться.
Теперь второй вопрос. Два еврея провалились в печную трубу, один вылез грязный, а другой чистый. Кто пойдет умываться?»
«Но я уже знаю этот вопрос: разумеется, чистый»
«Неверно. Слова могут быть одинаковые, но вопросы разные. Мыться пойдет грязный. Ибо чистый взглянет на грязного и подумает: «Неужели я так грязен?», посмотрит на себя в зеркале и убедится в обратном. А грязный посмотрит на чистого, не поверит, что он так же чист после трубы, взглянет в зеркало и пойдет мыться.
Теперь третий вопрос: два еврея провалились в печную трубу, один вылез грязным, а другой чистым. Кто пойдет умываться?»
«Грязный?»
«Неверно». — «Чистый?»
«Неверно». — «А что же верно?»
А здесь все неверно. Ведь не может быть, чтобы два еврея провалились в печную трубу и один вылез грязным, а другой чистым».
У еврейских детей столетиями формировался антидогматический подход к самым сложным вопросам бытия и человеческих отношений. Перед ребенком развертывались альтернативные объяснения фундаментальных основ, закрепленные в различных, часто противоречащих друг другу комментариях Талмуда, и ребенку предлагалось найти собственную позицию в процессе сравнения и обсуждения. Ученик становился соавтором комментария. Он не получал в готовом виде «истину в последней инстанции» — он сам шел к этой истине, постепенно осознавая по дороге, что она не конечна и не единственна.
Подчеркивание необходимости поиска собственного, нерегламентированного пути к истине, признание неизбежности и оправданности ошибок и заблуждений на этом пути устраняло страх перед ошибками и перед поиском, расковывало человека, давало ему чувство сопричастности великим мудрецам и учителям. Атмосфера «мозгового штурма» = обсуждение комментариев к Талмуду. Активное соучастие в строительстве собственной личности поднимает ребенка в собственных глазах и побуждает к поиску. А когда он убеждается, что противоречащие друг другу трактовки не отрицают, а дополняют друг друга; что есть правда за каждым подходом; что только в арифметике дважды два всегда равно четырем, а в человеческом поведении и в отношениях между людьми одинаковые, на первый взгляд, посылки могут вести к разным результатам — когда ребенок сталкивается с диалектикой (которая в детстве, воспринимается легче, ибо естественна, а логическая несовместимость, напротив, искусственна), — именно тогда ребенок приобщается к многозначности, без которой нет ни творчества, ни снов, ни условий для поиска.
«Талмудизм»→ парадоксальность мышления → величайшие открытия:
- психоанализ, ориентированный на анализ того, что лежит вне сознания и принципиально противостоит сознательному анализу;
- бернштейновско — винеровская кибернетика, объясняющая, как недостигнутая еще цель определяет движение к ней;
- теория стресса, обнаруживающая сходный механизм в совершенно различных явлениях;
- теория относительности и принцип дополнительности, названные «еврейской физикой».
Еврейский стиль мышления = готовность к поиску → развитие передовой культуры и науки.
В иудаизме человек — не «раб Божий», но и партнер, и собеседник Бога в процессе собственного развития и самостановления. Конечная цель его — не слепое следование догмам, а максимальное раскрытие своих возможностей, самореализация в духовной и интеллектуальной сфере и тем самым — приближение к Богу. Человек сам ответствен за степень своей самореализации. Это повышает самоуважение — условие поисковой активности. Униженное положение, навязанное обстоятельствами, не в состоянии подавить глубокого самоуважения того, кто с детства воспринял себя ответственным партнером Бога. Отсюда «жестоковыйность», по выражению Торы, которая заставляла предпочесть костер инквизиции отречению и возвращала народ к оружию после каждого военного поражения. Чтобы вести борьбу, которая представляется безнадежной, нужно обладать высоким самоуважением, нужно, чтобы критерий деяний был внутри, а не вовне. Эта позиция отличала аристократов и евреев. Уважение к себе как к микрокосмосу, сопоставимому с макрокосмосом, пронизывало еврейскую философию и входило в кровь и плоть даже тех евреев, кто не чувствовал прямой связи с религией.
Еврейские интеллектуалы, бежавшие в 30-х годах из Германии в Палестину и вынужденные стать каменщиками на строительствах, не позволяли обращаться к себе иначе как «господин профессор». На другое обращение они просто не реагировали. Это ощущение за собой права оставаться «господином профессором», сохранение достоинства является первостепенным условием преодоления трудностей.
Вскоре после революции 1917 года евреи в России заняли ключевые, непропорциональные их численности, позиции в социальной, научной и художественной жизни страны, оказавшись более конкурентоспособными, чем представители других наций. Уровень поисковой активности, обусловленный воспитанием и обучением, гибкость мышления, отшлифованная Талмудом, и традиционное уважение к Книге и образованию, сыграли свою роль. Но, как бы по системе отрицательной обратной связи, чем больших интеллектуальных успехов достигали евреи, тем дальше отходили они от религиозных первоисточников. С точки зрения развития и формирования стрессоустойчивости — поисковой активности, многозначности мышления и самоуважения — этот отход от традиционного воспитания не был бы бедой, если бы имелся адекватный его заменитель, действующий с раннего детства. Но такого заменителя не было. Напротив, еврейские дети, как и все прочие, обучались в школе тоталитарного строя, с ее установкой на развитие однозначного мышления, на подавление поиска и на девальвацию личности. Разумеется, очаг, горевший на протяжении многих предшествовавших веков, не мог угаснуть сразу и бесследно, он тлел в семьях и подогревал протест.
Обученная беспомощность труднее формировалась у евреев, чем у остальных народов. Этим объясняется вековая ненависть тоталитарных режимов к евреям: они, в силу воспитания, всего устойчивей к обученной беспомощности, без которой тоталитарный режим обречен.
Без постоянной тренировки поисковая активность угасает: в последних волнах алии так много людей, не способных противостоять обученной беспомощности. Советские евреи в массе своей нерелигиозны. Выросшие в условиях повседневного идеологического давления, они чрезвычайно чувствительны к любым попыткам такого давления. Лобовая религиозная агитация, да еще в условиях Израиля, где религия не отделена от государства, вызывает у многих психологически оправданное чувство протеста. В то же время большинство евреев интересуется особенностями еврейской психологии, проблемами стрессоустойчивости. Анализ роли, которую сыграла религия в развитии еврейской психики и мышления и в преодолении обученной беспомощности, поможет обратить внимание на те аспекты религиозного воспитания, которые будут интересны и привлекательны для представителей новой алии. Евреи сохранились как народ благодаря Книге: физически выжили, не сломались под ударами судьбы и сохранили поисковую активность.