АГРЕССИВНОСТЬ И ВОИНСТВЕННОСТЬ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПЕДАГОГИКИ — 2.

3. ДОЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ (ДОРАЗУМНАЯ) ЖИВОТНАЯ АГРЕССИВНОСТЬ.  АГРЕССИВНОЕ БЕЗУМИЕ.

3.1. КРАТКИЙ ОЧЕРК ЭВОЛЮЦИИ ОБЩЕГО КОМПЛЕКСА ЖИВОТНОЙ ПСИХИКИ ГОМИНОИДОВ.

30 млн. лет назад существовало некое животное, от которого позже произошли и нынешние человеки, и теперешние обезьяны – общий предок приматов и человекообразных. Приспосабливаясь к меняющимся условиям среды обитания, представители этого исчезнувшего животного вида менялись, постепенно приобретая качества, всё более делающие их похожими на людей: прямохождение, стабильные составы сообществ с более прочными социальными связями, невиданная у «обыкновенных» животных забота о потомстве, более развитая система общения и взаимопомощи….

Где-то около 9-8 млн. лет назад таких новых, не свойственных обыкновенным животным, качеств накопилось так много и они так отличались от «чисто» животных, что появились основания отнести их обладателей к особому биологическому виду т.н. «гоминоидов» или «гоминид». Сегодня у него еще нет единого названия: разные ученые именуют его по-разному, беря за основу разные признаки, кажущиеся им более или менее важными в определении его сущности. Мы условно назовем его представителей «ПИТЕК-АНТРОП» (ОБЕЗЬЯНО-ЧЕЛОВЕК), имея в виду, что в его анатомии, физиологии, генетике и поведении причудливо соединились свойства и повадки, характерные, как для обезьян, так и для будущих людей.

На каждой стадии эволюции гоминид (человекообразных приматов) для адаптации к изменявшимся условиям среды обитания возникали новые программы инстинктивного поведения. Они «наслаивались» на прежние, не отменяя их, а дополняя, усложняя, конфликтуя — тормозя и перемешиваясь с ними.

На ранних стадиях эволюции у гоминид не было ни Разума, ни Воли. Поэтому они не могли сознательно выбирать среди унаследованного разнообразия поведенческих моделей экземпляры, необходимые в той или иной конкретной ситуации. Выбор и употребление варианта поведения осуществлялся стихийно и случайно — «сам по себе». Случайно одни наши предки больше и лучше заботились о своих детенышах, чем о самих себе… и потому оставляли после себя больше наследников — жизнеспособных продолжений популяции и вида. Так же случайно другие предпочитали больше заботиться о себе любимых, чем о своих детенышах (первобытные «нарциссы» и «чайлдфри») … и не оставляли после себя жизнеспособного потомства.

«Слепую» игру случайностей, длящуюся миллионы лет, в ходе которой выживали (оставляли после себя потомство) носители ПРАВИЛЬНЫХ и ХОРОШИХ – с точки зрения интересов всего вида – поступков и не выживали (не оставляли после себя потомства) носители НЕПРАВИЛЬНЫХ и НЕХОРОШИХ – с точки зрения интересов всего вида –поступков называют ЕСТЕСТВЕННЫМ ОТБОРОМ.

В течение 30 млн. лет постепенно, ценой невообразимо многочисленных жертв, которые те самые наши далекие и давние предки отнюдь не воспринимали, как жертвы, ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР переформатировал инстинктивный — животный тип отношений особей в разумный — человеческий.

800 тыс. лет назад промежуточные (переходные) между приматами и человеком существа — питекантропы СЛУЧАЙНО научились искусственно (произвольно) придавать материальным предметам новые полезные свойства, которыми эти предметы изначально не обладали. Это свидетельствует о появлении в их психике новообразований — духовных, виртуальных образов изделий, не имеющих своего материального воплощения в настоящем, но способных (в умелых руках) обрести его в будущем. Такие психические феномены можно назвать ЗАРОДЫШАМИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ, а процесс их порождения — ЗАЧАТКАМИ ОБРАЗНОГО МЫШЛЕНИЯ. С них начинается отсчет истории человеческого Разума, как способности априорно — до опыта – воплощаться в сенсорно воспринимаемой и материально преобразующей или материально конструирующей деятельности и в одном лишь воображении (виртуально) создавать более или менее сложные образы явлений и предметов, которых еще не существует «на самом деле» — в материальном воплощении и которые еще не представлены в живом сенсорном восприятии.

Около 50 тыс. лет назад сформировался физиолого-анатомический облик вида Человек Разумный. Внешне это были совершенно современные люди, но еще без культурного опыта, который предстояло накопить, выразить и закрепить в знаковых системах (речь, язык, письменность…) в последующие 50 тыс. лет.

На этом рубеже заканчивается История Инстинктивной Психики Человека и начинается История его Разумной Психики.

3.2. ЧТО ТАКОЕ «АГРЕССИЯ»? КАКОВЫ ЕЕ ИСТОКИ И ИСТОЧНИКИ?

В общем комплексе психики антропоидов программа агрессивного поведения – древнейшая. И важнейшая: обслуживает витальные – базовые – потребности нашего вида. И, как таковая, в свою очередь, содержит в себе истоки прочих – позднейших – самых разнообразных программ поведения, на первый взгляд не имеющих какого-либо прямого отношения к каким-либо формам агрессии.

Термин «агрессия» происходит от латинского слова aggressio — нападение. В биологии так называют поведение животных, нападающих или демонстрирующих угрозу нападения на особей своего вида, окрашенное эмоциями страха, гнева, злости и ярости.

Агрессивное поведение — деструктивно и для его субъекта, и для объекта: причиняет вред – физический, репутационный. Оно энергетически затратно: сопровождается гормональным и эмоциональным всплеском. И дискомфортно от потери внутреннего – психического равновесия.

У агрессии всегда есть причины – мотивы:

— внутренние: так называемое, аппетентное поведение, отражающее функциональную зрелость нейронных и физиологических структур биологического организма, ответственных за совершение агрессивных актов;

— и внешние: наличие признаков конфликтных ситуаций в отношениях особей некоторой популяции или между популяциями, провоцирующих переход этих отношений в агрессивные формы споров и борьбы за ресурсы, доступ к которым имеет витальное значение.

Термин «агрессия» используется в более узком смысле – за пределами биологии – при описании политических событий жизни разнообразных социумов. Здесь это — понятие из лексикона политологии и современного международного права, характеризующее любое незаконное, с точки зрения Устава ООН, применение силы одним государством против территориальной целостности или политического суверенитета другого государства.

Виды и формы проявления агрессии.

Агрессия – сложный поведенческих комплекс. Он бывает направлен вовне и внутрь субъекта – источника агрессии, совершается во времени – постепенно вызревая внутри «агрессора» и, совершив некоторую работу, затухает. На ранних стадиях созревания агрессивности формируется некоторое неудовольствие, смутное ощущение нужды, зависти, ревности, оскорбленности, желание мести… Позже, будучи разумно осмысленным, оно превращается сперва в ясно осознанный сенсорный образ – самой потребности, а позже – объекта ее удовлетворения. Впоследствии, выраженный вербально, как идея – стратегия овладения искомым и программа достижения поставленной цели, он включает осмысленный конкретный виртуальный образ цели агрессивного поведения и систему (план) последовательных поступков и операций по овладению ею, а также образ совокупности разнообразных последствий, вызванных его действиями.

Агрессия может быть адресована:

— непосредственно «препятствию удовлетворения потребности» — его физической форме (оболочке) — с целью причинения травматического ущерба или полного ее разрушения,

— либо условиям существования этого препятствия, устранение которых ликвидирует само препятствие.

Уровень физической агрессии в конечном итоге зависит от генетических факторов: от восприимчивости рецепторов гормонов-андрогенов, которая определяется длиной последовательности цепочки повторов триплетов CAG (Цитозин—Аденин—Гуанин) в гене рецепторов андрогенов.

При наличии у «препятствия» собственной психики, агрессия может быть нацелена на причинение ему психической травмы и совершаться в формах символических – образной и вербальной – адресованных психике препятствия: оскорбительных рисунков и карикатур, угроз, криков, ругани, проклятий, шельмующих песен, танцев, пантомимы…

Агрессивными являются также действия, направленные на дискредитацию объекта агрессии в общественном мнении, формирование его негативного образа: сплетни, злобные шутки, анекдоты, ложь, безосновательные обвинения.

Разнообразные формы неповиновения источникам власти и управления: бойкот, забастовка, кампания гражданского неповиновения, митинг, восстание – тоже проявления агрессии, адресованной не физическим субъектам, а целой системе исторически сложившихся социальных отношений, приводящей к деформации ее структуры и источников.

Агрессивную ответную реакцию самого широкого диапазона: от физического насилия – до ответных провокативных символических издевательств и провокаций – могут вызвать попытки деформировать сложившиеся основы духовной идентификации субъекта: картину мира, мировоззрение, религию, уважительное отношение к памяти предков, субъективно сформированные личные идеалы…

Садизм – стремление породив тотальный страх всецело подчинить живое существо своей власти, сделав его беспомощным объектом своей воли – имеет отношение к крайним – патологическим – проявлениям агрессии и не рассматривается у нас здесь специально.

Чисто теоретически агрессивные акты можно подразделить на:

— открытые – заметные, ощутимые непосредственно объектом, на который направлена агрессия;

— скрытые – неразличимые объектом агрессии и обнаруживающиеся по косвенным признакам межличностные манипуляции: стремление настоять на своём, подчинить себе других людей, обманом завоевав их доверие и подавив волю, контролировать ситуацию, используя приёмы, маскирующие агрессивные намерения: вежливость, обаятельность, привлекательность, ложь.

Хотя живьем открытые и скрытые формы агрессивных проявлений существуют в смешанном виде.

