ТВОРЧЕСКИЙ ИМПУЛЬС: ПРОИСХОЖДЕНИЕ ТЕХНОЛОГИИ И ИСКУССТВА.

Часть 1.

Данный текст — вольная интерпретация содержания главы монографии Палмер Д., Палмер Л. «Эволюционная психология. Секреты поведения Homo sapiens». http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Psihol/palmer/

Ниже Вы узнаете:

1. Почему поведение, связанное с использованием орудий, не всегда является признаком интеллекта?

2. Когда наши предки впервые начали использовать орудия?

3. Каким образом искусство может быть объяснено как продукт естественного отбора?

СОВЕРШЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК: ЧУДЕСА СУЩЕСТВУЮТ. И В ЭТОМ НЕТ НИЧЕГО «ЧУДЕСНОГО».

Возможно, я злоупотребляю вниманием и терпением моих читателей, обрушивая на них философическую заумь текстов из рубрики «ФИЛОСОФИЯ НОВОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ». В самом деле, люди пришли в группу, интересуясь: «Как учить детей?» — практически. Философские обоснования их волнуют далеко не всех.

И тем не менее без философии им не обойтись. Философии в хорошем смысле слова. И вот почему. Бесполезно давать практические рекомендации о том, что и как следует делать с детишками. Ведь все дети слишком разные. Своими психическими конституциями. И потому в педагогике нет и быть не может универсальных приемов и обобществленных методик. Как и тупо «обезьяннего» их копирования. И воспроизведения. Типа: «я работаю по-Шаталову» или «я работаю по-Никитину», или «по-Амонашвили»… «По-Амонашвили» работает только сам Амонашвили. А педагог Кузькин или родитель Пупкин, работающие «по-Амонашвили», всегда останутся нелепыми и бесплодными имитаторами, рискующими искалечить духовный мир своего ребенка неуместными подражаниями, используемыми без смысла — формально и нелепо.

По-хорошему каждый педагогический прием воздействия на ребенка должен сопровождаться разъяснением причин именно его выбора из целого арсенала. Потому что единственным оправданием выбора может быть только его адекватность психической конституции данного конкретного ребенка. И ситуации, где эта конституция «срабатывает». А значит нужно знать и каждую конкретную психическую конституцию, и необозримо разнообразный арсенал педагогических приемов. А еще лучше уметь изобретать самому — свои собственные — всякий раз новые «свежие» приемы и приемчики, соответствующие неповторимым жизненным ситуациям общения с детишками. И вот тут-то без философии не обойтись. Без правильной — настоящей философии, научающей видеть за частным общее, а в общем находить частное.

Вы можете подумать: а при чем здесь фундаментальный для участников группы вопрос: «Как учить детей?» и вся эта лабуда с нашими далекими и недалекими предками — гоминидами, приматами? К чему эти сказки про их орудийную и не вполне орудийную деятельность? Про лохматый животный интеллект, который то ли рефлексы, то ли инстинкты, то ли зачатки разума — не поймешь…? И нужно ли так глубоко забираться в дебри палеопсихологии, когда речь-то идет о наших теперешних детях? Которые давно уже не обезьяны. И даже все уже без хвостов.

Мой ответ: нужно. И вот почему. Наше мышление находится в наркотическом плену восторга, порожденного осознанием нашей разумности. Рациональность и культ Разума это, на самом деле, та самая подлинная религия, которая объединяет все цивилизованное человечество, под которым я понимаю всех людей в диапазоне от умеющих читать-писать и вплоть до самых знаменитых академиков и Нобелевских лауреатов. Иллюзия или, если хотите, отчаянная вера в Разумность человеческой природы, нисколько не подкрепленная убедительными аргументами, бессознательно объединяет христиан и мусульман, буддистов и даосистов, иудеев и зороастрийцев, и всех прочих колдунистов-шаманистов-вудуистов-брахманистов-синтоистов…

Поэтому вся наша педагогика, по установившейся со времен античности порочной традиции, направлена на работу исключительно с разумной частью человеческой души, напрочь игнорируя ее иррациональную основу. И, по большому счету, с этим, в конце концов, и связаны все неразрешимые проблемы педагогики. Если где-то кто-то кого-то не способен чему-либо научить или воспитать, зри в корень: ищи рефлекторную, инстинктивную, бессознательную причину своей неудачи, разберись в иррациональной части детской, а заодно и своей собственной, души. И неудача станет удачей. Потому что психика человека, или, иными словами, душа есть органическое единство сознательного и бессознательного, разумного и инстинктивного, рационального и иррационального. И невозможно разобраться в одной из них, игнорируя другую. Потому что это не просто комплементарные «половинки» единого целого: «инь» и «янь». Это органически единый субстрат, где иррациональное является почвой, фундаментом, на котором вырастает рациональное. Этот субстрат нашего поведения представлен в анатомии центральной нервной системы своими собственными «удельными» нервными центрами: подкоркой — старой корой и новой корой больших полушарий. Не так давно я не случайно подробнейшим образом рассказывал о раздельно-автономной и целостно-совокупной работе ЦНС человека и особенно спинного и головного мозга:

Я готовил вас, таким образом, к серьезному осмысленному восприятию теперь публикуемой информации о поведении — и наших далеких предков, и Вас самих, любезные и, конечно же, Ваших — наших с Вами — детей. Потому что все мы «немножечко» все-таки животные. И это досадно-благословенное недоразумение и является тем самым загадочным фактором нашей жизни, доставляющим столько хлопот. И всегда будущим их доставлять. Хотя, возможно, и с менее катастрофическими последствиями. Ведь «мы все-таки умнеем год от года», как пел В. Высоцкий. Но, умнея, мы не перестаем и никогда не перестанем иметь дело с нашим бессознательным звериным началом. Мы только научимся лучше с ним обходиться. Правильно. Разумно! И, может быть, управлять им. Хотя для этого нужно слишком много знать. И уметь. И иметь сильную Волю, которая никогда не бывает сама по себе — без такого же могучего Разума. Потому что Воля без Разума это всего лишь Упрямство. Или тупая «упертость». Ну, это-то, я надеюсь, Вам всем знакомо.

