(АПОФАТИЧЕСКОЕ «ЗНАНИЕ»).

1.Непознаваемое психическое.
2.Предсознание. Неосознаваемое восприятие.
3.Подсознание.
4.Сверхсознание. Надсознание. Интуиция.

1. Непознаваемое психическое:

• психические феномены, за пределами возможностей их рациональной интерпретации;
• подпороговые сигналы;
• поименованные психические феномены, не имеющие строгих и определённых образных форм воплощения, неконструируемые в конвенциональных образно-сенсорных модальностях.

2. «Предсознание» («Досознание»). «Неосознаваемое восприятие».

1. Понятие «предсознания», «досознания».
2. Генетические программы удовлетворения биологических потребностей.
   А). Человеческая форма бытия ориентировочного рефлекса.
   Б). Оборонительно-агрессивные инстинкты.
   В). Территориальный комплекс поведения.
   Г). Влияние на поведение систем общей (положительной и отрицательной) мотивации.
   Д). Влияние на поведение и сознание нейрофизиологического субстрата – носителя латентных характерологических черт.
3. Сенсорные сигналы, не дошедшие до переработки в коре больших полушарий, не интерпретированные 2-й сигнальной системой.

1. «Предсознание», «досознание»:

• биологически обусловленные бессознательные (рефлекторные) мотивации в структуре личности, генетически наследуемые программы поведения, выработанные в филогенезе и направленные на непроизвольное удовлетворение витальных потребностей человека (В.А.Файвишевский);

• сенсорно воспринимаемые сигналы, не получающие рациональной (вербальной) оценки и истолкования – не «поднявшиеся», не дошедшие до перерабатывающих их центров в коре больших полушарий, получившие лишь подкорковую обработку.

Человеку труднее осознать влияние на его сознание эволюционно более древних систем мозга, чем тех, которые производят феномены рационального мышления. Эти влияния трудно выразить в понятиях, трудно уловить «сетями» категориального мышления.

Неосознаваемые явления бывают:
1) вторичные: постсознательные – онтогенетически апостериорные (послеопытные) – прежде бывшие содержанием сознания человека, а затем вытесненные из него. И
2) первичные: досознательные:
А) онтогенетически априорные (доопытные) – феномены «филогенетического сознания» в рамках 1-й сигнальной системы (рефлексы, инстинкты – генетические программы удовлетворения биологических потребностей):
• ориентировочный рефлекс в его человеческой форме закона смысла и мифа цели,
• оборонительно-агрессивные инстинкты,
• территориальный комплекс поведения,
• поведение, обусловленное деятельностью систем общей мотивации,
• поведение, обусловленное нейрофизиологическим субстратом – носителем латентных характерологических черт;
Б) сенсорно воспринимаемые сигналы, не получающие рациональной (вербальной) оценки и истолкования на уровне 2-й сигнальной системы – «не поднявшиеся» до перерабатывающих их центров в коре больших полушарий, получившие лишь подкорковую обработку.

2. Генетические программы удовлетворения биологических потребностей.

А). Человеческая форма бытия ориентировочного рефлекса.
Один из важнейших регуляторов человеческого поведения – «закон смысла» (Ф.Бассин), порождающий, в свою очередь, «миф цели». Подчиняясь закону смысла, сознание «автоматически» выстраивает в иерархическую структурируемую систему элементы своего содержания по признаку их субъективной значимости. Найдя своё место в «картине мира», информация обретает смысл.
Миф цели – психический «механизм», направляющий спонтанную, рефлекторную, вызываемую воздействием разнообразных сенсорных раздражителей человеческую активность в русло культурной деятельности, а не по пути инстинктивных программ биологического поведения. Он создаёт ощущение смысла деятельности, вызывает чувство удовлетворения, служащее положительным подкреплением для продолжения деятельности, иногда иррациональной или ведущей к иным – не планируемым результатам. Целеполагание – человеческое проявление ориентировочного рефлекса.

В основе смыслообразования и целеобразования находятся бессознательные психические процессы – глубинные древнейшие «механизмы» мотивации поведения:

1. Стремление сориентироваться в пространстве среды обитания – по отношению к местности обитания (ориентировочный рефлекс). Главный ориентир в пространстве – жилище.
   В новом месте и люди, и животные чувствуют себя растерянно, неуверенно пока не освоятся – не изучат местность и не выяснят, кто главный.
2. Стремление сориентироваться во времени.
3. Стремление сориентироваться в социуме – по отношению к иным особям своего вида.