«Агрессия» — это древнейшая инстинктивная программа поведения, сформированная еще в дочеловеческом – животном мире. Она управляла жизнью наших самых далеких эволюционных предков – вплоть до рептилий включительно. И продолжает им управлять, затаившись незаметно – и в душах «братьев наших меньших», живущих вместе с нами – параллельно – в Мире Животных, съежившемся и сузившемся под натиском цивилизации «Разумных Человеков», отступающем в поисках спасительного убежища от вируса человеческого разума по всем фронтам. И в душах, переполненных видовым бахвальством, опьяненных иллюзией разумности, тоже незримо присутствует Его Величество Инстинкт. Тем более опасный и разрушительный, горделивым пренебрежением к нему со стороны человекообразных существ, опьяненных «триумфом» собственной «разумности».

Логика, законы и правила агрессивного поведения, его сценарии и результаты нерушимы и несокрушимы. Они сформулированы и записаны молекулярными знаками генетических кодов и передаются по наследству: от предков – потомкам – биологическим путем вместе с клеточным веществом в ходе таинства оплодотворения.

Феномен АГРЕССИЯ включает в себя огромный спектр самых разных психических процессов: рефлекторных реакций, ритуалов, традиций, разумных стратегий… непохожих друг на друга и по своей нейрофизиологической природе, и по динамике протекания и развития, и по задействованным функциональным органам, и по поведенческим проявлениям и формам, которые – в общий комплекс психических феноменов – объединяет:

1) это все реакции на угрозу прекращения доступа особи или популяции к жизненно важным для живого организма ресурсам,

2) это древнейшие из древних адаптивные реакции и поведение.

«Агрессия» есть унаследованная технология применения физического или психического насилия (принуждения) для удовлетворения потребностей особи некоторого биологического вида, используя ресурсы, принадлежащие иной особи того же вида или используя для этого саму иную особь в качестве живого инструмента.

Существует ряд естественных и очень разных поведенческих программ, где формы их проявления провоцируют ошибочно отнести их к «агрессивному поведению». Например, сугубо пищевая программа нападения на субъекта, находящегося в общей пищевой цепочке: охота льва на буйвола…

«Охота» — особая поведенческая программа, не имеющая ничего общего с «агрессией». Последняя имеет место исключительно в рамках одного вида и выражает собой отношения особей, принадлежащих к одному и тому же виду, соперничающих за конечные ресурсы, имеющие ценность исключительно для данного вида.

«Агрессия» — это психическое состояние, в форме которого два животных одного вида в конкуренции за ресурс (территорию, пространство, пищу, самку…) замещают драку виртуальными формами соперничества, перенося конфликт во «внутренний план». При этом символически – демонстративно – используются фрагменты поведения из стадии подготовки драки:

1) позы угрозы, преувеличивающие размеры животного,

2) демонстрируют само оружие (зубы, когти, рога, шипы) и владение технологиями их использования: щелкают зубами и клювом, роют копытом, когтями или клювом землю, рвут траву, ломают палки, смотрят в глаза противнику выкаченными глазами (как бы оценивая расстояние для решающего прыжка или удара), рычат, шипят, ревут, воют.

3) Если противники равноагрессивны, они будут долго держать друг друга в напряжении. Когда же чья-то психика не выдерживает, чтобы отменить эскалацию агрессивности победителя, побежденный принимает позу подчинения и покорности: размеры уменьшаются, в глаза не смотрят, издают (младенческий) писк, визг, причитания, подставляют победителю самые уязвимые места для атаки.

При виде позы подчинения победитель умиротворяется и может заменить действительное избиение ритуальным — потрепать за волосы, похлопать лапой, толкнуть, ущипнуть, обгадить.

Кровопролитная стычка собратьев по виду, угрожающая сообществу потерей конкурентоспособности в отношении иных коллективов ввиду лишения двух боевых единиц – самых активных самцов, замещается психологической дуэлью, где побеждает более выдержанный, более волевой, более уверенный в себе и более агрессивный (легко приходит в ярость, может долго и часто угрожать, устойчив к чужим угрозам), но не более сильный и не более умный.

Существуют особые – врожденные – факторы, способствующие развитию агрессивных реакций:

— обостренная эмоциональная восприимчивость: склонность испытывать неудовлетворённость, обиду, дискомфорт;

— склонность к импульсивным поступкам из-за неразвитости культуры разумного мышления;

— болезненная интерпретация любых неоднозначных стимулов как враждебности.

Полученный с раннего детства опыт наблюдения и переживания агрессивного поведения родителей посредством психических «механизмов» импринтинга, суггестии и эмпатии также способствует выработке привычки агрессивного отношения к любым собственным проблемам.

Агрессия – это программа адаптивного поведения, обеспечивающая доступ к жизненно важным ресурсам, в разной степени присущая всем животным и, в том числе, человекообразным, среди которых есть более агрессивные и менее агрессивные.

Агрессия имеет свойство накапливаться, если долго нет объекта для сброса ее накопившейся энергии. Тогда-то и случаются внезапные и ничем вроде бы не мотивированные конфликты, скандалы и потасовки.

Агрессия может переадресовываться и таким образом затухать. Как когда человек в ярости стучит кулаком по столу или, вернувшись с работы, ругается в кругу семьи вместо кабинета начальства…

Агрессия есть также механизм установления доминирования в социальной иерархии. Что, косвенно, обеспечивает преимущества в доступе к витальным ресурсам.

В любой группе животных так же, как и в человеческом коллективе, быстро устанавливаются отношения доминирования-подчинения. При этом вовсе не обязательно, чтобы иерархические отношения устанавливались в кровавых стычках — в подавляющем большинстве случаев достаточно демонстрации агрессивности, а иногда и этого не требуется: вспомните, как иногда, знакомясь с некой личностью, вы по выражению лица, улыбке, прищуру глаз и манере ходить каким-то непостижимым образом угадываете, что перед вами – лидер. И с этим нужно либо смириться и принять (подчиниться) или вступать в соперничество. Причем лидер-доминант вовсе не обязательно самый сильный, и даже не самый умный и опытный… Но он непременно: обладает могучей волей:

— устойчивой психикой способной выдерживать любую конкуренцию,

— не сомневается в своем лидерстве,

— быстро оправляется от поражений,

и имеет повышенный уровень агрессивности.

3.3. БИОХИМИЯ И ФИЗИОЛОГИЯ АГРЕССИИ.

Сперва ученые искали источники агрессии в разных анатомических субстратах и для этого разные формы и типы агрессивного поведения связывали с деятельностью особых нейроанатомических структур. Было установлено, что центры агрессии (нападение на жертву) находятся в различных участках гипоталамуса и среднего мозга, ответственных также за возникновение ярости и гнева. Позже их обнаружили в лимбической системе – в миндалевидном ядре: средние и задние участки которого инициируют защиту, «окрашенную» страхом и гневом, а передние и боковые – вызывают бегство.

ФИЗИОЛОГИЯ.

Естественные истоки агрессии дочеловеческой (инстинктивной) и человеческой (разумной) скрыты в самых потаенных глубинах центральной нервной системы – в структурах «переднего мозга»: самых старых отделах коры больших полушарий, среди которых – древнейший – т.н. «палеокортекс» (древняя кора), именуемая метафорически: «рептильный комплекс» (смотри подробнее: «Головной мозг: структура и функции» (https://didaktnik.ru/golovnoj-mozg-struktura-i-funkcii/). Поэтика самого имени обусловлена тем, что такие нейронные структуры возникают в истории эволюции живых видов впервые у рептилий и в дальнейшем существуют в качестве непременного элемента нервной системы у всех эволюционных «наследников» пресмыкающихся – вплоть до «человека разумного». Хотя эти клеточные структуры головного мозга можно было бы с тем же успехом назвать «рыбьими» («ихтио-комплекс»), поскольку у рыб они присутствуют так же, как и у змей, черепах, крокодилов и ящериц.

«Рептильный комплекс» (далее – РК) занимает 0,6% площади коры головного мозга. Его образует один слой нервных клеток, не отделённых какими-либо анатомическими образованиями от подкорковых структур. Функции РК:

— агрессивное поведение

— торможение любой активности

— охрана своей территории

— ритуальное поведение (зачатки педагогики: «повторение – мать учения»)

— поддержание социальной иерархии в виде безоговорочного подчинения высокоранговым особям.

Названные поведенческие программы исполняются бесстрастно – при полном отсутствии какой-либо эмоциональной окраски – неукоснительно послушно и безапелляционно, буквально так, как это прописано формулами генетического кода.

РК обслуживает работу еще более архаичных мозговых структур и в первую очередь гипоталамуса, отвечающего за:

1) вегетацию (возбуждение, активация),

2) эндокринную деятельность (связь внешних и внутренних восприятий с функциями сердечно-сосудистой системы),

3) обмен веществ,

4) регуляцию температуры тела, водного обмена, пищевого обмена,

5) агрессию, оборону,

6) голод, жажду, секс.

БИОХИМИЯ.

Углубленные исследования показали, что в агрессивных реакциях переплетены процессы самого разного анатомического и биохимического происхождения. Например, у слепых животных повышается уровень территориальной агрессии. Они нападают чаще и дольше, очевидно, потеряв обратную связь об эффекте своего поведения, например, не замечая жестов подчинения противника. Утраченное обоняние усиливает родительскую агрессию и может вызывать каннибализм материнского животного по отношению к своим детенышам.

Тогда агрессию стали искать еще глубже – в биохимии: во взаимодействии гормонов и нейротрансмиттеров.

Гормоны выделяются из желез и попадая в кровь, переносятся ею, выполняя функции диффузной и долговременной регуляции.

Нейротрансмиттеры действуют кратковременно и локально в синапсах нервных путей и могут подвергаться целенаправленному влиянию фармакологических веществ.

Обе системы — гормональная и нейротрансмиттерная — воздействуют друг на друга: нейротрансмиттеры влияют на способность связывания гормонов в тех местах, где они могут оказывать свое специфическое воздействие. Так была установлена связь мужского полового гормона с агрессивным поведением, сопровождавшимся ростом уровня концентрации тестостерона в плазме крови.