Если же Вы спросите меня: а зачем нам уметь отделять разумное начало от инстинктивного в поведении наших детей? Есть ли у этого умения, помимо теоретического еще и какой-то практический эффект? Я отвечу: практический эффект есть. И его значение трудно переоценить. Чем моложе человек, тем больше в его поведении инстинктивных поступков. Чем старше он становится, тем больше в его поведении становится поступков разумных. С возрастом соотношение инстинктивного и разумного начал изменяется в сторону сокращения инстинктивного животного начала и увеличения удельного веса разумности. И если Вы — взрослый человек — построите диалог с Вашим ребенком с позиции Разума, Вы рискуете остаться непонятым. Так, например, до сознания ребенка никогда не дойдут в адекватном ему виде любые проповеди, воздействия которых пытаются добиться изощренностью логики доказательств. Здесь нужна иная логика. Она уже позабыта взрослыми в их детстве. И как ее вернуть знают только немногие психологи. Или еще более редкие мудрецы, способные сохранить в себе инстинктивное детство на всю жизнь, не обезобразив его гримасами разумности. И, вместе с тем, не деформировав свой Разум первобытной животностью.

Совершенный человек все-таки существует. Но в очень эксклюзивных пропорциях. На фоне подавляющего большинства заурядных человеков этот феномен, в психике которого налажено волевое гармоническое взаимодействие Мира Инстинктов и Мира Разума — комплементарное и не агрессивное по отношению к друг другу, трудно различим и плохо узнаваем остальными человекообразными. И лишь в критических ситуациях, когда адекватно используется поведенческий арсенал одного из миров — неожиданный на фоне всеобщего заблуждения — эти люди обнаруживаются остальными. И воспринимаются, как источники чуда. Как мастера меча в средневековой Японии.

ТВОРЧЕСКИЙ ИМПУЛЬС: ПРОИСХОЖДЕНИЕ ТЕХНОЛОГИИ И ИСКУССТВА.

(Конспективно)

1. Орудийное поведение и интеллект.

2. Начало орудийной деятельности человека.

3. Естественный отбор и Искусство.

Человеческая деятельность существенно изменяет облик планеты Земля.

Технологии (рациональные программы) этойдеятельности адаптируют мир к человеческим потребностям. Источники технологий – символическое мышление (… язык …) и порождаемая ими культура разумного мышления и переживания.

Скорость возникновения разумных технологий на протяжении эволюции вида постепенно нарастала:

• социальные технологии (общежития, кооперации, управления, взаимопомощи, воспитания, лечения, секса…);
• кулинарные технологии;
• обработка камня, кости, дерева, металла;
• военные технологии;
• политические технологии;
• информационные технологии…

Технология удовлетворения прагматических материальных потребностей – утилитарная.

Технология, лишенная прагматической функции – неутилитарная = искусство.

Цель искусства – воспроизводство образов субъективного внутреннего мира.

Искусство непосредственно не повышает выживаемость. Но это часть нашего поведенческого репертуара и, опосредованно, оно влияет и на качество породы, и на её выживаемость и репродуктивный успех.

Использование орудий.

Первым орудием человека была Речь, а первой технологией — коммуникация по установлению социального иерархического порядка.

Предпосылка искусства – утилитарная технология, хотя они отличаются конечными целями.

В мире животных.

Животные, не принадлежащие к роду Homo, создают и пользуются орудиями.

Использование орудий – внешнее приложение какого-то объекта среды с целью изменения формы, положения или состояния другого объекта, другого организма или самого пользователя:

• генетически запрограммированное,
• усвоенное (выученное).

«Научение» врождённое: генетическиунаследованные программы поведения, составляющие базовые моторные компоненты использования орудий, которое с виду высоко когнитивно.

Научение: выработанная в онтогенезе часть «жесткой» наследственной программы использования орудий.

1) Хищный клоп ловит термитов, приклеивая фрагменты термитника к своему телу, что позволяет ему приблизиться к отверстию, не вызвав тревоги у термитов. Далее хищник хватает рабочего термита, который удерживается перед отверстием за передние ножки в качестве приманки. Когда к пойманному термиту приближаются другие «рабочие», чтобы выяснить, что произошло, клоп их ловит и съедает.

Огненный муравей использует сор для того, чтобы добывать капельки меда.

2) Дятловые вьюрки Галапагосских островов подбирают ветки или колючки кактусов и используют их для исследования отверстий и трещин в деревьях и под корой. Когда попадается насекомое, веточка или колючка кактуса используется для его прокалывания или исследования.