• Главный ориентир в социуме – вожак, лидер.
• Самосознание «Я» – «Не Я» – результат интериоризации диалога с «другим», «иным». Амбивалентность самосознания «Я»:
А) бессознательная тяга к другим, потребность быть признанным, любимым, повышать свой социальный ранг;
Б) бессознательная тяга к обособлению, к независимости, к свободе.

4. Стремление сориентироваться в персональном внутреннем пространстве и времени.
5. Стремление сориентироваться в мироздании – упорядочить информацию.
   Помимо реальности объективной у человека существует субъективная реальность – сложный образ — картина мира, отражающая и личный сенсорно достоверный опыт, и иллюзорный установки, и мифы, созданные самим человеком. Это субъективная интрапсихическая реальность, выступающая как «фильтр», «призма», пропускающая, преломляющая, просеивающая информацию из мира объективного на пути к психике человека, где она будет интегрирована в целостный комплекс, архитектура которого будет отражать архитектуру структуры персональных потребностей. Главную роль в ней играет структура персональных потребностей, формирующая «архитектуру» программы восприятия и организации информации. Картина мира иерархически структурно организована. Неупорядоченность такой картины мира может стать источником неврозов (ориентировочный невроз).
   Исторически сложились следующие принципиальные типы картин мира:
   • тотемоцентрическая,
   • деоцентрическая,
   • природоцентрическая,
   • антропоцентрическая.
   Их объединяет то, что в их основе – структурообразующий центр – миф того или иного качества (религиозный, научный или идеологический).
   Потребность в организации и упорядочении психических процессов способствует формированию речи – средства поименования, символизации, обозначения, кодификации и…, тем самым, систематизации всех видов отражений внешнего и внутреннего мира. Слово организует мышление.

Совокупность ориентировочных установок обнаруживается в сложном комплексе Личных Ценностей, имеющем иерархическую природу с Высшей Ценностью во главе. Исчезновение или кризис, смена или редакция доминантной цели, перестройка, крушение всей системы личных ценностей – психотравмирующий процесс, приводящий к неврозу, психозу…
Психические защиты от деформации системы ценностей:

1. Игнорирование изменений во внешнем мире, требующих пересмотра картины мира и её «блока ценностей».
2. Перестройка субъективной картины мира с сохранением старой системы ценностей, если объективную реальность нельзя изменить так, чтобы она соответствовала «старой» картине мира (Да, всё-таки у нас теперь капитализм, но! Раньше – при социализме – было лучше).
3. Физическая смерть во имя сохранения старой системы ценностей (самураи).

Б). Оборонительно-агрессивные инстинкты.
У животных периодически возникает спонтанная агрессивность, разрешающаяся в стычках. Петух, лишённый объекта нападения, сражается с собственным хвостом.
В древнейших мозговых структурах («рептильный комплекс», «лимбическая система») содержатся «центры агрессии» – специализированные автономные функциональные системы нейронов. Они обеспечивают выживание особи во внутривидовой борьбе. Их автономность проявляется в возможности «включения» вне связи с ситуацией опасности или конкуренции или при наличии внешних, хотя и ложных по сути признаков угрозы.

«Механизм» немотивированного «включения» центров агрессии:

1. Отсутствие адекватного внешнего раздражителя.
2. Ассоциативное участие нейрокомплексов, формирующих агрессивное поведение, в поведенческих реакциях на неагрессивные раздражители (например, спортивное соперничество, игровое соревнование…).
3. Спонтанная фокусировка, «стягивание» на себя энергии адекватных и неадекватных раздражителей, предназначенных другим функциональным системам и превращение центров агрессии из периферийных, вспомогательных в доминирующие, главные в силу архаичности и генетической первичности агрессивных структур поведения и неразвитости тормозящих рациональных мозговых структур.
4. «Включение» агрессивных систем ответа на неадекватные раздражители в тех случаях, когда агрессивные нейрокомплексы участвовали в формировании неадекватных реакций «тормозной доминанты» (А.Ухтомский). Проявление своеобразной «тормозной» агрессии против своей личности может вылиться наружу в форме агрессии против внешнего объекта.
5. В стремлении инстинктивно утолить «сенсорный голод» можно увидеть «автоматическое включение» системы самозащиты рефлекса от «стирания», угасания за ненадобностью, от невостребованности. Сенсорный голод («депривация») вызывает повышенную возбудимость голодающих нейронов и превращение их в доминантный очаг возбуждения, привлекающий к себе неадекватные импульсы других нейроструктур. Энергия возбуждения накапливается и, достигая «критической массы», взрывается агрессией, адресованной либо ближайшему, либо доступнейшему источнику всяких импульсов раздражения (кто ближе стоит), не способному оказать сопротивление особенно, если накануне агрессии ей предшествовала идеологическая подготовка – объект агрессии наделялся свойствами, признаками, мотивирующими, оправдывающими необходимость агрессии.
   