Тестостерон — основной мужской половой гормон – «топливо» агрессивного поведения. Он синтезируется из холестерина в семенниках у мужчин, а также яичниками женщин и корой надпочечников – и у мужчин, и у женщин, и играет важную роль в производстве сперматозоидов, влияет на развитие костной и мышечной ткани. Уровень тестостерона у мужчины может существенно влиять на настроение. В женском организме он выполняет функцию распределения жировой ткани, регулирует половое влечение и сексуальное здоровье, отвечает за созревание фолликула во время овуляции.

Уровень тестостерона зависит от физической активности, образа жизни, питания…

Гормон участвует в развитии мужских половых органов, вторичных половых признаков; регулирует сперматогенез и половое поведение, а также оказывает влияние на азотистый и фосфорный обмен.

Тестостерон в качествен специальных добавок к питанию используют спортсмены для набора мышечной массы и силы.

Выделение тестостерона и повышение его концентрации в организме запускает работу инстинктов: стремление – к доминированию, к росту социального ранга, к сексуальной активности, к самоутверждению, к победе над соперниками, к построению иерархии. Он ослабляет эмпатию и увеличивает влечение к жестоким и насильственным поступкам – к агрессии и насилию.

Концентрация тестостерона зависит от околосуточных ритмов (циклической смены дня и ночи). Она изменяется на протяжении жизни и в периоды психобиологических кризисов: рождение, пубертатный период, беременность. У шимпанзе уровень тестостерона и его способность к спариванию в пубертатный период почти удваиваются и достигают высшего уровня в период зрелости; параллельно изменяется степень агрессивности в территориальном поведении и в доминировании.

Опыты на животных показали, что уровень концентрации в плазме крови тестостерона, более тесно соотносится с защитной агрессией, связанной с гневом, чем с агрессией по отношению к добыче. Если самок маскулинизировали с помощью андрогенов, они становились склонными к угрозам и нападению и демонстрировали типичное территориальное поведение. Перинатальное введение тестостерона самкам млекопитающих (включая человека) приводило к развитию самцовой агрессивности. Если самцы мышей, выросшие в условиях изоляции, убивали в три раза чаще, чем самки (40 против 10%), то введение тестостерона поднимало показатели агрессивного поведения самок, приводящего к убийству, до 65%.

Другие гормоны – беременности – повышают родительскую агрессию матери, необходимую для зашиты детенышей.

При достижении успеха или при столкновении с неудачей (в ситуации соревнования) и в течение нескольких последующих часов уровень тестостерона в крови повышается или соответственно снижается, а вместе с ним изменяется настроение человека. С показателем уровня тестостерона коррелирует и недостаток устойчивости к фрустрации.

В последнее время нейротрансмиттеры все больше связываются с агрессивными способами поведения, причем располагаются в следующем порядке по значимости: серотонин (из группы индоламинов), норадреналин, допамин и ацетилхолин (норадреналин и дофамин принадлежат к группе катехоламинов).

Влияние нейротрансмиттеров переплетается с воздействием гормональной системы и с генетическими различиями. К этому добавляются околосуточные и сезонные колебания (как в случае серотонина), а также монотонное убывание с возрастом (для норадреналина). Околосуточным и сезонным колебаниям концентрации серотонина сопутствуют изменения эмоциональной лабильности и готовности к гневной защитной агрессивной реакции. Эта периодичность напоминает зафиксированные у человека сезонные колебания частоты убийств и самоубийств.

Многочисленные исследования, в которых фиксировались продукты распада норадреналина, обнажили существенную роль ситуационных обстоятельств, таких как степень знакомства с экспериментальной ситуацией, предсказуемость события, интенсивность мышечной активности и многие другие.

Повышенный уровень адреналина указывает на «гнев, направленный вовнутрь» (страх), а повышенный уровень норадреналина — на «гнев, направленный вовне».

Допамин, аналогично норадреналину, облегчает возмущенную и защитную агрессию. Серотонин, напротив, подавляет обе формы агрессии.

Агрессия – это генетически глубоко укорененная приспособительная система. В основе возбуждения и торможения агрессивного поведения – нейробиологические процессы, отягощенные и усложненные у человека когнитивными процессами

3.4. БИОЛОГИЧЕСКИЙ СМЫСЛ АГРЕССИИ.

На поведенческом уровне агрессия проявляется, когда живой организм испытывает температурный дискомфорт или ощущает проблемы с удовлетворением сексуальной нужды или потребностей в пище и воде… Тогда-то и формируется его готовность к ответной – агрессивной реакции на ситуацию, адресованной ее сенсорно воспринимаемым причинам и источникам. Готовность к агрессии активизируется также на фоне нарушения обмена веществ, сердечно-сосудистой недостаточности и может быть адресована любым объектам, оказавшимся в тот момент в зоне досягаемости агрессора. Агрессия – наиболее вероятный и неизбежный ответ на любое проявление прямого и недвусмысленного посягательства:

— на территорию, несущую метки принадлежности данной животной особи,

— на социальный статус в иерархии некоторого животного сообщества: неповиновение воле высокоранговой особи, претензии на те или иные ресурсы, являющиеся привилегией особей с высшими рангами…,

— на возникновение препятствий проявлению любых форм субъективной активности,

— на сексуальных партнеров особи,

— на пищевые и водные ресурсы, которые особь считает своими и которые, поэтому, несут на себе ее метки.

ФАКТЫ:

Ярких коралловых рыб нельзя держать в небольшом аквариуме больше одной особи каждого вида. Если поместить в аквариум несколько рыбок одного вида, после яростных баталий в живых останется лишь самая сильная.

Рыбы же разных видов мирно уживаются друг с другом.

В открытом море побежденный бежит с территории победителя, а тот вскоре прекращает преследование. Но в аквариуме, где бежать некуда, победитель добивает побежденного. Он занимает весь бассейн и непрестанно атакует остальных.

По отношению к собратьям по виду рыбы гораздо агрессивнее, чем по отношению к рыбам других видов. Они не случайно ярко окрашены. И не случайно их цвета сочетаются с воинственностью и оседлостью. Цвет адресован собратьям по виду, как символ опасности. Пресноводные рыбы расцвечивают свои «наряды» лишь, охваченные «любовью» или духом борьбы. Окраска — индикатор настроения. Страх облекает рыбу в неприметный маскировочный цвет. Агрессивные коралловые рыбы изменяют цвет, отходя ко сну, становясь незаметными. Яркие цвета делают их приметными и узнаваемыми на большом расстоянии. Узнавание особи своего вида и сокращение дистанции с нею, воспринимаемое, как признак посягательства на территорию, вызывает яростную агрессивность, направленную на защиту территории и расположенных на ней ресурсов.

Как расцветка рыб, как и песни птиц издали оповещают собратьев по виду: у участка есть хозяин, готовый его защитить.

И так не только у рыб, но и у других животных.

3.5. МЕЖВИДОВАЯ БОРЬБА: АГРЕССИЯ ИЛИ ОХОТА?

Агрессия, как форма внутривидовой борьбы за существование, проявляется в формах наступления и обороны. Ее не следует путать с охотничьим – межвидовым поведением представителей разных видов, связанных друг с другом «пищевой цепью».

Дилетанты представляют взаимоотношения «диких зверей» как кровожадную борьбу всех против всех. В доказательство они провоцируют схватки, к примеру, бенгальского тигра с питоном, питона с крокодилом, которых в естественных условиях быть не может. Какой смысл одному из этих зверей уничтожать другого? Ни один из них жизненных интересов другого не затрагивает! И никто из них не является кормом другого.

Межвидовая борьба соединяет хищника и добычу исключительно пищевой необходимостью. Поэтому их отношения никогда не приводят к полному уничтожению видов. Между ними устанавливается равновесие, выгодное для обоих видов. Последние львы издохли бы от голода гораздо раньше, чем убили бы последнюю пару антилоп или зебр, способных к продолжению рода.

Конфликт хищника и добычи нельзя назвать агрессией, т.к. физиологические мотивы поведения ОХОТНИКА и БОЙЦА (ВОИНА) различны. Убивая буйвола, лев не испытывает агрессивности. Как и волк или собака, преследуя на охоте зайца. Они не переживают гнева, злости, но лишь – азарт, воодушевление. Рычание, прижатые уши и другие выразительные движения, обозначающие боевое поведение, можно обнаружить у охотящихся хищников лишь тогда, когда они боятся своей вооруженной добычи, если та готова сопротивляться или если их пытаются ее лишить.

Но непреодолимого барьера между агрессией и охотой нет. И в некоторых ситуациях охота, незаметно для ее участников, может превратиться в агрессию, причем Агрессором может оказаться Добыча, а Охотник – Жертвой.

Каждое «вооруженное» животное яростно сражается, если у него нет возможности бежать. Термин «вооруженность» предполагает наличие у твари естественного оружия, которое можно использовать в целях обороны: рога, клыки, когти, копыта, клюв, могучий хвост или хобот… «Контратака» добычи против хищника очень похожа на подлинную агрессию. Особенно у стадных животных, которые скопом нападают на хищника, атакующего члена стаи. Нападение на хищника-пожирателя имеет смысл для сохранения вида. Даже когда контратакующий мал и безоружен, он причиняет хищнику неприятности.

Когда лисицу сопровождает по лесу кричащая сойка, когда вслед за кобчиком летит с предостерегающим щебетом стая трясогузок — охота для них испорчена. С помощью травли многие птицы отгоняют обнаруженную днем сову так далеко, что на следующий вечер ночной хищник охотится где-нибудь в другом месте.

Для самозащиты потенциальные жертвы «агрессии» вырабатывают способности выделять яды, кислоты, выращивать на своей поверхности шипы, панцири, принимать предупреждающую о готовности защищаться окраску: сочетания красного, белого и черного цветов. Оборона из последних сил, любой ценой, чего бы это ни стоило – даже ценой индивидуальной гибели — «сражаться, как крыса, загнанная в угол» – имеет смысл с точки зрения защиты вида. Поэтому, наблюдая отчаянную борьбу «до последней капли крови», в которую боец вкладывает все свои ресурсы, отказываясь от спасительного бегства, не рассчитывая на пощаду – это жертвенный подвиг особи во имя сохранения вида. Так создается репутация «рискованного корма». Который можно убить и даже слопать, но нельзя победить, сломив волю к сопротивлению. Такие подвиги совершают даже слабо вооруженные животные, если бегство невозможно из-за ограниченности пространства. И тогда страх, стремление к бегству, сменяются «мужеством отчаяния сражения насмерть». Либо если возникает необходимость защиты потомства или семьи – высших ценностей по сравнению даже с ценностью собственной «шкуры».