Чайки бросают ракушку по несколько раз, ориентируясь на площадки-мишени, делая необходимые поправки с учетом высоты и ветра. Сноровка приобретается научением.

3) Млекопитающие, не принадлежащие к приматам, повторно используют орудия в различных ситуациях: африканский слон, азиатский слон, белый медведь и морская выдра. У белых медведей и морских выдр инструментальная деятельность подчинена добыче пищи. Слоны используют орудия при уходе за телом: при избавлении от паразитов и охлаждении тела.

4) Среди 175 видов высших приматов только шесть регулярно используют орудия на свободе: три вида обезьян-капуцинов (Новый Свет), и три вида человекообразных приматов (шимпанзе, горилла, орангутан). Среди них только шимпанзе последовательно и регулярно использует орудия в естественных условиях. Среди шимпанзе форма и частота использования орудий варьируют от одной популяции к другой: «выуживание» прутиками термитов, раскалывание орехов камнями, у многих популяций использование орудий вообще никогда не наблюдалось.

Навыки выуживания термитов передаются следующему поколению научением. Детеныши в возрасте до двух лет следили за своей матерью и ее действиями, когда она выуживала насекомых из термитника. Они манипулировали выброшенными орудиями и, играя, проделывали отверстия в термитнике, имитировали жесты, использовавшиеся при собирании насекомых (обтирание).

На прямое научение у каждого индивидуума уходит много времени, прежде чем произойдет интеграция отдельных операций, как правило, завершающаяся примерно к пятилетнему возрасту.

Уровень способности использовать орудия у шимпанзе зависит от возраста.

«Спонтанное» использование орудий обезьянами проявлялись в неподкрепленных ситуациях свободной игры, когда под рукой имелись манипулятивные объекты.

Несмотря на различия физических свойств манипулятивных объектов (коробки, палки, куски ткани, веревка), они использовались  схожим образом (животные потребности):

• демонстрация агрессивности,
• уход за шерстью,
• исследование,
• строительство гнезда.

Когда шимпанзе давали палки, они использовали их для исследования любых доступных отверстий или щелей, вытаскивали орудие обратно и слизывали с него любой предмет и влагу, приставшие к орудию.

Палкой агрессивно размахивали, ломали на куски, которые складывали, чтобы на них улечься.

Когда обезьянам давали две палки, одна из которых имела на конце отверстие, шимпанзе почти всегда всовывали одну палку в отверстие второй – результат ассоциативного научения, достигаемого случайной манипуляцией орудием.

Определенные жесткие моторные программы предрасполагают шимпанзе к определенным действиям с орудиями, но чтобы фактически применить эти действия к решению проблем, связанных с выживанием, требуется более высокое когнитивное функционирование.

• При выуживании термитов орудия подбираются на более коротком расстоянии от «рабочей площадки», чем при раскалывании орехов кола.
• Из орудий-удилищ от 85 до 94% подбираются в пределах досягаемости руки, тогда как только 75% отбойников, использующихся при раскалывании орехов, находятся на «наковальне» или на расстоянии вытянутой руки.
• Раскалывание орехов требует более высокой координации и контроля движений, чем ловля термитов. Слишком сильный удар может раздробить орех, почти не оставив съедобных частей. Еще большие трудности возникают при раскалывании орехов кола на дереве, поскольку использование отбойника должно предвидеться до того, как шимпанзе залезет на дерево. Оно требует аккуратного перемещения отбойника и орехов между ртом, руками и ногами в промежутках между фазами выполнения задачи.
• Две самые трудные операции выполнялись почти исключительно самками, которые получали сколотый камень, нанося удары по твердому ореху. Возможно первыми изготовителями орудий у людей были женщины, которые создавали каменные артефакты, когда использовали каменные отбойники, занимаясь собирательством.

Каменные «артефакты», производимые современными шимпанзе, не подобны каменным орудиям ранних гоминидов. У шимпанзе удар камня-отбойника по ореху идет перпендикулярно к плоской поверхности отбойника, проходя через его центр тяжести. Напротив, каменные орудия гоминид использовались как режущие, раскалывающие и рубящие инструменты. Орудия гоминид сточены по всей длине своих краев, значит пользователи регулировали положение орудий, с тем чтобы использовать оптимальную из имевшихся режущих поверхностей.

Современных человекообразных обезьян можно обучить изготовлению и использованию простых каменных орудий. Но каменные орудия, произведенные свыше двух миллионов лет назад, были изготовлены с большей точностью и пониманием углов скалывания. Техника современных обезьян — «случайное битье», позволяющее получить осколки камней, напоминающие естественные эолиты, созданные геологическими силами. Вероятно, самые ранние каменные орудия остаются незамеченными, поскольку напоминают камни, сформированные климатическими и геологическими силами.

Первобытные технологии.

Первое использование орудий гоминидными предками носило случайный характер, напоминая инструментальную деятельность современных шимпанзе. В качестве орудий — ветки, листья, палки или камни, которые оказывались под рукой.

Олдовайская (Эфиопия) индустрия галечных орудий (св.2,5 — 1,5 млн. лет назад): чопперы (колуны), скребки, видоизмененные ударами камнем о камень.

Применение: разбитие костей для извлечения костного мозга, расчленение трупов животных. Олдовайская технология сохранялась почти без изменений более миллиона лет.

Автор — человек умелый (Homo habilis).