Защитные «механизмы» от актов агрессии –
животные:
• поза покорности («подставление» в форме готовности стать объектом сексуального насилия);
• переадресовка агрессии более слабому и безответному;
• незавершённые акты агрессии, имеющие символически знаковый характер;
человеческие:
• рационализация – логическое обоснование необходимости агрессии и выбора её цели. Пока идёт такая идеологическая умственная работа, агрессивное поведение тормозится и расходуется часть энергии, предназначенной для агрессии. Если человек определил смысл агрессии, доказал себе её необходимость, выработал программу агрессивных действий, его агрессия будет иметь более тяжкие последствия, чем у животных, поскольку она не прекращается по мере исчерпывания избыточного возбуждения клеток мозга, а дополнительно стимулируется идеологическими факторами – образом врага и мифом возможности ответной агрессии (месть), практическое воплощение которого после начала агрессии становится всё более вероятным. Человеческая «рационализированная» агрессия нуждается в социальном одобрении и поддержке. Поэтому она направлена против «чужих» и мотивирована пользой для «своих». Так оправдывается национальная, племенная, этническая, религиозная вражда.
Спорт – культурный «механизм» разрядки избыточной агрессивности (Олимпийские игры). Но концентрация людей на ограниченном пространстве на продолжительное время неизбежно включает территориальные психические комплексы борьбы и защиты своей территории, границы которой на стадионах размыты и постоянно нарушаются. К этому добавляется энергия, порождаемая сопереживанием («болезнью») за победу своей команды. Вместе эти два психических феномена способны вместо торможения агрессии вызвать её провокацию. Если организаторы массовых зрелищ не будут учитывать и руководствоваться знанием этих закономерностей.

В). Территориальный комплекс поведения.

Г). Влияние на поведение систем общей (положительной и отрицательной) мотивации.

Системы общей (положительной и отрицательной) мотивации это центральные анатомо-функциональные образования, формирующие положительные и отрицательные эмоции. Здесь получают оценку сигналы, поступающие от сенсорных анализаторов перцептивного аппарата. В основе этой оценки – соответствие значения сигнала смыслу той или иной потребности из структуры персональных потребностей личности. Сверка значения сигнала начинается с раздела базовых витальных (биологических) потребностей личности и позже продолжается в разделах социальных и, наконец, индивидуальных потребностей. Качество оценки сигнала отражается в качестве той или иной эмоции, производимой системами положительной и отрицательной мотивации. Таким образом, создаются положительные или отрицательные эмоциональные подкрепления различным формам поведения, служащим ответами на различные раздражители.
Современной цивилизации свойственны феномены сенсорной депривации – длительного отсутствия активации систем положительной и отрицательной мотивации. Стабильное и регулярное удовлетворение многих потребностей атрофирует работу системы положительной мотивации. Индустриальный и коммерческий характер удовлетворения потребностей человека лишает его необходимости прилагать для этого какие-либо собственные усилия. Поэтому процесс удовлетворения потребностей теряет своё поисковое творческое проблемное содержание и становится «рефлекторным»: стоит возникнуть потребности, как тут же предлагается готовый набор средств её удовлетворения. Более того, потребности искусственно формируются, чтобы быть удовлетворёнными. Рекламная индустрия давно перестала быть средством распространения информации, став средством формирования ещё несуществующих потребностей под уже готовые к употреблению средства их удовлетворения.
Не менее «страдает от цивилизации» и система отрицательной мотивации, также атрофирующаяся в условиях всё более полного удовлетворения потребностей, устойчивой и прогрессирующей безопасности личности. Депривация системы отрицательной мотивации порождает её специфические ответы на неадекватные ей раздражители: ощущение потребности в страхе, в опасности, в тревоге.
У животных в состоянии сытости и комфорта повышается исследовательское поведение, включается ориентировочный рефлекс. Движимые им, они покидают знакомую безопасную территорию и оказываются в зоне риска.