3.6. ВНУТРИВИДОВАЯ БОРЬБА: КОНКУРЕНЦИЯ ИЛИ АГРЕССИЯ. ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ АГРЕССИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ.

Существованию животного вида угрожает не «пожиратель», а конкурент за ресурсы, содержащиеся, как атрибуты «экологической ниши» (пища, вода, убежище, самка), в которой обитает данный животный вид. Борьба за существование – это конкуренция внутри вида.

Внутривидовая социальность существует в разных формах. КОНКУРЕНЦИЯ и КООПЕРАЦИЯ среди них основные.

Конкуренция за всегда ограниченные ресурсы данной экологической ниши, пригодной для существования популяции (сообщества особей данного вида), чревата крайними формами, среди которых агрессия в ее высшем виде – убийстве со-общника – нежелательна на фоне конкуренции за те же ресурсы с представителями иных популяций данного вида, ввиду ослабления воинственного потенциала своей популяции.

Наиболее серьезная опасность, угрожающая человечеству – внутривидовая агрессия. Ее ограничение служит сохранению вида. Особенно в условиях городской цивилизации, где агрессивный инстинкт – согласно фактам истории последних пяти тысяч лет – все хуже контролируется и управляется по сравнению с предшествующими периодами древней истории.

В интересах выживания конкретной территориальной популяции человекообразных объективно необходимо, чтобы:

1) ее особи равномерно распределялись в биотопе, поддерживая с сородичами и соседями гармоничные кооперативные взаимосвязи. Это крайне важно, так как избыточная плотность населения в популяции неминуемо порождает конкуренцию за ресурсы и, как следствие, конфронтацию внутри популяции с последующим ростом агрессивной готовности к перераспределению ресурсов.

2) Будущее популяции зависит от биологического качества ее участников: их физического и психического здоровья. Важнейшей предпосылкой высокого качества членов сообщества является качество самки: ее репродуктивный потенциал (плодовитость), ее физическое совершенство, позволяющее вынашивать, выкармливать и, при необходимости, выхаживать, защищать, воспитывать потомство. Поэтому соперничество внутри популяции за качественных самок неизбежно сопровождается агрессией самцов-претендентов в отношении друг друга. С последующей агрессией в отношении всякого источника угрозы благополучию своей семьи.

3) Однако споры – за территорию и расположенные там ресурсы, за самок – будущих жен и матерей – не могут выходить за рамки некоторой «целесообразности», за которыми их острота и бескомпромиссность может привести к массовой гибели соперников и, тем самым, к ослаблению общего фронта сопротивления данной популяции натиску соседей. Среди которых представители – и собственного вида, и видов, замкнутых в общую пищевую цепь.

Такая необходимость формирует три основные функции агрессивного поведения:

A. Защита территории (биотопа) и ресурсов от нашествий извне и заселения посторонними и распределение в ней особей данной популяции.

B. Половой отбор в поединках самцов, обладающих самыми выдающимися бойцовскими качествами, позволяющими добиться обладания самыми лучшими самками и обеспечить им благоприятные условия вынашивания, выхаживания и воспитания потомства.

C. Защита и опека самок и детенышей.

Перечисленные функции агрессивности – изначальные и базовые. Они сформировались первыми и процесс их становления только у нашего вида человекообразных начался одновременно с его (вида) становлением примерно около 8 миллионов лет назад. Первобытная «триада» — в основе бесчисленного спектра конкретных форм и фактов агрессивного поведения, которые, особенно в последние – цивилизованные – времена (примерно около 5 тыс. лет, согласно данным археологии) обросли новыми поведенческими наслоениями и проявлениями. Которые, если освободить аккуратно, от «налета» современности, непременно проявят коренные мотивы агрессии:

ТЕРРИТОРИАЛЬНОСТЬ-СЕКСУАЛЬНОСТЬ-СЕМЕЙНОСТЬ.

3.6.1. КАК ВЫГЛЯДИТ ЗАЩИТА ТЕРРИТОРИИ НА НЕКОТОРЫХ ПРИМЕРАХ.

ПТИЦЫ обозначают территорию пением, предупреждая: «осторожно (!), здесь моя территория, за которую я готов драться». У многих видов птиц по пению можно определить силу, возраст «исполнителя» и степень его опасности. По мере приближения к своей территории чужака меняется качество пения и растет готовность «артиста» вступить в поединок.

МЛЕКОПИТАЮЩИЕ помечают владения ритуальными выделениями мочи и кала – запахом. Поэтому, постоянно принюхиваясь, они определяют: на чьей территории находятся и каковы риски пребывания на ней. Наивысшая агрессивность животного достигает в центре «его территории», где оно «чувствует себя увереннее всего». С приближением чужака к центру территории агрессивность хозяина возрастает, а с удалением – убывает. От места схватки (ближе-дальше от центра) зависит ее исход: победит тот, кто находится ближе к «дому».

Для РЫБ центр территории — на дне: их агрессивность убывает по вертикали (опасность грозит сверху).

Бегущий побежденный, по мере приближения к своему пространству, обретает мужество, а преследователь на чужой территории мужество теряет. В конце концов, когда погоня продолжается уже на территории беглеца, роли меняются, поскольку «правда» переходит на сторону преследуемого, который внезапно поворачивается и нападает на преследователя, ставшего в азарте погони интервентом, которого бьет и прогоняет.

Все это может повторяться несколько раз, пока колебания агрессивности при стихийном установлении границ персональных владений не затухнут, когда бойцы чисто интуитивно определят «границы пространственного равновесия», где они угрожают друг другу, но не нападают. Эти границы определяется равновесием сил и при малейшем нарушении могут смещаться ближе-дальше в отношении «дома» в зависимости от ситуации, например, из-за того, что кто-то из соседей наелся досыта и временно обленился драться.

Это «справедливое» и наиболее выгодное для вида распределение особей в биотопе: более слабые могут прокормиться и дать потомство, хотя и в более скромном пространстве. Это особенно важно для животных, которые достигают половой зрелости задолго до обретения окончательных размеров.

Тот же эффект достигается без демонстрации агрессивного поведения: животные какого-либо вида друг друга «не выносят» и избегают, как кошки с собаками, чьи пахучие метки скрывают угрозу агрессии.

Есть позвоночные, чьи проявления внутривидовой агрессии так и не были ни разу замечены (однако, это не значит, что агрессии там вовсе нет), но избегающие собратьев по виду и распределяющиеся по биотопу равномерно: лягушки (кроме периодов размножения). Каждая лягушка убегает от кваканья сородичей.

Равномерное распределение в пространстве животных одного и того же вида — важнейшая функция внутривидовой агрессии. Сообществу необходима агрессивность по отношению к другим сообществам того же вида: борьба должна быть исключена лишь внутри группы.

3.6.2. КАК ВЫГЛЯДИТ ПОЛОВОЙ ОТБОР (БИТВА ЗА САМКУ) НА НЕКОТОРЫХ ПРИМЕРАХ.

Выбор сильнейших и лучших для продолжения рода происходит в форме поединков соперничающих самцов. Сила отца обеспечивает потомству преимущества у тех видов, где отец принимает активное участие в заботе о детях. У животных, ведущих кочевой образ жизни: крупных копытных (бизоны, антилопы, лошади, олени), наземных обезьян… внутривидовая агрессия редко участвует в распределении территории, потому что корма у них достаточно. Но за самок самцы этих животных сражаются яростно и это даёт потомство особенно крупных, хорошо вооруженных и свирепых защитников семьи и стада, которые при опасности для сообщества воздвигают вокруг слабых членов круговую оборону из самих себя.

Часто внутривидовой отбор может привести к возникновению поведения, не только бесполезного для приспособления к среде, но и вредного для сохранения вида. Если отбор направляется лишь половым соперничеством, безотносительно к направленной вовне видосохраняющей функции, это может привести к появлению бесполезных для вида образований: оленьи рога развились исключительно для поединков; безрогий олень не имеет ни малейших шансов произвести потомство. Ни для чего другого рога не годны. От хищников олени-самцы защищаются только передними копытами.

3.6.3. КАК ВЫГЛЯДИТ ОХРАНА СЕМЬИ (САМКИ, ПОТОМСТВА) И ЗАЩИТА НЕОБХОДИМЫХ РЕСУРСОВ НА НЕКОТОРЫХ ПРИМЕРАХ.

Внутривидовое соперничество привело к появлению поединка, а поединок отобрал обороноспособных самцов для межвидового соперничества. Важнейшая функция поединка: выбор боевого защитника семьи, что предполагает еще одну функцию внутривидовой агрессии — охрану потомства. У животных, где лишь один пол заботится о потомстве, по-настоящему агрессивны по отношению к собратьям по виду представители именно этого пола.

Половой отбор, направляемый самкой, влияет на преувеличенное развитие у самцов пестрых перьев, причудливых форм и прочих атрибутов, не нужных для сражения. Супружеский выбор самки на основании небоевых критериев ослабляет популяцию или целый вид в масштабах межвидовой конкуренции, лишая его свирепых и агрессивных защитников самок и молодняка.

Самка аргуса реагирует на большие маховые перья петуха, украшенные великолепным узором из глазчатых пятен, которые он, токуя, разворачивает перед ее глазами. Они настолько велики, что петух уже почти не может летать, но чем они больше, тем сильнее возбуждается курица. Число потомков, которые появляются у петуха за определенный срок, находится в прямой зависимости от длины этих перьев. Хотя в других отношениях их чрезмерное развитие может оказаться для него вредным, — например, хищник съест его гораздо раньше, чем соперника, у которого органы токования не так чудовищно гипертрофированы. Однако потомства этот петух оставит столько же, а то и больше. Таким образом поддерживается предрасположенность к росту огромных маховых перьев, полностью вопреки интересам сохранения вида. Эволюция фазана-аргуса зашла в тупик: самцы соперничают друг с другом в отношении величины маховых перьев.

