Историческое поведение народов, перенасыщенное воинственностью, чудовищно глупо и вредно для человечества. Почему разумные существа ведут себя столь неразумно? Что лишает человеческий разум способности управлять социальной жизнью людей и учиться на собственном опыте?
Социальное поведение людей диктуется не только разумом и культурной традицией, но все еще подчиняется закономерностям, присущим ИНСТИНКТИВНОМУ филогенетически возникшему поведению.
социальное поведение людей = инстинкты + личный разумом + культурная традиция
Знание, выросшее из понятийного мышления, лишило человека возможности вести себя инстинктивно. Спровоцированное мышлением экспериментирование с окружающим миром подарило человеку первые орудия: ручное рубило и огонь, которые он использовал, чтобы убивать и жарить своих собратьев. На стоянках синантропа вместе со следами огня лежат раздробленные и поджаренные человеческие кости.
Понятийное мышление и языковая коммункация дали человеку:
- господство над вневидовым окружением и тем самым
- запустили внутривидовой отбор с его гипертрофированной агрессивностью;
- накопление сверхиндивидуального знания = культура,
но это так ускорило изменения условий его жизни, что инстинкты не успевали к ним приспосабливаться.
Из понятийного мышления вырастает разумная ответственность человека, способная предотвратить угрозу самоуничтожения.
В поведении общественных животных (особенно «вооружённых» хищников) есть аналоги морали = механизмы, тормозящие внутривидовую агрессию. Но они работают в естественных условиях.
В неестественных условиях неволи, когда побежденный не может спастись бегством, победитель добивает его медленно и жестоко.
ИНСТИНКТИВНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ.
Опасное заблуждение: человеческое социальное поведение диктуется ТОЛЬКО осознанной ответственностью. Нельзя игнорировать его ИНСТИНКТИВНУЮ СОСТАВЛЯЮЩУЮ.
1) Наш общий с шимпанзе древнейший предок инстинктивно:
- был предан другу;
- с презрением к смерти готов был отдать жизнь, защищая своё сообщество;
- нежно и бережно относился к молодым сородичам;
- обладал запретами убийства своих.
Мы унаследовали эти «животные» инстинкты.
2) От позднейших предков — австралопитеков (охотников на крупную дичь) — мы унаследовали «натуру хищника«: «культуру» убийства и плотоядность (поедание плоти), которые, мотивированные внутривидовым отбором, породили каннибализм.
В естественных условиях (вне антропогенеза) каннибализм хищников — редкое исключение.
3) От природы человек лишён смертоносного естественного оружия (телесных органов убийства). Его предкам были не нужны механизмы предотвращения внезапного убийства. Нападающий не мог убить свою жертву, царапаясь, кусаясь или удушая. А жертва могла тормозить агрессивность нападающего жестами покорности и испуганным криком.
Поэтому эволюция не снабдила антропоидов механизмами торможения агрессии, удерживающими от применения оружия против собратьев по виду.
Изобретение искусственного оружия открыло новые возможности убийства: равновесие слабых запретов агрессии и слабых возможностей убийства оказалось нарушено.
Человечество уничтожило бы себя с помощью своих первых великих открытий, если бы не великий дар ответственности. Если до сих пор человек не погиб в результате своих собственных открытий, то только благодаря тому, что НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ способны поставить перед собой вопрос о последствиях своих поступков и ответить на него. Но это не гарантирует спасения от самоуничтожения до тех пор, пока ответственность будет присуща лишь НЕКОТОРЫМ ИЗ ЛЮДЕЙ.
Со времени изобретения ручного рубила моральная ответственность значительно возросла и усилила запреты убийства, но возросла и легкость убийства: усовершенствованная техника позволяет убивать опосредованно — на расстоянии — не затрагивая эмоций убийцы ужасом отвратительности последствий. Психически нормальный человек не стал бы охотиться даже на зайцев, если бы ему приходилось убивать дичь зубами и ногтями. Лишь благодаря отгораживанию наших чувств от всех отвратительных последствий убийства становится возможным, чтобы человек, который едва ли решился бы дать оплеуху невоспитанному ребенку, был способен нажать пусковую кнопку ракетного оружия или открыть бомбовые люки, обрекая сотни детей на ужасную смерть.
Конкуренция сородичей, производящая отбор без связи с вневидовым окружением, может извратить и гипертрофировать агрессивный инстинкт.
Цивилизованный человек страдает от недостаточной разрядки инстинктивных агрессивных побуждений. Внутривидовой отбор в древности вооружил его агрессивностью, для которой он не находит адекватного выхода при современной организации общества. Это чревато самоуничтожением человечества внутривидовой конкуренцией.