Удовлетворяя потребность в страхе, мозг человека вырабатывает «тревожные» программы поведения, выдумывает несуществующие опасности: мысли о возможной болезни себя или близких, авантюрные проекты рискованного поведения (альпинизм, спорт, охота, рыбалка, гонки, путешествия, воровство, хулиганство, разбой, социальные интриги…), «ужастики» – фильмы ужасов и кошмаров, детективы, фантастику. Так формируется состояние тревожности – сначала иррациональное, необъяснимое и «беспричинное», а затем подкреплённое сначала психическими механизмами рационализации – придуманными причинами угнетённости и тревоги, доходящими иногда до паники и, наконец, развернувшейся в сторону потребности в страхе индустрии развлечений.
Сенсорное голодание систем мотивации приводит к снижению порога сенсорной возбудимости. Они готовы прийти в действие от любого стимула, мало-мальски похожего на ожидаемый. Этим объясняется истерическая чувствительность и невротическая эмоциональность в поведении многих современников, нередко воспринимаемые как формы эпатажа и демонстративного поведения.
Депривированные (сенсорно голодные) системы мотивации могут «воровать» и «стягивать» к себе неадекватные импульсы, предназначенные другим системам и «питаться» их энергией, вырабатывая свои «ответы», которые с рациональной точки зрения будут неадекватными поступающим стимулам.
Авантюризм и тяга к опасности свойственны:
• людям, материально обеспеченным;
• людям, испытывающим удовольствие от риска;
• людям, рационально обосновывающим своё стремление к опасности прагматическими целями.
Получив свою долю отрицательных эмоций, преодолев опасность, они получают положительные эмоции от сознания своей победы.
Пытаясь объяснить такое «патологическое» стремление человека к опасности, З.Фрейд придумал миф «инстинкта смерти».

Д). Влияние на поведение и сознание нейрофизиологического субстрата – носителя латентных характерологических черт.

Свойства личности (тип темперамента, характер, стиль мышления) зависят от особых форм организации нейронов в функционально-динамические констелляции – ансамбли. Если одна из таких систем долго находится в латентном состоянии – бездействует, входящие в её состав нейроны спонтанно возбуждаются, «воруют» – «стягивают» на себя энергию, идущую от неспецифических для них раздражителей и адресованную другим нейроансамблям. В этом проявляется борьба личности за свою самореализацию. Если сигналы, воспринимаемые организмом извне, уступают по своей значимости таким внутренним импульсам и не требуют для ответа мобилизации энергии тех нейрокомплексов, которые «страдая» от бездействия, заняты «пиратством», на основе последних может сформироваться доминантный очаг возбуждения. Такая конкуренция нейроансамблей за энергию возбуждения может стать причиной неадекватного, неожиданного поведения.

Чем дольше оставались непроявленными те или иные черты личности, тем сильнее они требуют своей реализации. Этим объясняются периодические смены людьми всей системы своего поведения:
• актёрское призвание – частая смена ролей – перевоплощение в разные психические типы;
• писательское «вживание» в образы героев и читательское их «переживание»;
• хобби, требующие личностных черт, отличающихся от черт, проявляемых в основной профессии;
• феномен «второй» жизни – резкая смена образа жизни (кардинальная смена профессии, уход в монастырь, в другую религию, в иной стиль моды…).

Значение латентных нейродинамических систем:
• обеспечивают возможность взаимопонимания, эмпатии;
• противодействием доминирующим нейродинамическим системам ослабляют ригидность доминирующих установок и программ поведения, компенсируют их односторонность, расширяя возможности адаптации к меняющимся условиям жизни;
• активизируются, когда субъект не способен изменить сложившиеся условия или обстоятельства жизни и вынужден к ним приспосабливаться, перестраивая систему ценностей – выполняют функцию психической защиты.