Отбор неминуемо оказывается в гибельном тупике, когда направляется одной внутривидовой конкуренцией, безотносительно к вневидовому окружению.

3.7. ИЗБЫТОЧНАЯ АГРЕССИВНОСТЬ ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫХ. УСТАНОВЛЕНИЕ И ПОДДЕРЖАНИЕ СОЦИАЛЬНОГО ПОРЯДКА.

Избыточная агрессивность человекообразных — результат внутривидового отбора в течение палеолита. Став вооруженными, одетыми и социально организованными, люди преодолели голод, холод, угрозу диких зверей, утративших роль критических факторов отбора. Движущим фактором отбора с тех пор стала война враждующих представителей соседних популяций своего вида, способная развить «воинские доблести». Агрессия становится мотором и «мотивацией» иных форм социального поведения.

Социальный порядок.

В популяции социальных животных агрессия устанавливает и поддерживает ранговый порядок:

— каждый знает, кто сильнее, и кто слабее его,

— каждый может без борьбы отступить перед более сильным и может ожидать, что более слабый, в свою очередь, отступит перед ним, соблюдая «порядок клевания», регулирующий распределение ресурсов в популяции адекватно социальному статусу и значению особи в жизни сообщества.

Агрессия и ранговый порядок формируют в сообществе иерархическую структуру властных отношений управления-подчинения, сообщающую ему прочность и устойчивость в разнообразных испытаниях. Отношения власти изначально предназначались для:

1) обеспечения повиновения = исполнительской дисциплины – абсолютного подчинения персональной воли особи – воле доминанта и лидера (вожака-вождя, олицетворяющего волю и интересы популяции), необходимого в критических ситуациях неопределенности и неожиданности стихийных бедствий, когда принятие единственно верного ответственного решения – судьбоносно. Как и абсолютное повиновение вожаку в ходе его (решения) исполнения.

2) Смягчения соперничества и противоречий вокруг распределения и перераспределения коллективных и персональных ресурсов.

3) Организации солидарной кооперации и сотрудничества в ходе исполнения общественно значимых работ.

4) Защиты слабых. Каждая особь стремится повысить свой ранг – место в социуме относительно остальных его членов, связанное с некоторым ассортиментом обязанностей и прав (привилегий). Поэтому между непосредственно выше- и нижестоящими всегда возникает враждебность. Особи высокого ранга вмешиваются в ссоры нижестоящих на стороне слабейших. Тем самым они приобретают их «признательность» и «благодарность», способную конвертироваться в союзническую поддержку и содействие в моменты соперничества с конкурентами за повышение или сохранение социального статуса. Подобные отношения особей в популяции несут в себе зачатки политических функций, вовлекая всех членов сообщества в соперничество за власть.

5) Демонстрации образцовых моделей идеального поведения с целью их имитации (обучение) молодняком. Выразительные движения индивида высокого ранга члены стаи воспринимают серьёзнее (как знаки), чем движения особи низкого ранга. На испуг молодой особи остальные, особенно старшие, почти не обращают внимания. Если же тревогу выражает старый самец, все обращаются в бегство.

Чем выше вид животных на «ступенях лестницы эволюции», тем больше значение индивидуального опыта и обучения, носители которых – старые животные. Совместная социальная жизнь наиболее «умных» млекопитающих позволяет передавать во времени индивидуально приобретенную информацию с помощью традиции. Совместная социальная жизнь развивает способность к обучению. Долгая жизнь – за пределами периода способности к размножению – приобретает ценность для сохранения вида.

У оленей предводительницей стада бывает дама преклонного возраста, которой материнские обязанности давно уже не мешают выполнять ее общественный долг.

Шимпанзе подражают только собратьям более высокого ранга.

Стадо павианов управляется «коллегией» престарелых самцов, которые поддерживают свое превосходство над более молодыми и гораздо более сильными членами стада тем, что всегда держатся вместе — а вместе они сильнее любого молодого самца.

Благодаря агрессии:

— внутри обособленной популяции вида биотоп распределяется так, чтобы каждая особь была обеспечена жизненно необходимыми ресурсами,

— рождается жизнеспособное потомство – от лучших отцов и лучших матерей,

— обеспеченное (вместе с самками) защитой и ресурсами, необходимыми для выживания и развития,

— в нестандартных ситуациях небывалых испытаний и кризисов принимаются и непременно исполняются мудрые безошибочные решения, необходимые сообществу,

— уникальный опыт выживания и разрешения нестандартных проблем накапливается авторитетными пожилыми особями и транслируется во времени последующим поколениям популяции.

Биологическая цель агрессии не уничтожение конкурента – собрата по виду, хотя, в ходе поединка возможен несчастный случай, а оптимизация внутривидового отбора: упорядочивание социальных взаимодействий, отбор лучших и полезнейших, накопление и передача опыта.

В неестественных условиях (в искусственно созданной неволе) агрессивное поведение может привести к противоестественному убийству представителя своего вида.

В естественных условиях ближний, провоцирующий у нас агрессивность, не пробуждает желания его убить. Мы хотим лишь, чтобы он признал наше физическое или духовное превосходство. Хотя его избиение, принуждающее к признанию доминантности своего статуса, может привести и к смертельному удару(!). Если в руке доминанта окажется оружие. Которое будет использовано не по назначению.

Внутривидовая агрессия — инструмент организации социальной жизни популяции, обеспечивающий ее выживание и победу в соперничестве за ресурсы – с соседними популяциями собственного вида и с представителями иных видов. Хотя в процессе осуществления агрессивного поведения может быть допущена «технологическая» ошибка (использование орудия не по назначению) и уничтожена жизнь особи своего вида. Но, причиняя зло «своему», действующая сила природы изначально стремится к добру.

Агрессия — инстинкт борьбы с собратьями по виду. В естественных условиях адекватной эксплуатации служит сохранению жизни особи, популяции и вида.

У человека, который собственным трудом слишком быстро изменил технические условия своей жизни, опоздав сотворить адекватные техническому прогрессу технологии обуздания агрессивного инстинкта, может такой «прогресс» может обернуться губительными последствиями.

3.8. СОЦИАЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ ТОРМОЖЕНИЯ (ПОДАВЛЕНИЯ) И УПРАВЛЕНИЯ АГРЕССИЕЙ. ЖИВОТНАЯ «МОРАЛЬ».

3.8.1. ПРИВЫЧКА. ЦЕРЕМОНИЯ. РИТУАЛ.

Привычка, церемония, ритуал — эволюционные механизмы ослабления и торможения агрессии.

Движения, обслуживавшие врождённые базовые (витальные=физиологические) потребности утрачивают первоначальную функцию и начинают исполнять функцииСООБЩЕНИЯ, КОММУНИКАЦИИ.

Из материала старого движения возникает новое, форма которого складывается из фрагментов нескольких — разных — врождённых способов поведения, вызванных несколькими побуждениями.

Культурные ритуалы строятся из элементов наследственных программ, превращённых в  символы, которые усваиваются путем обучения, а передаются ритуальной традицией.

Изначальное (старое) значение движения → новое (символическое) значение движения, сохраняющего старую форму → церемония = ритуал → обучение → традиция

У животных нет символов, передаваемых традицией из поколения в поколение. Здесь проходит граница, отделяющая «животное» от человека.

И у животных с высоким развитием общественной жизни индивидуально приобретенный опыт передается от старших к младшим посредством обучения (галки, серых гуси, крысы): путевые дрессировки, знание определенных видов пищи или опасных врагов, а у крыс — знание опасности ядов. Однако такие знания не передаются по наследству — во времени = не накапливаются из-за СИМВОЛИЧЕСКОЙ НЕВЫРАЖЕННОСТИ, ЗНАКОВОЙ НЕОПОСРЕДОВАННОСТИ.

Общий элемент и традиций животных, и культурных традиций человека — привычка: строгое и жёсткое копирование \ имитация модели поведения, она играет такую же роль в становлении традиций, как наследственность в эволюционном возникновении ритуалов.

Физиологические корни ПРИВЫЧКИ — «томление» = «тоска» = поиск ситуации запуска — генетическая программа «освежения», возобновления следов памяти, ослабленных из-за длительной невостребованности движения. Навязчивая потребность повторения («невроз навязчивых состояний»).

Для существа, лишенного понимания причинных взаимосвязей, полезно придерживаться того поведения, которое однажды оказалось или повторно оказывалось безопасным и ведущим к цели. Если неизвестно, какие детали существенны для успеха и безопасности, то лучше всего с рабской точностью придерживаться всех. Принцип «как бы чего не вышло» выражается в суевериях: люди испытывают страх, если не выполнят «колдовское» действие.

Даже когда человек знает о чисто случайном возникновении какой-либо привычки и  понимает, что ее нарушение неопасно возбуждение, связанное со страхом, вынуждает придерживаться ее, и мало-помалу отшлифованное таким образом поведение превращается в «любимую» привычку.

Если человек получает привычку от родителей, от культуры, он не знает причин появления данных правил поведения. Удаленность во времени и обаяние мифа придают фигуре Отца-Законодателя величие: все его предписания кажутся божественными, а их нарушение — грехом.

Ритуал это любимая привычка, освящённая сверхиндивидуальным культурным Супер-эго.

И культурные, и эволюционные ритуалы = самостоятельные стимулы социального поведения.

Радость пестрым атрибутам старого обычая (украшение елки, зажигание свечей) — свидетельство любви к сохраненному традицией обычаю. От теплоты этого чувства зависит наша верность символу и всему, что он представляет. Оно побуждает воспринимать созданные культурой блага как ценности. Собственная жизнь этой культуры, создание сверхличной общности, переживающей отдельного человека, — словом, все, что составляет подлинную человечность, основывается на обособлении ритуала, превращающем его в автономный мотив человеческого поведения.