Самоуничтожительные проявления агрессии = нарушения действия инстинкта, который в принципе должен поддерживать жизнь.
В течение сравнительно немногих столетий, индейцы прерий вели дикую жизнь, состоявшую почти исключительно из войн и грабежей. Это усилило их агрессивность. В короткий срок это запечатлелось в генах. В условиях современной цивилизации индейцы страдают неврозами чаще, чем другие группы людей, из-за подавленной агрессивности. Насилие и убийство по отношению к чужим них в порядке вещей; по отношению к соплеменникам, напротив, оно крайне редко, поскольку ему препятствует табу. Убивший соплеменника обязан был, согласно традиции, покончить с собой.
Внутривидовой отбор и сегодня стимулируется конкуренцией в форме накопительства, тщеславия, экономического соперничества и пр., подавляя дружескую взаимопомощь, кооперацию и сотрудничество. Коммерческая конкуренция вызывает гипертрофию агрессии. Однако выигрыш в богатстве и власти не ведет к многочисленности потомства.
4) Ускорение темпа развития человечества.
Из абстрактного мышления и символики словесной речи вырастает способность передавать и накапливать информацию (ИНДИВИДУАЛЬНО ПРИОБРЕТЁННЫЙ ОПЫТ) в пространстве и времени (минуя генотип) в форме техники и технологий. Это многократно ускоряет развитие вида: процессы приспособления, длившиеся на протяжении геологических эпох, стали происходят в течение нескольких, а то и вовсе одного поколения. На медленный эволюционный ход филогенеза, накладывается история; к наследственным сокровищам ИНСТИНКТОВ добавляются (накладываются и взаимопроникают) РАЗУМ и КУЛЬТУРНАЯ ТРАДИЦИЯ.
Моральное табу = понятийное мышление + традиция \ воспитание:
- порождается рассудочным мышлением;
- привычка \ традиция \ воспитание \ индивидуальное волевое усилие — инструмент воздействия на эмоции;
- скорость распространения табу в популяции медленнее, чем скорость её членами новыми техническими инструментами приспособления.
Риск «глупого» (= аффективного) использования технического инструмента (орудия межвидового соперничества) в соперничестве внутри вида (конкуренция).
Инстинктивное табу (генетическая программа поведения) — закреплено абсолютно: прочно и охватывает всех членов вида.
Моральное табу (культурная программа поведения) — закреплено относительно: непрочно и охватывает лишь самых разумных и волевых членов вида.
Дети, НЕ ВОСПИТАННЫЕ и НЕ КОНТРОЛИРУЕМЫЕ ВЗРОСЛЫМИ, в состоянии аффекта или в процессе стихийного поискового экспериментирования, используя инструменты цивилизации не по назначению, не сдерживаемые инстинктивными или моральными запретами, наносят друг другу травмы и увечья.
Врожденный запрет убийства настроен у человека на его естественное вооружение.
У папуасов центральной Новой Гвинеи каждое из крошечных селений находится в постоянном состоянии войны с соседями. Организованные разбойничьи набеги на соседние селения происходят очень редко, но, случайно встретив на границе своей территории «чужих» — старуху или детей, «захватывают с собой» их головы. Населяют такие посёлки десять—пятнадцать мужчин с их женами и детьми. Они неизбежно побратимы, друзья = каждый не раз спасал другому жизнь, и хотя между ними бывает соперничество из-за рангового порядка, из-за девушек и т. д., оно неизбежно отходит на задний план перед постоянной необходимостью вместе защищаться от враждебных соседей. А сражаться с ними за существование своего сообщества приходится так часто, что все побуждения внутривидовой агрессии имеют достаточный выход наружу. При таких обстоятельствах в таком содружестве пятнадцати мужчин каждый из них — «естественно» — соблюдает десять заповедей Моисея по отношению к своему товарищу: не убий, не клевещи, не лги, не укради, не прелюбодействуй, чти отца своего и мать свою, и вообще всех старых и мудрых = носителей традиции и опыта….
Возрастание численности индивидов в сообществе (урбанизация) → нарушение равновесия между инстинктами взаимного притяжения (личный союз) и отталкивания (агрессия):
- Для личных уз вредно, когда их становится слишком много. Настоящих друзей не может быть много. Большой выбор «знакомых» в крупном сообществе уменьшает прочность каждой отдельной связи.
- Скученность множества индивидов на малом пространстве деформирует социальные реакции, усиливает напряжённость и агрессивность.
- Накопление агрессии не имеет разрядки и «рвёт крышу».
ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ МОРАЛИ (эмоциональная составляющая морального акта).