В соответствии с законом смысла информация, поступающая от латентных нейродинамических систем, попадает в иерархически организованную смыслополагающую структуру картины мира и оценивается:
– либо ей присваивается значение в рамках сложившейся картины мира и она становится причиной стереотипной деятельности или модели поведения;
– либо она вынуждает к перестройке один или несколько смежных фрагментов картины мира, а может быть и её всю, и тогда она порождает новые модели поведения и типы деятельности.
Человек совершает многие поступки совсем не по тем причинам, по которым он сам думает, что их совершает. Он часто не осознаёт, что они не ведут его к цели, которую он преследует. Сознание создаёт иллюзию разумности иррациональных побуждений и поступков с помощью «рационализации» – отыскания места для иррационального побуждения или поступка в системе субъективных ценностей без разрушения этой системы. Без рациональной интерпретации субъектом спонтанных эмоций и побуждений они переживались бы как чуждые его личности. Потребность в смысле (в месте в иерархически организованной системе ценностей) лежит в основе ипохондрического «ухода в болезнь», паранойяльного фантазма, ухода в мистику – паталогических форм психической защиты.

Все рациональные интерпретации и оценки совершаются личностью с позиции «самосознания Я». «Самосознание Я» – высшее проявление сознания и, вместе с тем, граница, за которой начинается область, недоступная сознанию – «немыслимое», «невоображаемое», «непознаваемое». Вернее сказать, что за пределами «самосознания Я» начинается область «Не-Я». Сознание – отдавание отчёта в своих психических процессах некой инстанции «Я», вечно удаляющейся и неуловимой сетями категориального рассудка. «Я» — единственный принципиально неосознаваемый психический феномен.
Некоторые неосознаваемые психические феномены, не будучи продуктами вытеснения, есть функция деятельности самого сознания. Это не параллельно с сознанием протекающие процессы, а изнанка самого сознания (?).

Личность определяется прочностью и особенностями архитектуры её ценностей, степенью усилий для её построения и сохранения.
«Сила духа» – независимость внутреннего мира человека от внешней реальности. Это источник активности личности – стимул воздействия на мир с целью приведения его в соответствие с внутренним планом, замыслом. Где та грань, за которой «независимость» внутреннего мира от объективной реальности становится болезнью?

В основе человеческого поведения лежат программы непроизвольного, «автоматического» удовлетворения витальных потребностей – инстинкты. Если возникает необходимость и возможность удовлетворения сразу нескольких витальных потребностей, возникает конфликт – конкуренция инстинктов за право преимущественной и опережающей реализации. В этой ситуации в мозге начинаются процессы торможения всякой активности. Они являются физиологической предпосылкой любой интеллектуальной активности, основой всякого процесса мышления и его результата – выбора. Некогда в эпоху антропогенеза именно такое торможение, вызванное конфликтом мотивов, стало причиной рождения паузы, в которой замерли все рефлекторные программы поведения и возникло начало первобытного человеческого мышления, как произвольной реставрации образа, намеренно удерживаемого в памяти, которая поначалу существовала как кратковременная способность удержания и сохранения образа непосредственного восприятия. Позже для облегчения такого удержания станут использоваться материальные «следы» объекта, ставшего прототипом образа памяти. Это первые опоры памяти, первые знаки, замещающие в памяти сам объект и позволяющие воображению реставрировать весь образ некогда воспринимаемого явления по «краюшку», кончику его материального бытия, становящемуся первым звеном в цепи интеллектуального реконструирования объекта восприятия. Так образ памяти становился продуктом первобытного образного мышления.

У современного цивилизованного человека, обладающего развитой вербальной культурой, выбор из двух конкурирующих программ поведения осуществляется путём сначала их словесного обозначения, понятийной идентификации и, наконец, рационального анализа первоочередной необходимости той или иной. Именование предваряет сопоставление и выбор. В факте наименования совершается извлечение из памяти всех имеющихся информационных подробностей, существующих в образной форме и «свёрнутых» в имени. Это позволяет, после их «развёртки», в образной форме представить себе – вообразить последствия реализации поведенческих программ и их ход (технологию).

3. Сенсорные сигналы, не дошедшие до переработки в коре больших полушарий, не интерпретированные 2-й сигнальной системой.