Традиционные ритуалы — основа человеческой культуры, как филогенетические ритуалы — основа социальной жизни высших животных.

В обоих случаях происходит смена функции: поведение, первично предназначенное для исполнения витальных функций, приобретает вторичную — функцию сообщения. Первоначальная функция может сохраняться, но часто отходит все дальше на задний план и может исчезнуть совсем.

Сообщение =

= отвод агрессии в безопасное русло

= построение прочного союза собратьев по виду.

Риск неоднозначного толкования сообщения предотвращается «КАНОНИЗАЦИЕЙ» ЦЕРЕМОНИИ (сведение разнообразия поведения к единственной, жестко закрепленной процедуре), строго фиксирующей последовательность, частоту и амплитуду движений = «типичная интенсивность» движения, служащего СИГНАЛОМ.

ИНСТИНКТИВНОЕ ДЕЙСТВИЕ → СМЕНА ЗНАЧЕНИЯ = СИМВОЛ → ЦЕРЕМОНИЯ → СИГНАЛ

Исходный материал построения СИМВОЛА: врождённое инстинктивное движение, содержащее с т.з. функции СООБЩЕНИЯ:

• значимые элементы (с большим выразительным = информативным потенциалом);
• незначимые, информационно бедные, невыразительные фрагменты.

Многократное ритмическое повторение усиливает однозначность (информативную ценность) сообщения благодаря утрированию тех элементов, которые ещё в исходной — доритуальной форме передавали адресату оптический или акустический сигнал, в то время как элементы, первоначально производившие иное — механическое — действие, сокращаются или совсем исключаются.

Ритмическое преувеличение информативно значимых элементов исходного — доцеремонного — инстинктивного действия + отвлечение\абстракция от информативно несущественных (с т.з. функции сообщения) фрагментов действия  →

→ символ с иным значением →

→ церемония, производящая театральный эффект.

Богатство форм и красок, развитое для выполнения функции сообщения, сопутствует как филогенетическому, так и культурно-историческому возникновению ритуалов.

Изумительные формы и краски плавников сиамских бойцовых рыбок, оперение райских птиц, поразительная расцветка мандрилов спереди и сзади — все это возникло для того, чтобы усиливать действие определенных ритуализованных движений. Человеческое искусство первоначально обслуживало ритуал.

Инстинктивное движение превращается в информативное сообщение в процессе ДИАЛОГА между Приёмником и Передатчиком сообщения. Решающую роль в формировании ПОНЯТНОСТИ сигнала играет ПРИЁМНИК, избирательно реагирующий на сообщение ПЕРЕДАТЧИКА. Чтобы быть ПОНЯТЫМ Приёмником, Передатчику нужно быть ПОНЯТНЫМ. Инстинктивные ритуалы, культурные церемонии, языки формируются в процессе соглашения (конвенции) между партнерами по коммуникативной системе.

Передатчик → сообщение (ОДНОЗНАЧНО ОСМЫСЛЕННЫЙ СИГНАЛ) → Приёмник

С-МЫСЛ = со-мысль = совместная мысль

Ритуалы приобретают собственные (автономные от изначальных) мотивации поведения:  

• сообщение-коммуникация,

• сдерживание агрессии внутри вида или группы,
• формирование внутри-видовых, внутри-групповых социальных связей;
• отграничение сообщества от подобных групп.

Культурный ритуал → взаимопонимание → сдерживание агрессии → образование личных связей → отграничение сообщества от подобных групп.

Существование группы людей, превосходящей своей численностью сообщество, члены которого могут быть связаны личной любовью и дружбой, основывается на культурно-ритуализованных формах поведения. Общественное поведение людей пронизано культурной ритуализацией до такой степени, что это почти не доходит до нашего сознания.

Неритуализованное поведение человека: неприкрытая зевота или потягивание, ковыряние в носу или почесывание в неудобоназываемых местах тела.

Манеры — ритуалы, жестко закрепленные культурой, создают «групповое сцепление».

Манеры — средство взаимного успокоения, умиротворения членов группы. Человек, входя в помещение, соблюдает ритуал учтивости: дает знать, что принял к сведению присутствие своего ближнего. Если кто-то считает себя обиженным он не исполняет ритуала учтивости, а ведет себя так, словно в помещении никого нет, — такое поведение вызывает раздражение и враждебность. Нарушение церемонии умиротворения = агрессивное поведение.

Отклонение от групповых норм общения → агрессия. Нонконформист = чужак; в простых группах (школьный класс или небольшое воинское подразделение) его жестоко выживают.

Хорошие манеры = ритуализованные жесты покорности, восходящие к филогенетически ритуализованному поведению с тем же смыслом.

Жест «учтивого слушания» = вытягивание шеи и поворот головы «подставляя ухо» говорящему = готовность внимательно слушать = слушаться.

Значение жестов учтивости определяется соглашением между передатчиком и приемником в одной и той же системе связи. Между культурами, в которых эти соглашения различны, неизбежны недоразумения. Небольшие различия в соглашениях этого рода могут вызывать неправильное истолкование культурно-ритуализованных выразительных движений.

Англичане или немцы часто считают южан «ненадежными» только потому, что истолковывают их утрированные жесты любезности в соответствии со своим собственным соглашением и ожидают от них гораздо большего, чем стояло за этими жестами в действительности. Непопулярность северных немцев, особенно из Пруссии, в южных странах часто бывает основана на обратном недоразумении. В хорошем американском обществе я наверняка часто казался грубым просто потому, что мне было трудно улыбаться так часто, как это предписывают американские хорошие манеры.

Неверно истолкованные социальные жесты представителей другой культуры → ощущение обмана → оскорбленность → вражда культурных групп → агрессия

Особенности языка (диалекты), манеры держаться, одеваться (жесты, мода), символические ритуалы, связывают микро-сообщества в культурную нацию с общей религией или политической идеологией.

Ритуал насыщен энергией эмоции.

Мы считаем «хорошими» обычаи, которым научили нас родители; свято храним социальные ритуалы, переданные культурной традицией. Но мы должны употреблять всю силу своего ответственного разума, чтобы не поддаваться естественной склонности относиться к социальным нормам и ритуалам других культур как к неполноценным. Опасно не считать людьми представителей других культур. Это происходит у первобытных племен, в языках которых название собственного племени синонимично слову «человек». Когда они съедают убитых воинов враждебного племени, то с их точки зрения это вовсе не людоедство.

Социальные нормы и ритуалы других культур, которым их представители хранят такую же верность, как мы своим, с таким же правом могут уважаться и считаться священными. Без терпимости, вытекающей из этого осознания, человеку легко увидеть воплощение зла в том, что для его соседа является наивысшей святыней → религиозная война.

В человеке живёт животное-рутинер, возвысившее свои привычки до священного ритуала и упорно придерживающееся его. Если бы привычное не закреплялось и не становилось самостоятельным, если бы оно не возвышалось до священной самоцели, не было бы ни достоверного сообщения, ни надежного взаимопонимания, ни верности, ни закона.

привычка → ритуал → священная самоцель → достоверное сообщение → взаимопонимание → верность → закон

Клятвы не связывают и договоры ничего не стоят, если у партнеров нет общей основы — нерушимых, ритуализованных обычаев, нарушение которых вызывает магический страх.

Неограниченная внутривидовая агрессия с использованием искусственных орудий труда в качестве ОРУЖИЯ, содержит угрозу выживанию популяции. Орудийный прогресс, вооружающий человекообразное существо инструментами, способными не только продолжать жизнь особей своего вида, но и ее укорачивать, нуждается в сопровождении адекватными ему технологиями безопасного использования инструментария. Среди которых – методы торможения, ослабления и замещения агрессии.

Однако, при этом недопустимо полное выключение функции агрессии – в ее оборонной ипостаси, необходимой для сохранения популяции в борьбе с соседями – своего вида и иных видов. В идеале нужны технологии поддержания некоторого уровня фоновой агрессивности, готовой, при угрозе, мгновенно «вспыхнуть» до уровня максимальных значений. И такой уровень хронической фоновой агрессивности, безопасной для «своих» поддерживается специальными эволюционно выработанными психическими инструментами:

· турнирными боями,

· заботой о потомстве,

· инфантильным поведением,

· жестами покорности,

· переориентированными движениями нападения.

3.8.2. ТУРНИРНЫЕ БОИ.

Турнирные бои направлены на определение сильнейшего и не вредят более слабому. Это обеспечено особым ритуалом «рыцарского» поведения.

1) Начинается турнир с обоюдных провокационных «угроз»:

— дерзкого прямого взгляда глаза в глаза,

— демонстрации преувеличенных размеров своего тела: стоят на вытянутых ногах, высоко подымают голову, распушивают шерсть, хохлы или другие специальные выросты, надуваются, стараются занять более высокую позицию — вскочить на бугор, камень, пень, ветку,

— демонстрация воинственной позы и окраса (прилив крови),

— демонстрация агрессивной мимики,

— демонстрация оскорбительных и угрожающих воинственных звуков («боевой клич»): шипение, рычание, урчание, вой…,

— сближения на предельно короткую дистанцию, нарушающую «святость» личного пространства – до непосредственного телесного контакта …

Промежуток времени между постепенно усиливающимися угрозами и их осуществлением сокращается и переходит к стадии «прикидки сил». У видов, сражающихся по-настоящему отдельные фазы угроз длятся секунды, а затем следует атака. При быстрых приливах и отливах возбуждения некоторые из упомянутых ступеней пропускаются.

2) Угрозы сменяет т.н. «прикидка сил»:

— наскоки, толкания, вытеснения с «ринга»,

— демонстрации вооруженности (манипуляции рогами, хвостом, оскалы зубов, царапание земли…) — прелюдия и пролог к битве, позволяющие слабому сопернику своевременно отказаться от безнадежной борьбы.

Первую и вторую фазы развития конфликта можно обобщить одним термином: психический поединок, способный предотвратить поединок физический – кровавый. Сильнейший – и телом, и духом – определяется без жертв и кровопролития. Редко бойцам равным по силе приходится определять победителя кровавым путем.