Ашельская каменная индустрия (ок. 1,7  млн — 200 тыс. лет лет назад): большие, бифациальные (оббитые с обеих сторон, с симметричным режущим краем) рубила, кирки, кливеры (топоры). Основное орудие универсальное — рубило в форме капли с острыми тонкими сколотыми краями и острием, с утолщенным основанием (удобно держать в руке).

Использовались при разделке животных, при обработке дерева, шкур и костей.

Переход от использования твердого каменного отбойника, когда отщепы откалывают от каменного ядра, к «мягким» отбойникам: кость и оленьи рога.

Автор — человек прямоходящий (Homo erectus).

Миграционное рассеяние → Африка, Европа, Азия.

Технология (случайность, сохранённая имитацией) сохранялась сотни тысяч лет на огромных пространствах. Рубила улучшались: самые ранние ашельские рубила — очень толстые в среднем поперечнике, одна сторона более плоская, чем другая, а к концу ашельского периода рубила стали симметричными и тонкими.

Темп появления новшеств медленнее скорости биологической эволюции = ещё не Культура!

Мустьерская каменная индустрия (200 тыс. — 40 тыс. лет назад): боковые скребки, ножи с обухом, рубила, зазубренные ножи, наконечники копий.

Тщательная подготовка каменного ядра перед началом откалывания.

Неандертальцы. На некоторых стоянках вместе с этими орудиями обнаружены останки человека разумного архаичного (Archaic Homo sapiens).

Ножевая индустрия позднего палеолита (100 — 40 тыс. лет назад):  

Нож – отщеп, длина которого вдвое больше ширины и который обычно имеет прямые параллельные стороны и отбивается от подготовленного каменного ядра.

Техника штамповки или опосредованных ударов.

Ножи могут использоваться без видоизменений или быть полуфабрикатами скребков, резцов, серповидных ножей и шил. Ими изготавливали двусторонние остроконечники и инструменты из кости и рога.

Человек разумный современного типа (Homo sapiens sapiens).

Использование орудий как селективный фактор эволюции.

Разнообразные приемы обработки камня:

• сильные, мягкие и опосредованные удары, давление;
• 22 — 19 тыс. лет назад открыта обработка кремня нагревом и охлаждением, чтобы раскалывать его с высокой точностью;
• 18 — 12 тыс. лет назад изобретены гарпунные наконечники и копьеметалки;
• 10,5 тыс. лет назад — использование лука и стрел.

Эволюция человеческой кисти (состоит из тех же мышц, костей и сухожилий, что и кисть шимпанзе),  обладает особенностями, обеспечивающими сохранение захвата и устойчивость ладони:

1) длинный большой палец (относительно остальных пальцев);

2) структуры в середине ладони, способствующие устойчивости;

3) расположение мышц ладони, обеспечивающее захват;

4) большой, указательный и средний пальцы крупны и функционируют как единое целое;

5) кончики пальцев приплюснуты и имеют широкие подушечки.

Праворукое доминирование:

• у ≈ 90% современных людей доминирует правая рука, у 10% — левая;
• в дописьменных культурах праворукость менее выражена, чем в письменных;
• зародилась ≈ 1,9 млн лет назад вследствие асимметрии головного мозга и незначительного увеличения у левой затылочной и правой лобной долей: оббивание камней требует различных  функций обеих рук (одна рука держит камень в устойчивом положении, а другая наносит точные удары) → специализация полушарий мозга.

Изготовления орудий → эволюция языка.

Когнитивные способности гоминид:

• орудия олдовайской культуры могли быть получены с помощью спонтанных проб и ошибок, в ходе которых возникали цепочки случайных операций, образы которых сторонние наблюдатели могли запомнить и воспроизвести: их создание требовало (?) внутренних образов — представления типа задачи, цели для которой предназначалось орудие = преоперациональный интеллект (Ж. Пиаже): дети от 2 до 7 лет могут пользоваться символами, думать и использовать речь, но не рассуждают логически;
• ашельские каменные орудия (300 тыс.лет) — операциональный уровень интеллекта: зеркальная симметрия должна предвидеться до создания артефакта, с тем чтобы заранее устранить возможные ошибки. Симметрия активно конструируется посредством априорного воображения обратимости: изменения формы на обратную вдоль средней линии. Это требует одновременного представления формы и ее противоположности.
• Симметричные артефакты могли быть созданы случайно, и если они устраивали, процедуры их изготовления могли быть включены в передаваемые традиции.

Эстетическая манипуляция.

Искусство плейстоцена.

Эстетическое чувство – утонченный вариант образного восприятия, общего с другими животными.

Сенсорное восприятие различных животных видов формировалось в процессе адаптации к среде обитания, обладающей специфическими характеристиками с доминированием некоторых определённых оттенков цвета, запахов, звуков… Среди них можно отличить принадлежащие источникам и носителям, как позитивных (комфорт и удовольствие), так и негативных эмоций (страх, голод, холод).

С развитием технологической компетентности изготовления орудий, попутно совершенствовалось «перцептивное суждение» (образная память → образное мышление),некогда превратившееся в эстетическое чувство: рубила, произведенные 500 – 100 тыс. лет назад, свидетельствуют о движении в сторону все большей прагматичности, удобности, функциональности, симметрии (и красоты). Красота этих орудий – закономерный (критерий красоты — целесообразность) побочный продукт их растущей эффективности.