Возрастание напряжения социального поведения истощает энергию торможения агрессии.
Мораль обладает физиологическими источниками питания и отказывает в случае их недостаточности:
- либо под действием одиночного, резкого и чрезмерного испытания (высокий накал эффекта, затмевающего разум и волю),
- либо вследствие истощающего энергию торможения, долговременного нервного перенапряжения: заботы, нужда, голод, страх, переутомление, безнадежность и т. д. — на войне или в заключении.
Сила доброй воли и ее устойчивость — две независимые переменные.
ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ \ СОПРОВОЖДЕНИЕ РАССУДОЧНОГО МЫШЛЕНИЯ.
Эмоция — отражение степени актуальности и меры удовлетворённости потребности.
Чтобы преобразовать чисто рассудочное осознание некоторой формулы поступка в моральный императив или в запрет необходимо эмоциональное сопровождение торможения агрессивного импульса: «живой» (аффективно окрашенный) образ ужасных последствий агрессивного акта, с которого аффективная брезгливость распространяется на воображение самого процесса агрессии.
Без эмоциональной оценки событий интеллект — сам по себе — может лишь дать средство к достижению целей, но не может ни ставить цели, ни отдавать волевые приказы к их достижению.
Ощущение \ эмоциональное переживание ценности цели и значения поступка возникает не из разума, а из импульсов, исходящих из глубин, куда наше сознание не проникает. В этих слоях, лишь косвенно доступных человеческому разуму, инстинктивное и культурное (усвоенное путем обучения) образуют сложную структуру. Из последовательности их бессознательных взаимодействий возникают побуждения ко всем нашим поступкам. Отсюда возникают любовь и дружба, понятие красоты, стремление к художественному творчеству и к научному познанию.
Ребенок падает в воду, мужчина прыгает за ним, вытаскивает и, исследуя корни своего поведения, находит формулу: когда взрослый самец Homo sapiens видит, что жизни детеныша его вида угрожает опасность, от которой он может его спасти, он это делает. Объясняющая формула такого действия разумна и логична, но это не значит, что РАЗУМ руководил действиями Спасателя. Если бы в момент опасности он занимался рассуждениями, ребенок бы утонул. Поэтому моральные действия Спасателя не имеют рационального происхождения, а инстинктивны. Однако человеку не нравится признавать, что действовал он чисто инстинктивно и что каждый павиан в аналогичной ситуации сделал бы то же самое.
Древняя китайская мудрость: все животное есть в человеке, не все человеческое есть в животном.
«Животное в человеке» — не злая, презренная и достойная искоренения сущность. Существует инстинктивная реакция — т.н. «воодушевление» = «энергетическое зажигание» = источник любой активности и в т.ч. внутривидовой агрессии.
ВООДУШЕВЛЕНИЕ рефлекторно запускается необходимостью борьбы за нечто общественно важное: угрозой биологическому существованию субъекта или его культурным ценностям. Враг может быть конкретным или абстрактным: евреи, боши, гунны, гугеноты, эксплуататоры, тираны, мировой капитализм, большевизм, фашизм, империализм….
Воодушевление возникает, если есть:
- ценность, нуждающаяся в защите;
- враг, угрожающий этой ценности;
- «товарищи», готовые поддержать защиту находящейся под угрозой ценности.
Фигура вождя провоцирует и стимулирует напряжённость «воодушевления».
Чем большее число субъектов охватывает «воодушевление», тем оно мощнее: эффект взаимного эмоционального «заражения».
Субъективное переживание «воодушевления»: по спине и внешней стороне рук пробегает «священный трепет» → ощущение освобождения от всех связей повседневного мира и возвышения над ними, готовность повиноваться зову Священного Долга. Все запреты на пути к выполнению этого долга теряют значение и ослабевают (в т.ч. инстинктивные запреты калечить и убивать собратьев по виду). Переоценка всех ценностей заставляет воспринимать разумную критику действий, диктуемых воодушевлением, как безосновательных, низменных и позорных: «Коли прапор в’ется, про голову нейдется!»
Физиология «священного трепета»: повышается тонус всех поперечно-полосатых мышц, осанка становится более напряженной, руки несколько приподнимаются в стороны и слегка поворачиваются внутрь, так что локти немного выдвигаются наружу. Голова гордо поднимается, подбородок вытягивается вперед, а лицевая мускулатура создает «героическое лицо». На спине и вдоль внешней стороны рук топорщатся волоски.