Если чья-то психика не выдерживает, чтобы унять агрессивность победителя, побежденный принимает позу подчинения и покорности. В ней все противоположно агрессии: размеры снижаются — поджимаются ноги, падают на колени, брюхо или спину, голову опускают, когти и зубы прячут, в глаза не смотрят, вместо устрашающих звуков издают писк, визг, причитания, предлагают победителю самые уязвимые места для атаки.

При виде позы подчинения победитель постепенно умиротворяется и может заменить избиение ритуалом — потрепать за волосы, похлопать лапой, толкнуть, ущипнуть, обгадить. Кровопролитная стычка собратьев заменяется психологической дуэлью. В ней побеждает не более сильный физически, не более умный, а более агрессивный — тот, кто легко приходит в ярость, может долго и часто угрожать и устойчив к чужим угрозам.

Психический поединок самцов джейранов (вооружены острыми рогами).

Завидев противника, вторгшегося на территорию, самец стоит на высоком месте на выпрямленных ногах, высоко подняв голову и рога.

Сблизившись, самцы идут параллельным: курсом. Тут важно, кто окажется выше ростом.

Если никто не испугался, рога переводятся в позу атаки. Но стоят животные параллельно, каждому пока еще можно убежать.

Теперь дуэлянты встают напротив и показывают, бодая кусты, что они могут сделать оружием.

И только если оба не уступили, они скрещивают оружие. Но при этом они не наносят смертельного удара в бок и брюхо, как поступили бы с хищником, а всего лишь бодаются, заставляя противника пятиться и сворачивая ему шею вбок. Более слабый убегает.

Победитель гонится за соперником, но не очень быстро, давая ему уйти.

Прекратив погоню, победитель издает вдогонку победный крик, утверждающий его в собственных глазах (и глазах самок если, они видели турнир), а проигравшего — подавляет.

3) Рыцарски благородный турнирный бой возникает из жестокой борьбы без правил. Где у хорошо вооруженных животных неукоснительно действует эволюционно выработанный запрет применять смертоносное оружие или убийственный прием в драке со «своими».

— Волк может убить оленя или даже лося одним ударом, клыками разорвав горло или брюхо. Но в драке с другим волком он этих приемов применять не имеет права. Он бьет сородича-противника открытыми зубами по губам, разбивая их в кровь. Очень больно, достаточно, чтобы выиграть психологически и «по очкам», но не смертельно.

— Лев, наскочив на быка сбоку, одним ударом лапы ломает ему позвоночник, а кривыми ножами-когтями делает огромную рану на боку. Но два дерущихся льва не смеют применять этот «коронный удар». Они бьют друг друга когтями по ушам. Тоже очень больно, но тоже не смертельно.

— Собаке или другому врагу не своего вида кот норовит попасть когтями в глаза и часто достигает успеха. Когда дерутся два кота, удары сыплются градом. Но среди бродячих котов-драчунов почти нет одноглазых. Уши же изодраны в клочья.

— Олень, защищаясь от хищника, норовит ударить его рогами в бок, и этот удар страшен: несколько копий сразу пронзают тело. Но в драке с оленем же он бьет его по рогам или, сцепив рога, заставляет опустить голову и пятиться. Грохот боя слышен на весь лес, а соперники невредимы.

Торможение опасных атакующих движений: если два бойца долго противостоят друг другу в угрожающих позах, то один из них может начать атаку, но он остановит свой бросок, если противник не изготовится к ответной агрессии или продемонстрирует покорность. «Лежачего не бьют». «Повинную голову меч не сечет». Нападать на принявшего позу покорности — табу. Проигравший поединок останавливает распаленного победителя, предложив нарушить запрет:

Проигравшие волк, лев или олень вдруг прыжком отскакивают от противника и встают к нему боком, в положение, самое удобное для нанесения смертельного удара. Но именно этот-то удар противник и не может нанести.

Проигравший мальчишка закладывает руки за спину и, подставляя лицо, кричит: «На, бей!»

3.8.3. ЗАБОТА О ПОТОМСТВЕ.

Животные, заботящиеся о потомстве, ко времени появления малышей должны быть особенно агрессивны по отношению к другим существам, способным стать для малюток источником угрозы. Поэтому самка-мать постоянно пребывает в состоянии превентивной перманентной агрессии, готовая в любой момент встать на защиту детеныша от кого бы то ни было. Однако она способна обрушить свою агрессию в том числе на собственных детенышей. Особенно, если они у нее первые и еще не сформирован собственный опыт различения источников угроз.

Птица, высиживающая яйца, должна для защиты своего потомства нападать на любое приближающееся к гнезду живое существо. Индейка, пока она сидит на гнезде, должна быть постоянно готова нападать не только на мышей, крыс, хорьков, ворон, сорок, и т. д. и т. п., но и на собратьев по виду, потому что они почти так же опасны для ее выводка, как хищники. Она должна быть тем агрессивнее, чем ближе угроза к центру ее мира, к ее гнезду. Только собственному птенцу, который в самый разгар ее агрессивности вылупляется из скорлупы, она не должна причинять никакого вреда! Торможение у индейки включается только акустически — писком птенцов.

Глухие индейки нормально высиживали птенцов, но заклевывали насмерть своих детей, едва они вылуплялись из яиц! Если глухой индейке, которая отсидела на искусственных яйцах положенный срок и потому должна быть готова к приему птенцов, показать однодневного индюшонка, она реагирует на него вовсе не материнским поведением: не издает призывных звуков, а когда малыш приближается к ней примерно на метр, готовится к отпору — распускает перья, яростно шипит и, как только индюшонок оказывается в пределах досягаемости ее клюва, клюет его изо всех сил. Она клюет все, что движется около ее гнезда и не настолько велико, чтобы реакция бегства пересилила агрессию. Только писк индюшонка, и ничто больше, посредством врожденного механизма включает материнское поведение и сдерживает агрессию.

Если к индейке, сидящей на гнезде, подтягивать на нитке чучело индюшонка, то она клюет его точно так же, как глухая. Но стоит включить встроенный в чучело маленький динамик, из которого раздается магнитофонная запись «плача» индюшонка, как нападение обрывается вмешательством торможения; индейка начинает издавать типичные призывные звуки, соответствующие квохтанью домашних кур.

Каждая неопытная индейка, только что впервые высидевшая индюшат, нападает на все предметы, движущиеся возле ее гнезда, размерами примерно от землеройки до большой кошки. У такой птицы нет врожденного «знания», как именно выглядят хищники, которых нужно отгонять. На беззвучно приближающееся чучело ласки или хомяка она нападает не более яростно, чем на чучело индюшонка, но, с другой стороны, готова тотчас по-матерински принять обоих хищников, если они предъявят «удостоверение индюшонка» — магнитофонную запись цыплячьего писка — через встроенный микродинамик. Сильное впечатление — видеть, как такая индейка, только что яростно клевавшая беззвучно приближавшегося птенчика, с материнским призывом расправляет перья, чтобы с готовностью принять под себя пищащее чучело хорька, подменного ребенка в самом отчаянном смысле слова.

Единственный признак, который, врожденным образом усиливает реакцию на врага, — это волосистая, покрытая мехом поверхность. Меховые чучела раздражают индеек сильнее, чем гладкие. Индюшонок, — а он имеет как раз подходящие размеры, движется около гнезда, да еще вдобавок покрыт пухом — непременно вызывает у матери оборонительное поведение, которое должно подавляться цыплячьим писком, чтобы предотвратить детоубийство. Это относится к птицам, выводящим потомство впервые и еще не знающим по опыту, как выглядят их собственные дети. Индивидуальное обучение меняет такие формы поведения.

Не существует в чистом виде «материнского инстинкта» или «инстинкта заботы о потомстве». Нет и врожденной «схемы» узнавания собственных детей. Целесообразное обращение с потомством — результат объединения множества движения, реакций и торможений, организованных таким образом, что, при нормальных внешних условиях, все вместе они действуют как целостная система, «как будто» данное животное «знает», что ему нужно делать в интересах выживания вида и его отдельных особей. Такую систему можно назвать «инстинктом», но это понятие вводит в заблуждение, поскольку функции этой системы не ограничиваются теми, которые соответствуют определению данного понятия. Напротив, в ее общую структуру встроены и такие побуждения, которые имеют совершенно другие функции, как в нашем примере агрессия и включающие ее рецепторные механизмы.

Когда индейка разъяряется при виде пушистых птенцов, бегающих вокруг гнезда, — это не нежелательный побочный эффект. Для защиты потомства полезно, чтобы птенцы, особенно их красивые пушистые шубки, с самого начала приводили мать в состояние раздражения и готовности к атаке. На детей она напасть не может, этому надежно препятствует торможение, вызванное их писком, и тем легче она разряжает свою ярость на другие живые существа, оказавшиеся вблизи.

У многих позвоночных, которые не заботятся о потомстве, и у некоторых из тех, которые заботятся о нем лишь ограниченное время, малыши уже в раннем возрасте, часто задолго до достижения окончательных размеров, бывают такими же ловкими, пропорционально такими же сильными и почти такими же умными, как взрослые. Поэтому они не нуждаются в защите, и старшие обходятся с ними без всяких церемоний.

Совсем иначе обстоит дело у высокоорганизованных существ, у которых большую роль играют обучение и индивидуальный опыт и у которых родительская опека продолжается долго потому, что «жизненная школа» (передача персонально выработанных – негенетических – навыков) требует много времени.

Молодой пес, волк или ворон уже по достижении окончательных размеров тела бывает неловким, неуклюжим, долговязым существом, которое не способно ни защитить себя от нападения взрослого собрата по виду, ни спастись от него стремительным бегством.

Каннибализм у теплокровных позвоночных редок: собратья по виду «невкусны». Лишь хищные птицы могут в тесной неволе убить и съесть сородича.

3.8.4. ИНФАНТИЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ.

Взрослые собаки не укусят молодую (до 7—8 месяцев), если она пахнет щенком, если, повизгивая, бросается на спину и подставляет свой беззащитный голенький животик, выпускает несколько капель мочи….