1) Стоянка в Юго-Восточной Англии (200 тыс. лет назад) свидетельствует о появлении подлинного эстетического чувства: найдено рубило, сознательно (?) сформированное вокруг окаменевших останков морского ежа, вкрапленных в кусок кремня. Кроме этого каменного орудия с естественным украшением, обнаружены куски кремнистого сланца, содержавшие остатки кораллов, которые были перенесены на другую стоянку, находившуюся примерно в 200 километрах от первой. Фрагменты кораллов специально покрыты красной охрой, используемой при посмертном раскрашивании тела (знак табу пожирания). Сообщества Homo erectus в Африке собирали охру для ритуального раскрашивания тела уже 1,6 миллиона лет назад.

2) В Сев. Европе найдена костяная флейта возрастом 82 — 43 тыс. лет. Теория музыкальной гаммы  разработана не ранее 600 г. до н. э. в Вавилоне, эта флейта, возможно, была способна брать четыре ноты из гаммы.

3) Зуб мамонта, превращенный в декоративный амулет возрастом примерно в 100 тыс. лет.

4) Люди современного типа, жившие в Восточной Европе около 27 тыс. лет назад, создали первые керамические фигурки людей и животных из глины, обожжённой в печи: статуэтки женщин («Венеры«) из слоновой кости, известняка и шпата, в дополнение к керамическим фигуркам. Развитые женские формы с крайне большими грудями, ягодицами и животом (акцентирование внимания на большом запасе жировой ткани или на продвинутой стадии беременности). Голени внизу заострены при отсутствии ступней, а лица изображаются редко.

5) Пещера Альтамир (Сев. Испания): пещерные рисунки бизона, лошадей и других животных, окрашенных в красный, желтый и черный цвета. Художник использовал естественные выпуклости и углубления в скале, чтобы придать изображенным животным реалистичное трехмерное качество.

Пещерная живопись (ок. 35-10 тыс. лет назад): в течение 25 тыс. лет общий тип произведений искусства устойчив на огромном пространстве Европы, а индустрия орудий — развивается: художественные формы — часть ритуальной традиции.

Наиболее распространенные изображения – лошадь, бизон и бык и абстрактные элементы — точки, линии, квадраты и другие символические образы (анализ целостного графического образа?). Отсутствует прямая связь между охотой на нарисованных животных и частотой их изображения: кости оленя = до 98% останков животных, найденных на этих стоянках, однако это животное почти  не представлено на пещерных рисунках. Изображены животные, охотиться на которых было опасно: пещерные медведи, львы и шерстистые носороги.

Адаптивное значение искусства.

А были ли эти древнейшие артефакты «ПРОИЗВЕДЕНИЯМИ ИСКУССТВА»?

Косметика и бижутерия (украшение тела) родились из утилитарного раскрашивания охрой трупов для обозначения табу их поедания. Украшения тела → привлекательность для сексуального партнёра = адаптивная функция.

Произведения искусства не утилитарны и прямо не способствуют выживанию.

Адаптивное значение искусства связано

• с его влиянием на развитие интеллектуальных функций и
• с его способностью сплачивать общество в единое целое отчего повышается потенциал выживания для индивидуумов, живущих внутри этих групп.

ИСКУССТВО рождается из РИТУАЛА и ИГРЫ и содержит в себе самом собственное подкрепление в виде удовольствия от свободной игры авторских сил.

Навыки, выработанные для изготовления орудий труда, применялись для украшения этих орудий особыми символами, а также тел их пользователей.

Определенные конфигурации линий, формы, цвета и звука в произведениях искусства вызывают у наблюдателей эмоциональный резонанс → чувство социальное общности — в силу тождества ассоциаций, образов памяти, усвоенных в результате принадлежности к одному и тому же гео-биотопу, социальной традиции = эмоциональное соавторство. Каждая конфигурация – стимул, запускающий нервный механизм, заставляющий наблюдателя совершать определенное внутреннее или внешнее действие.

Происхождение текстиля и одежды.

Мало информации об объектах, которые быстро приходят в негодность – снасти, плетеные изделия. Более 40 тыс. лет назад люди научились сплетать волокна растений → текстильная индустрия.

Плетеные объекты → утилитарные функции: корзины (хранение, переноска), сети (охоты), одежда.

Сознание и символическая Вселенная.

Социальная коммуникация ускорила эволюцию мозга и интеллекта: усвоение идеи, что другие мыслят схожим образом и использование этого открытия для манипуляции поведением других.

Возникновение самосознания (рефлексии): ментальный конструкт самого себя как определенной сущности, отличной от всего остального.

Зачатки самосознания у шимпанзе: на лоб обезьяны, пока она находилась под анестезией, нанесли лишенную запаха красную краску. Когда животное пришло в сознание, рядом с его клеткой поставили зеркало. Животное попыталось стереть краску со лба, а также располагалось под различными углами перед зеркалом, с тем чтобы видеть те участки собственного тела, которые иначе нельзя было увидеть. Тесту с зеркалом подвергали другие виды человекообразных обезьян, включая орангутана и  горилл, воспитанных людьми. С зеркальным тестом быстро справляются не все человекообразные обезьяны; часто им требуется пробыть рядом с зеркалом длительное время, прежде чем они поймут, что разглядывают.

Ни один из представителей других животных видов, кроме людей и человекообразных обезьян не узнавал себя в зеркале. Мартышки сначала агрессивно реагируют на своё отражение, как на представителя собственного вида, вторгнувшегося на их территорию, но, в конце концов, привыкают к нему и перестают его замечать.