Так ведёт себя самец шимпанзе, мужественно становясь на защиту своего стада или семьи. Он тоже вытягивает вперед подбородок, напрягает все тело и поднимает локти в стороны; у него тоже шерсть встает дыбом, что приводит к резкому и несомненно устрашающему увеличению контура его тела при взгляде спереди. Поворот рук внутрь — чтобы обратить наружу наиболее заросшую сторону и тем усилить упомянутый эффект. Общая комбинация осанки и вздыбленной шерсти изображает животное более крупным и опасным, чем оно есть на самом деле.
Реакция, первоначально служившая защите индивидуально знакомых, конкретных членов сообщества, постепенно распространяется на сверхиндивидуальные, передаваемые традицией культурные ценности. Энергия защиты социальных ценностей порождается и обслуживается теми же нервными «механизмами», что и социальные защитные реакции наших антропоидных предков.
Человек у которого такой реакции нет, — калека.
Пленник такой «слепой» рефлекторности — враг социума = легкая добыча для демагогов, злонамеренно провоцирующих человеческую агрессивность.
Воодушевление — автономный инстинкт человека, обладающий собственными аппетентным поведением, механизмами запуска и доставляет сильное удовлетворение. Побуждая к битве, он влияет на общественную и политическую структуру социума, помогая в той или иной мере воодушевлённому субъекту занять в неё то или иное место. Человечество не потому воинственно и агрессивно, что разделено на враждебно противостоящие друг другу партии; оно так структурировано потому, что это создает раздражающую ситуацию, необходимую для разрядки социальной агрессии.
Едва в мире возникает какое-то спасительное вероучение, оно неизменно и тотчас же раскалывается на, как минимум, два резко враждебных толкования.
Человек — единственное существо, способное с воодушевлением — ради высших целей — убивать своих братьев.
ИСПОВЕДАНИЕ НАДЕЖДЫ.
Необходимо исследовать ПОДЛИННЫЕ (не идеологические) причины нашего поведения и обеспечить:
- физиологическую разрядку агрессии (в ее первоначальной форме) на замещающие объекты.
- Сублимация (переадресация) методами психологии.
Два способа борьбы с агрессией совершенно безнадежны:
- избавление людей от раздражающих ситуаций;
- обуздывая её морально мотивированными запретами.
Обе эти стратегии так же хороши, как затяжка предохранительного клапана на постоянно подогреваемом котле в качестве средства борьбы с избыточным давлением пара.
Невозможно избавиться от агрессивного инстинкта с помощью направленной евгеники:
1) Внутривидовая агрессия участвует в порождении реакции воодушевления в качестве энергетического источника физической активности как таковой.
2) Энергетический потенциал агрессии питает и мотивирует многие формы поведения (волевой импульс = злость на самого себя, порождающая энергию преодоления препятствия; самоуважение = честолюбие; способность смеяться…).
3) Фрагменты агрессивного поведения участвуют в формировании личной дружбы.
Разрядка агрессивности (переориентация) на замещающий объект препятствует борьбе между индивидами. Это самый простой и надёжный способ обезвредить ее. Уже древние греки знали явление катарсиса — очищающей разрядки. Энергия «сублимированной» агрессии способна совершать полезные поступки.
Культурная и ритуальная форма борьбы — спорт. Как и филогенетически возникшие турнирные бои, он предотвращает вредные для общества воздействия агрессии и одновременно поддерживает в состоянии готовности ее функции, необходимые для сохранения вида. Кроме того, спорт учит людей сознательно и ответственно властвовать над своими инстинктивными боевыми реакциями. Рыцарственность спорта, сохраняющаяся даже при сильных раздражениях, запускающих агрессию, является важным культурным достижением человечества. Спорт создаёт возможности культурного соперничества между сообществами: открывает клапан для накопившейся агрессии в ее грубых и эгоистических проявлениях, позволяет полностью изжить её в коллективной форме. Состязание за ранговое положение внутри группы, совместная борьба за вдохновляющую цель, мужественное преодоление серьезных опасностей, взаимопомощь с риском для жизни… — могут участвовать в сублимации энергии агрессии.
Спортивное соперничество между нациями уменьшает опасность войны:
- дает разрядку национального воодушевления;
- создает личное знакомство между людьми разных наций и партий;
- прокладывает дорогу объединяющему воздействию воодушевления: люди воодушевляются одним и тем же идеалом.
Личное знакомство — тормозит агрессию. Анонимность облегчает запуск агрессии. Наивный человек пылко ненавидит соседние народы, но ему и в голову не придет даже простая невежливость, если он оказывается лицом к лицу с отдельным представителем ненавистной национальности. Человек не может ненавидеть народ, среди которого у него есть друзья.