Демонстрация поведения и повадок, свойственных молодняку, вызывает у взрослых особей в отношении источников инфантильного поведения торможение агрессии. Такое же торможение агрессии необходимо и перед любыми коллективными действиями, направленными к общей пользе. Так модели поведения, выработанного для «узкой» сферы «педагогических» взаимоотношений с беззащитным молодняком, транслируются вширь, распространяясь на все прочие аспекты дружественных солидарных коммуникаций в стае и в сообществе.

У животных, чьи стаи развились из парной семьи, инстинктивный опыт торможения агрессии против детей и самок сформировался в незапамятные времена. С тех пор у псовых тормозящие агрессию жесты подчинения, развились из выразительных движений молодняка. Многие жесты подчинения, т. е. дружеской покорности по отношению к «уважаемому», но не вызывающему настоящего страха сородичу высшего ранга, происходят формально из отношений щенка с его матерью: тыканье мордой, теребление лапой, лизание уголков рта — восходят к движениям сосания и выпрашивания пищи.

Такова же природа выразительных знаков вежливой учтивости и взаимного благорасположения, когда люди демонстрируют жестами и мимикой взаимную покорность и готовность к сотрудничеству, хотя в действительности между ними существуют вертикальные ранговые отношения власти и повиновения.

Так дружелюбные собаки или волки исполняют друг перед другом инфантильные жесты покорности, приветствуя друг друга.

Так волки перед охотой на лося собирается вместе и всей стаей устраивают церемонию: толкают друг друга мордами, виляют хвостами …, демонстрируя соглашение и готовность к совместной охоте.

Такова же психическая природа танца воинов масаи, которые ритуальной пляской демонстрируют друг другу сплоченность и организованность, поднимая дух перед охотой на льва.

3.8.5. ТОРМОЖЕНИЕ АГРЕССИИ ПРОТИВ «СЛАБОГО ПОЛА».

У самок насекомых («сильный пол» = источник агрессии) в брачный период существуют специальные механизмы поведения, препятствующие тому, чтобы «счастливый» жених был съеден прежде завершения акта оплодотворения. Хотя нередко, к примеру, у богомолов самка с аппетитом доедает переднюю половину самца, в то время как задняя завершает ее оплодотворение.

Среди животных есть виды, у которых в нормальных условиях самец не нападает на самку (собаки, волки, вьюрковые птицы, некоторые рептилии). Такое торможение агрессии основано, как правило, на обонятельных признаках «дамы» или «кавалера», воспринятых особями «сильного пола». У тех видов, где самцам запрещено кусать самок, дамы обходятся с «кавалерами» покорно и с почтением.

Самцы собаки и волка по отношению к любым нападениям самок ведут себя невозмутимо – лояльно: не огрызаются, и неуклонно сохраняют «мимику доброжелательности» (уши вверх и назад, не топорщат шерсть на загривке). Единственная защита — резкий поворот задней части туловища, которым отшвыривают надоедливо нападающую суку.

Слабый, атаковавший первым, но совершивший следом жест покорности, тем самым признает: «виноват, прошу прощения – не заметил, не сообразил, насколько противник превосходит».  В этом случае «прощение» гарантировано.

У голубей, певчих птиц и попугаев существует ритуал, обусловленный ранговым порядком супружеских отношений: самец кормит самку. Это – его социальная обязанность, привилегия сильного, символ статуса.

В человеческом обществе покорного мужа не уважают. Но! Идеал мужчины предполагает ритуально регламентированное формальное повиновение капризам супруги. При том, что принятие стратегически важных решений в критических жизненных ситуациях – нерушимая привилегия доминантного самца. Как и решения сугубо «мужских» проблем, связанных с разнообразной безопасностью семьи.

Самое сильное торможение, не позволяющее кусать самку своего вида обнаружено у европейского хомяка. У этих грызунов такой запрет особенно важен потому, что самец гораздо крупнее самки, а длинные резцы этих животных способны наносить тяжелые раны. Когда во время короткого брачного периода самец вторгается на территорию самки, проходит немало времени, прежде чем эти закоренелые одиночки настолько привыкнут друг к другу, что самка начинает переносить приближение самца без агрессии. В течение этого периода, и только тогда, самка хомяка проявляет пугливость и робость перед самцом! В любое другое время это яростная фурия, безудержно бросающаяся на самца с укусами. При разведении этих животных в неволе необходимо своевременно разъединять партнеров после спаривания, иначе дело доходит до мужских трупов.

Существует зависимость между эффективностью естественного «оружия», которым располагает вид, и механизмами, препятствующими применению этого оружия против собратьев по виду. Чем опаснее «оружие», тем жестче и неумолимее ритуалы, тормозящие агрессию партнеров. Но иногда и эти механизмы отказывают и дают сбой.

Торможение, запрещающее убить или ранить собрата по виду, должно быть особенно сильным и надежным у тех видов, которые, как профессиональные хищники располагают оружием, достаточным для быстрого и верного умерщвления крупной добычи и живут общественной жизнью.

Для хищников-одиночек бывает достаточно того, что сексуальное возбуждение затормаживает и агрессию, и охотничий инстинкт на время, достаточное для безопасного соединения полов. Но если хищники, охотящиеся на крупных животных, постоянно живут вместе, то надежные и неизменно эффективные механизмы торможения должны быть всегда готовыми к действию независимо от меняющихся настроений отдельных особей. У разных животных механизмы социального торможения мобилизуются по-разному: химическими раздражителями …

Наиболее кровожадные звери обладают самыми надежными средствами торможения убийства.

Торможение — активный процесс, противостоящий столь же активному возбуждению, подавляет или видоизменяет (разряжает) его. Одинаковые принципы лежат в основе стимулов, включающих и активное действие, и его торможение: передатчик стимула состоит из бросающихся в глаза структур, ярких красок и ритуальных движений, а чаще всего — из комбинации всех этих компонентов.

3.8.6. ЖЕСТЫ ПОКОРНОСТИ.

Жесты покорности или жесты умиротворения – инстинктивные ритуализованные движения, тормозящие внутривидовую агрессию. Они возникают разными путями:

— из конфликтного поведения,

— из движений намерения, после смены первоначальной функции,

— из функции сообщения,

— из реакции ответа на поведение, запускающего борьбу, когда животное, чтобы успокоить собрата по виду, старается его не раздражать.

Рыба возбуждает агрессию, показывая роскошный наряд, демонстрируя возможно больший контур тела, расправляя плавники или оттопыривая жаберные крышки, двигаясь рывками. Когда она просит пощады, все происходит наоборот: она бледнеет, прижимает плавники, поворачивается к сородичу, которого нужно успокоить, узкой стороной тела, двигается медленно, крадучись, пряча все стимулы, вызывающие агрессию.

Петух, серьезно побитый в драке, прячет голову в угол или за какое-нибудь укрытие и таким образом скрывает стимулы боевого возбуждения, исходящие от его гребня и бородки.

Исчезновение сигнала, запускающего борьбу, препятствует запуску внутривидовой агрессии. Если нападение запущено, его торможение выражается в угрозе: демонстрации «оружия» (зубы, клюв, когти, сгиб крыла, кулак…). «Понимание» этих жестов – врождённое и, в зависимости от силы адресата, они вызывают у него либо ответную угрозу, либо бегство. В основе возникновения жестов, тормозящих борьбу: ищущий мира, отворачивает оружие от противника. Оружие служит и для нападения, и для защиты, поэтому жестами умиротворения животное с риском для себя разоружается, подставляя противнику незащищенным самое уязвимое место своего тела.

Побежденный волк отворачивает голову и подставляет победителю ранимую боковую сторону шеи, выгнутую навстречу укусу.

Галка подставляет под клюв другой галки, которую нужно умиротворить, незащищенную выпуклость своего затылка — как раз то место, куда клюют с целью убийства.

Если бы зверь внезапно подставил все еще разъяренному противнику самую ранимую часть тела незащищенной, полагаясь лишь на то, что происходящее при этом выключение стимулов, вызывающих нападение, будет достаточным, чтобы предотвратить атаку, это было бы самоубийством. Переход от господства одного инстинкта к господству другого происходит медленно и простое изъятие стимула, вызывающего нападение, постепенно снижает агрессивность нападающего.

Побежденная собака внезапно принимает позу покорности и подставляет победителю незащищенную шею — тот проделывает движение смертельной встряски «вхолостую» возле самой шеи морально побежденного противника, но с закрытой пастью.

Жесты покорности восходят к инфантильному, детскому поведению или к поведению самок, приглашающих к совокуплению при спаривании, и обозначают: «Не трогай меня, пожалуйста!»

3.8.7. ПЕРЕОРИЕНТИРОВАННЫЕ ДВИЖЕНИЯ НАПАДЕНИЯ.

Ритуалы умиротворения или приветствия, возникшие из переориентированных движений нападения, не тормозят агрессию, но отводят ее от товарищей по популяции и направляют на «чужих». Так впервые возникает различие между «своим» («другом») и «чужим» и личная связь индивидов – дружба.

Личность рождается там, где каждая из двух особей играет в жизни другой такую роль, которую не может исполнить никто из других партнеров по популяции. Личность рождается из отношений личной дружбы, из осознания невозможности причинения вреда и из взаимопомощи, выросшей из кооперации, утратившей признаки корыстолюбия и, тем самым, приближающейся к любви, где друг принимается, таким, каков он есть – целиком и воспринимается, как воплощенное совершенство. Именно личные связи по типу «дружбы» тормозят агрессию, умиротворяют соседей и земляков, не связанных «кровью» (происхождением) и служат зародышем совести и морали. Они образуют виртуальную – нравственную основу для построения человеческих взаимоотношений в локальном сообществе с главными признаками человечности:

– представлениями о добре и зле,

— стыдом, переживаемым от осознания вредоносности своих поступков для «своих» и – отсюда –

— запретами причинения вреда «своим».

Существуют общественные структуры, где личная дружба и любовь не играют никакой роли: анонимная стая, сообщество квакв, крысиная стая.