ТВОРЧЕСКИЙ ИМПУЛЬС: ПРОИСХОЖДЕНИЕ ТЕХНОЛОГИИ И ИСКУССТВА.

(Развернутый текст)

1. Почему поведение, связанное с использованием орудий, не всегда является признаком интеллекта?

Успех нашего вида связан с освоением нами внешней среды. Хотя все живые организмы в определенной мере изменяют мир, влияние человека сказывается почти на каждой экологической нише на этой планете и даже распространяется вовне на другие миры в Солнечной системе. Средства, с помощью которых мы контролируем и изменяем материальный мир, удовлетворяя свои прихоти, — технология. Анализ технологических новаций: электронной коммуникации, космических полетов, глубоководных аппаратов, компьютеров… свидетельствует о пропасти между нашим видом и всеми остальными формами жизни.

Подобная пропасть очевидна и когда мы сравнивали языковые способности различных видов. Именно язык делает возможным создание технологий. Язык и передача культурной информации, которую он обеспечивает, — необходимые составляющие технологического развития.

Скорость, с которой создавались технологические изобретения, возрастала в течение десятков тысяч лет. Каменный топор являл собой «передний край» технологии на протяжении свыше 1 200 000 лет, почти не меняясь в своей базовой конструкции. И всего лишь 66 лет отделяют полет братьев Райт от прогулки Нила Армстронга по поверхности Луны. Сегодня темп технологических изменений стремительно нарастает, и, если не произойдет коллапса цивилизации, он будет ускоряться.

Технологию, используемую для освоения физической среды, можно классифицировать как утилитарную: машиностроение, земледелие, садоводство, добыча твердых или жидких полезных ископаемых… Ее цель — удовлетворять наши материальные потребности.

Технологию, лишенную функции удовлетворения материальных потребностей, можно назвать неутилитарной: наука и искусство. Ее цель — удовлетворять наши духовные потребности. Искусство, наука непосредственно — без предварительного воплощения в феномены утилитарных технологий — не повышают выживаемость. С этой точки зрения прямо — непосредственно они не способствуют выживанию. И тогда возникает сомнение, что они — результат естественного отбора. Однако наука и искусство — часть нашего поведенческого репертуара, поскольку они таки повышают выживаемость и репродуктивный успех, хотя и менее очевидным способом, чем приемы утилитарной технологии.

Использование орудий

Необходимая предпосылка искусства — утилитарная технология, хотя они отличаются по конечным целям. Нужно было достичь определенного уровня технологической сложности, прежде чем стало возможным создание произведений искусства. Технология берет свое начало в использовании простых орудий, которое распространено у многих видов, в том числе и у наших ископаемых предков.

В мире животных

Когда-то использование орудий рассматривалось как исключительно человеческий атрибут и являлось для многих определяющей характеристикой человека. Считалось, что использование орудий — это прямой признак когнитивных способностей и культурного потенциала. Когда выяснилось, что виды, не принадлежащие к роду Homo, в том числе многочисленные беспозвоночные, создают орудия и пользуются ими, это заставило людей пересмотреть уникальность своих способностей, а также те выводы, которые можно сделать из факта подобной деятельности.

Хотя понятие использования орудий кажется достаточно очевидным, в период с 1963 по 1980 год исследователями было предложено множество разных определений. Для наших целей мы воспользуемся следующим определением использования орудий:

«Использование орудий — это внешнее приложение какого-то незакрепленного объекта среды с целью более эффективного изменения формы, положения или состояния другого объекта, другого организма или самого пользователя, при котором пользователь держит или переносит орудие во время использования или непосредственно перед ним и отвечает за должную и эффективную ориентацию орудия .»

Согласно этому определению, многие паттерны когнитивного манипулятивного поведения высокого уровня, демонстрируемые животными, не являются использованием орудий. Одной из иллюстраций этого служит полевое исследование раскалывания ракушек серебристыми чайками, проведенное в Кейп-Коде, штат Массачусетс. Чайки обычно бросают одну и ту же ракушку по несколько раз, ориентируются на площадки-мишени, которые находятся вне поля зрения в момент захвата жертвы, демонстрируют адекватный выбор площадок-мишеней и делают при бросании необходимые поправки с учетом высоты и ветра. Сноровка приобретается посредством научения. Такое бросание ракушек у чаек можно сравнить по когнитивной сложности с выуживанием термитов у шимпанзе.

Как видно, сложное поведение необязательно подразумевает сложные когнитивные способности. «Язык пчел» — определенно сложная форма символической коммуникации, но она основана на жестких генетических предпосылках, а не на высоком уровне когнитивной гибкости. Аналогичным образом, наиболее хитроумное использование орудий среди животных демонстрируют беспозвоночные. Например, распространенный в Центральной и Южной Америке хищный клоп ловит термитов следующим образом. Сначала он находит термитник, кем-то потревоженный, с отверстием, которое еще не успели заделать члены колонии. Затем клоп приклеивает фрагменты термитника к своему телу, что позволяет ему приблизиться к отверстию, не вызвав тревоги у термитов. Далее хищник хватает рабочего термита, который удерживается перед отверстием за передние ножки в качестве приманки. Когда к пойманному термиту приближаются другие «рабочие», чтобы выяснить, что произошло, клоп их ловит и съедает. Огненный муравей — еще одно насекомое, которое применяет орудия — использует сор для того, чтобы добывать капельки меда. Кроме насекомых демонстрируют использование орудий классы беспозвоночных: паукообразных, ракообразных, головоногих и брюхоногих.