«Пугало» врага в руках демагогов — средство создания единства и воодушевляющего чувства сплоченности + переадресации энергии агрессии вовне социума или микрогруппы.
Идея использовать в качестве пугала «дьявола» и натравить людей на «зло» рискована: зло есть то, что несет угрозу добру, т. е. тому, что ощущается как ценность. Это провоцирует войну с идейными противниками. Поэтому лучше воздержаться от всякой персонификации зла. Однако и без нее воодушевление, объединяющее отдельные группы, может привести к вражде: если каждая из них выступает за определенный, четко очерченный идеал и только с ним себя идентифицирует. Национальные идентификации очень опасны именно потому, что имеют четкие границы.
Если человеку знакомо много ценностей и, воодушевляясь ими, он чувствует себя единым со всеми людьми, которых так же, как и его, воодушевляет музыка, поэзия, красота природы, наука и многое другое, то он может реагировать незаторможенной боевой реакцией только на тех, кто не принимает участия ни в одной из этих групп. Следовательно, нужно увеличивать число таких идентификаций, а для этого есть только один путь — улучшение общего образования молодежи. Любовь к человеческим ценностям невозможна без обучения и воспитания в школе и в родительском доме. Спасение могут принести ценности, далекие от борьбы за жизнь и за власть. Даже незначительное совпадение взглядов на то, что представляют собой вдохновляющие ценности, заслуживающие защиты, может уменьшить национальную вражду и составить благо.
Существуют коллективные предприятия человечества, способные объединять разобщенные или даже враждебные партии или народы общим воодушевлением ради одних и тех же ценностей: искусство и наука. Они не знают языковых барьеров и уже поэтому призваны говорить ВСЕМ людям, что служители добра и красоты живут и по обе стороны «занавеса». Искусство и наука должны оставаться вне политики.
Наука не является общепонятной и поэтому связывает общим воодушевлением лишь немногих, но зато лучших и очень прочно. В науке истинность или ложность определяется не демократическим мнением профанов, а результатами исследований. Трудно воодушевить массы современных людей абстрактной ценностью научной истины: это понятие слишком далеко от обыденной жизни, слишком непонятно профанам, чтобы успешно конкурировать с пугалами, воображаемых врагов. Однако наука есть применение здравого человеческого разума, и она вовсе не далека от жизни. Говоря правду, опровергая ложь, разоблачая её внутренние противоречия, наука создаёт РАЦИОНАЛЬНЫЙ = НЕИСТРЕБИМЫЙ фундамент единства человечества вокруг ИСТИНЫ. Правда, разум, здравый смысл видны без всяких ухищрений.
Научная истина — коллективная собственность всего человечества. Она отражает внесубъективную действительность, которая для всех людей одна и та же. Если исследователь хоть немного сфальсифицирует результаты в духе своих политических убеждений, то действительность попросту скажет на это «нет»: попытка практического применения таких результатов будет безуспешна.
Рассудочность и скепсис молодежи возникают из здоровой в своей основе самозащиты от демагогии. Рассудочность — основа единства вокруг истин, которые могут быть доказаны числом; перед ним вынужден капитулировать любой скепсис. Рассудочных скептиков можно воодушевить доказуемой истиной.
Смех по одному и тому же поводу создает чувство братской общности. Способность смеяться вместе — первый шаг к возникновению дружбы. Смех возник путем ритуализации из переориентированного угрожающего поведения, как триумфальный крик гусей. Он не только создает общность его участников, но и направляет их агрессивность против посторонних. Кто не смеётся вместе с остальными, тот чувствует себя исключенным.
Смех — и формально и функционально — выше угрожающей мимики воодушевления или триумфального крика. Даже при наивысшей интенсивности смеха не возникает опасность, что первоначальная агрессия прорвется и приведет к действительному нападению. Люди, которые смеются, никогда не стреляют! И хотя моторика смеха спонтанна и инстинктивна, запускающие его механизмы контролируются человеческим разумом. Смех никогда не лишает человека критических способностей.
Однако, смех — опасное оружие, травмирующее беззащитного: высмеивать ребенка — преступление. Под контролем разума можно использовать насмешку так, как крайне опасно было бы использовать воодушевление ввиду его некритичности и звериной серьезности: против врага — лжи. Ложь — заслуживающее уничтожения абсолютное зло, равно, как и фикция какого-нибудь «дела», искусственно созданного, чтобы вызывать поклонение и воодушевление. Став уморительно смешными при внезапном разоблачении, они не выдерживают критики смехом. Пузыри искусственного пафоса, чванства с треском лопаются от укола юмора и наступает освобождающий хохот, знаменующий освобождение сознания из плена.