Никита Поликарпович Мирошниченко – потомственный педагог. В 2018 году исполнилось 40 лет его жизни в профессии. Из них первая половина — в Советской школе. А вторая — на ее руинах.
Триумф карьеры – работа в Лаборатории Интенсивных Методов Обучения (ЛИМО) в НИИ СиМО АПН СССР. Лаборатория — уникальный сплав передовой дидактической теории и практики. В обычной школе несколько экспериментальных классов работали по авторским программам. Лаборатория доказала, что стандартную государственную программу обычной школы могут усвоить ВСЕ. И не за 10 лет, а за 8… и даже еще раньше.
Мы «ускоряли» обучение с уроками физкультуры и художественного творчества (музыка, рисование, танцы…), ежедневно присутствующими в нашем расписании занятий.
Оказалось, что абсолютно ВСЕ дети (!) могут и хотят успешно учиться. Если правильно их учить. В наших классах не было «отстающих» и «не успевающих» – тех, кто не «усвоил» государственную программу. В журналах, табелях и отчетах, которые мы отсылали в наш НИИ СиМО Академии Педагогических Наук СССР и в министерство просвещения СССР были только «пятерки». Иные оценки мы упразднили. А «пятерки» рисовали ритуально. Чтобы не пугать начальство отсутствием оценок. Которые, в нашей дидактической парадигме, просто потеряли смысл. Ведь если все учатся только «на отлично», оценка, как инструмент мотивации, уже не нужна. Она просто избыточна. И как маркер исполненного задания она не работает, если все задания давно уже исполнены. Всеми! И отнюдь не «из-под палки». А, хотя бы потому, что в детском ученическом коллективе сформирован условный дидактический рефлекс – перерешать ВСЕ ЗАДАЧИ, которые попадаются под руку. И не ради оценки, а просто, потому что решать задачи чертовски интересно. И потому, что это соревнование или, если хотите, конкуренция, что само по себе заложено в генетике человекообразных. И потому, что это повышает и самооценку (Я могу!), и авторитет в коллективе. И потому что это сопровождается молчаливым одобрением глубокоуважаемого Учителя, который слов на ветер не бросает, но может так посмотреть… как на равного себе МЫСЛИТЕЛЯ, что за такой взгляд можно все отдать. …
Наши классы не были «элитными». Самые обыкновенные — по 30-37 человек в каждом. В них никогда и никого не набирали «специально».
Мы поняли, что есть только ЗНАНИЕ и НЕЗНАНИЕ. И пропасть между ними. А раз так, значит, или «5» или «1». Другие оценки: «4», «3», «2» – самообман, нужный тем, кто не умеет научить. Мы — умели. И потому нам не нужно было никого обманывать. Даже самих себя.
Мы колесили по просторам СССР — от Прибалтики до Сахалина и Курил, от Мурманска и Архангельска до Ташкента, Кушки и Ашхабада — посланцы новаторской педагогики из Академии Педагогических Наук СССР. Мы учили других учителей: РАЗВИВАТЬ детей учебной деятельностью. И мыслить — по-своему. Каждого.
Убийство страны ее начальством в 1991 году стало катастрофой и для нашей лаборатории, и для всей Академии Педагогических Наук и для всей Советской школы. Казенная школа, постепенно освобождавшаяся от бюрократического маразма, рухнула во мрак. «Просвещение» стало «образованием». Педагогика – из МИССИИ и культурного ПОДВИГА стала БИЗНЕСОМ. А опыт нашей лаборатории — ненужным. Нет не людям. Государству вороватых чиновников, выросшему из развалин советской утопии. Иного качества человеческого материала хотели хозяева «новой» жизни от государственной школы. Внутренне свободный, самостоятельно мыслящий, уверенный в своих силах, умеющий учиться и овладевать любой необходимой информацией молодой человек стал не только лишним в государстве воров и негодяев. Он стал опасным для такого государства. Поэтому на руинах советской школы началась «болонская» свистопляска, превратившая ее в бурсу для холопов и недоумков.
Я не захотел быть соучастником преступления. И после 20 лет работы в системе просвещения ушел в бизнес, чтобы кормить семью. Прежняя профессия осталась делом всей моей жизни, но уже в качестве «хобби». Теперь я занимался ею только в свободное от зарабатывания денег время. И теперь я вкладывал в нее не только свой ум и опыт, но и деньги, которые заработал самостоятельно – вдали от педагогики. Потому что нет ничего более далекого от педагогики, чем бизнес. И хотя немало фокусников сегодня, пытаются делать бизнес на педагогике, они не понимают, что настоящая педагогика это – Миссия. А спекуляция миссией убивает и педагогику, и детей, и страну, которая первой в мире вышла в космос…, а затем превратилась в Страну Дураков, где дубоголовые буратинки сами у себя воруют и сами себя убивают.
Поначалу были иллюзии возможности очеловечивания буржуйской школы. Отсюда проекты: как сделать ее полезной детям, используя все лучшее, что было сделано новаторами в советской школе. Пока не понял: казенное просвещение невозможно оживить никакими реформами. Его можно лишь похоронить. И чем раньше, тем лучше.
Некоторое время питал надежды на стихийное движение родителей, забирающих детей из казенной школы, чтобы учить их «на дому» и создающих для этого так называемые «семейные школы». Им в помощь мною были созданы специальные информационно-консультационные ресурсы, где можно было узнать:
– что такое настоящая педагогика (?),
– кто такие настоящие педагоги (?)
– и как на самом деле — технологически — следует учить детей (?)
Зеркалом этих ресурсов стал проект «Как учить детей?», представленный одноименным авторским блогом в ЖЖ: https://56didactnik15.livejournal.com/
Изучив состояние приватной сферы отечественной педагогической культуры и ее эволюцию за последние 30 лет, протрезвел и с тех пор не питаю каких-либо иллюзий по поводу перспектив развития просвещения на просторах бывшего СССР – ни казенного, ни приватного. Подлинное просвещение, как гуманистическая культура умственного развития ребенка, принципиально несовместимо ни с качеством господствующей у нас государственности, ни с умственной и нравственной конституцией населения, переживающего свое гражданское ничтожество в руинах имперского тлена.
Сегодня единственная надежда – это дети, пока они еще не повзрослели и не испорчены идиотизмом вороватой агрессивной казенщины и безразличием собственных родителей.
Для них и для родителей, не потерявших ощущения Детства, как культурной высшей ценности, этот проект.