Если животное, использующее орудие, морфологически и физиологически подобно нам, то мы, как правило, соотносим научение, понимание причины и следствия, а иногда и загадочное качество, называемое «научением путем инсайта» со способностью использовать орудия. С другой стороны, когда орудие использует насекомое или какое-то другое животное, находящееся в нижней части лестницы природы Аристотеля, мы считаем такое поведение генетически запрограммированным автоматизмом. Этим предполагается, что «усвоенное (выученное) использование орудий» и «запрограммированное использование орудий» представляют собой полюса одного континуума. Научение может быть необходимой частью даже наиболее «жесткой» программы использования орудий, и, наоборот, врожденные паттерны поведения могут составлять базовые моторные компоненты использования орудий, которое с виду высоко когнитивно.

Исследование усвоения инструментальной деятельности у большой группы содержащихся в неволе шимпанзе обнаружило, что уровень способности использовать орудия у шимпанзе, по-видимому, зависит от возраста, а не от объема релевантного опыта. Установлено, что большинство, а то и все паттерны моторного поведения, демонстрируемые при «спонтанном» использовании орудий этими обезьянами, появлялись в неподкрепленных ситуациях свободной игры, когда под рукой имелись манипулятивные объекты. Несмотря на радикальные различия в физических свойствах манипулятивных объектов (коробки, палки, куски ткани, веревка), они использовались очень схожим образом. Обычно проявлялись четыре общих паттерна поведения, которые, соответствовали:

1) демонстрации агрессивности,

2) уходу за шерстью,

3) исследованию и

4) строительству гнезда.

Когда шимпанзе давали палки, у них отмечалась устойчивая тенденция использовать их для исследования любых доступных отверстий или щелей, вытаскивать орудие обратно и слизывать с него любой предмет и влагу, приставшие к орудию. Палкой также можно агрессивно размахивать в сторону человека или другого обитателя клетки, или же ее можно сломать на мелкие куски, которые шимпанзе могли сложить в определенной части клетки, чтобы на них улечься. Когда обезьянам давали две палки, одна из которых имела на конце отверстие, шимпанзе почти всегда всовывали одну палку в отверстие второй. Частота проявления этой врожденной моторной тенденции лежит в основе решения проблемы доставания объекта двумя палками. Когда шимпанзе сталкивается с проблемой, состоящей в том, что желанный объект находится вне досягаемости, обезьяна может решить ее, вставив одну палку в другую и используя эту удлиненную палку для притягивания к себе объекта. Хотя моторная тенденция вставлять палку в отверстие у шимпанзе, по-видимому, врожденная и обусловлена созреванием, сама по себе она не объясняет проявление инструментальной деятельности. Когда обезьянам предлагали пищу, которую можно было достать только с помощью двойной палки, животные часто соединяли палки вместе, не сознавая, что это действие является решением проблемы. Подобное понимание, по-видимому, зависит от ассоциативного научения, достигаемого посредством случайной манипуляции орудием.

Определенные жесткие моторные тенденции могут предрасполагать шимпанзе к определенным действиям с орудиями, но чтобы фактически применить эти действия к решению проблем, связанных с выживанием, требуется более высокое когнитивное функционирование.

Использование орудий, демонстрируемое многими видами птиц, может представлять промежуточную ступень между генетически запрограммированным и усвоенным использованием орудий. У дятловых вьюрков с Галапагосских островов использование орудий является важным элементом экологической адаптации. Эти птицы подбирают ветки или колючки кактусов и используют их для исследования отверстий и трещин в деревьях и под корой. Когда попадается насекомое, веточка или колючка кактуса используется для его прокалывания или исследования. Без подобного применения орудий у этих вьюрков могут возникнуть такие же большие трудности с добычей пищи, как и у дятла, внезапно лишившегося своего специализированного клюва. Вероятно, этим вьюркам присуща сильная наследственная предрасположенность к выработке инструментальной деятельности.

Использование орудий, демонстрируемое еще одним видом птиц, может лежать ближе к когнитивному концу континуума. Можно сравнить использование орудий у новокаледонских ворон с человеческими культурами периода нижнего палеолита, в которых применялись орудия из камня и кости. Вороны изготавливают и используют два различных типа орудий-крюков, которые помогают им поймать жертву. Использование орудий отличалось высокой степенью стандартизации, явно дискретными типами орудий и применением крюков. Эти особенности ранее никогда не демонстрировались живущими на воле животными, они появляются только в человеческих культурах после периода нижнего палеолита.

Среди млекопитающих, не принадлежащих к приматам, только четыре вида повторно используют орудия в различных ситуациях: африканский слон, азиатский слон, белый медведь и морская выдра. Эти животные отличаются развитым интеллектом. У белых медведей и морских выдр инструментальная деятельность подчинена прежде всего добыче пищи. У слонов, которые применяют орудия с наибольшей частотой и разнообразием среди млекопитающих, не принадлежащих к приматам, использование орудий имеет место главным образом при уходе за телом, например при избавлении от паразитов и охлаждении тела. Это демонстрирует множественность адаптивных функций и истоков инструментальной деятельности у животных.

В свете того факта, что люди являются образцовым примером животных, использующих орудия, следовало ожидать, что другие виды приматов также покажут относительно высокий уровень компетентности в этом поведении. Однако на самом деле среди большинства высших приматов проявления инструментальной деятельности на свободе очень ограничены или отсутствуют. Среди 175 видов приматов только шесть используют орудия на регулярной основе: три вида обезьян-капуцинов (Cebus species), обитающих в Новом Свете, и три вида человекообразных приматов (обыкновенный шимпанзе, горилла и орангутан). Среди этих шести видов только обыкновенный шимпанзе последовательно и регулярно использует орудия в естественных условиях.

Даже среди шимпанзе форма и частота использования орудий заметно варьируют от одной популяции к другой. Некоторые популяции шимпанзе практикуют «выуживание» термитов, другие используют камни, чтобы раскалывать орехи, а у многих популяций использование орудий вообще никогда не наблюдалось. Все это позволяет предположить, что использование орудий у наших ближайших филогенетических родственников очень когнитивно по своему характеру и тесно связано с феноменом, который мы называем культурой.

Навык выуживания термитов передается шимпанзе следующему поколению. Детеныши в возрасте до двух лет следили за своей матерью и ее действиями, когда она выуживала насекомых из термитника. Они манипулировали выброшенными орудиями и, играя, проделывали отверстия в термитнике. Кроме того, детеныши имитировали некоторые жесты, использовавшиеся при собирании насекомых, например обтирание. На прямое научение у каждого индивидуума уходит достаточно много времени, прежде чем произойдет успешная интеграция отдельных операций, как правило, завершающаяся примерно к пятилетнему возрасту. Различные популяции шимпанзе демонстрируют специфические варианты приемов выуживания термитов, и это можно приписать существованию различных традиций. Предполагается, что различия в приемах обусловлены экологическими вариациями.

Однако многие особенности использования орудий у шимпанзе невозможно объяснить вариациями в экологических детерминантах. Изучено использование естественных отбойников в популяции диких шимпанзе в Национальном парке Тай (Кот-д’Ивуар, Западная Африка). Выявлен градиент трудности в инструментальных приемах у шимпанзе, простирающийся от выуживания термитов и раскалывания орехов кола на земле к раскалыванию этих орехов на дереве и раскалыванию орехов панда. При выуживании термитов орудия подбираются на более коротком расстоянии от «рабочей площадки», чем при раскалывании орехов кола. Из орудий-удилищ от 85 до 94% подбираются в пределах досягаемости руки, тогда как только 75% отбойников, использующихся при раскалывании орехов, находятся на «наковальне» или на расстоянии вытянутой руки. Эффективное раскалывание орехов требует более высокой координации и контроля движений, чем ловля термитов. Слишком сильный удар может раздробить орех, почти не оставив съедобных частей. Еще большие трудности возникают при раскалывании орехов кола на дереве, поскольку использование отбойника должно предвидеться до того, как шимпанзе залезет на дерево. Кроме того, оно требует аккуратного перемещения отбойника и орехов между ртом, руками и ногами в промежутках между фазами выполнения задачи. Раскалывание орехов панда выглядит более трудным, чем раскалывание орехов кола на земле, поскольку требует, чтобы орех панда по меньшей мере три раза был точно установлен во время процесса открывания, а также чтобы была точно выверена сила удара. Этот градиент трудности при использовании орудий шимпанзе соответствует половым различиям в инструментальной деятельности. Две самые трудные операции выполнялись почти исключительно самками. Самки получали сколотый камень, нанося удары по твердому ореху панда. Можно предположить, что первыми изготовителями орудий у людей были женщины, которые создавали каменные артефакты, когда использовали каменные отбойники, занимаясь собирательством.

Каменные «артефакты», производимые современными шимпанзе, вовсе не подобны каменным орудиям, оставленным ранними гоминидами. У шимпанзе удар камня-отбойника по ореху идет перпендикулярно к плоской поверхности отбойника, проходя через его центр тяжести. Напротив, почти все ранние каменные орудия гоминид использовались как режущие, раскалывающие и рубящие инструменты. Орудия гоминид сточены по всей длине своих краев, а это свидетельствует, что пользователи постоянно регулировали положение орудий, с тем чтобы использовать оптимальную из имевшихся режущих поверхностей. Каменные орудия, используемые шимпанзе и применявшиеся самыми ранними гоминидами, не имеют каких-либо признаков гомологии, функционального тождества или схожести моторных паттернов.

Современных человекообразных обезьян можно обучить изготовлению и использованию простых каменных орудий. Например, бонобо (карликовый шимпанзе) по имени Канзи получает заостренные осколки (отщепы), нанося сильные молотящие удары или бросая камни о твердую поверхность. Затем он использует осколки, чтобы перерезать шнур, которым завязана коробка, содержащая лакомую пищу. Каменные орудия, получаемые Канзи, не похожи на самые ранние известные нам артефакты гоминид. Каменные орудия, произведенные свыше двух миллионов лет назад, показывают, что они были изготовлены с большой точностью и пониманием углов скалывания. Технику Канзи можно охарактеризовать как «случайное битье», которое позволяет получить осколки камней, напоминающие естественные эолиты, созданные геологическими силами. Можно предположить, что самые ранние каменные орудия, датируемые временем свыше 2,5 миллиона лет назад, просто остаются незамеченными, поскольку они очень напоминают камни, сформированные климатическими и геологическими силами.