1). Для переработки ряда сенсорных импульсов и адекватного ответа на них коре больших полушарий необходимо время, которого, порой, ситуация, требующая немедленного ответа, не оставляет. Поэтому стимулы, сигналы настолько кратковременно отражаются в коре больших полушарий, что этого времени достаточно, чтобы сформировать программу ответа (особенно если сигнал знаком и требует для ответа стандартной рефлекторной реакции или консолидации нескольких рефлекторных реакций), но недостаточно, чтобы осознать сам факт работы мозга над данной проблемой.
Особенность работы человеческого сознания – её прерывистость. «Наши чувства дают нам мир в выдержках, извлечениях, важных для нас… Сознание как бы прыжками следует за природой, с пропусками, пробелами. Психика выбирает устойчивые островки действительности среди всеобщего движения» (Л.С.Выготский). Селекция информации происходит благодаря избирательному, фокусированному вниманию, управляемому из области, где расположилась структура персональных потребностей. Избирательное внимание развивается на базе ориентировочного безусловного рефлекса. Вслед за концентрацией внимания на каком-либо сигнале следует его простое поименование – называние, в котором опорой внимания и памяти служит выделенный самый броский или ситуативно-яркий признак, агрессивно привлекающий к себе внимание, навязывающийся рецепторам. А затем следует процедура отождествления данного сигнала с уже известными, анализ и выделение общих для данного класса сигналов признаков и его индивидуальных особенностей – классификация, завершающаяся его категоризацией = вписыванием в картину мира человека.

2). Бедность лексикона, нехватка слов – имён, понятий, категорий, ограниченность их выразительного потенциала, недостаточная гибкость и дифференцированность, неадекватность вербального потенциала богатству оттенков сенсорных восприятий и многоцветью эмоциональной палитры также мешает осознанию явления и формированию на него рациональной реакции.

Причиной неосознаваемого восприятия являются:

1. Биологически обусловленные бессознательные (рефлекторные) мотивации в структуре личности, генетически наследуемые программы поведения, выработанные в филогенезе и направленные на непроизвольное удовлетворение витальных потребностей человека.
2. Сенсорные сигналы, «не дошедшие» до переработки в коре больших полушарий, не интерпретированные 2-й сигнальной системой:
   • либо из-за недостатка времени на их переработку в коре больших полушарий,
   • либо из-за бедности лексикона (словарного запаса личности или данной локальной культуры).
   Признаками совершившегося неосознаваемого восприятия являются эмоциональные, вегетативные, биоэлектрические реакции, поведенческие феномены, не имеющие рационального истолкования.
   Неосознаваемые раздражители могут стать причиной серьёзного беспокойства и невроза, если они вызывают устойчивую негативную эмоциональную реакцию, свидетельствующую о недостаточности удовлетворения одной из существенных для личности потребностей.
   Если неосознаваемые внешние сигналы однажды совпадали с сильным отрицательным эмоциональным внутренним возбуждением, то по прошествии времени, при случайном повторении аналогичного внешнего сигнала, может возникнуть негативное безотчётное переживание, невротическая реакция, воспринимаемая и оцениваемая как беспричинная. Эмоциональные реакции развиваются на основе условнорефлекторной эмоциональной памяти без участия словесно-логической памяти. Один и тот же стимул у разных людей может вызвать различные условнорефлекторные реакции – в зависимости от разнообразия оценок, обусловленных личным опытом и архетипами локальной социальной среды, отражённых в той или иной эмоциональной гамме.

3. ПОДСОЗНАНИЕ.

1. «Надындивидуальные, досознательные явления». «Оно». Суггестированные социальные нормы, императивы и ритуалы. Совесть.
2. «Неосознаваемые мотивы и смысловые установки». Вытесненные психические феномены (мотивационные конфликты и др.).
3. «Операциональные установки и стереотипы», «автоматизированные навыки», интуиция (неосознаваемые регуляторы способов выполнения деятельности).
4. «Подпороговые субсенсорные раздражители».
5. Феномены периферического восприятия (непроизвольного внимания).

Феномены подсознания возникают вследствие экономии организмом энергии, самозащиты сознания от рутинной, стереотипной работы – от перегрузок.

Подсознание консервативно: оно хранит добытое и глубоко, хорошо усвоенное. Это стабильные прочные структуры картины мира, которые в некоторых случаях именуются долговременной памятью.

Подсознание императивно и косно как условный рефлекс.

Существует иллюзия врождённости некоторых явлений подсознания: например – грамматических структур.

А.Г.Асмолов. Понятие «бессознательное» имеет несколько семантических полей. С его помощью мы обозначаем:

1. «Надындивидуальные, досознательные явления». «Оно». Суггестированные социальные нормы, императивы и ритуалы. Совесть.

Психические феномены, возникающие в процессе передачи человеческого опыта из поколения в поколение, обусловливающие социально типическое поведение человека – ритуальные, традиционные модели поведения и мышления, внушаемые с раннего детства, усваиваемые некритически в процессе социализации:

• роли;
• схемы действия (технологии);
• понятия, мыслительные схемы;
• ритуалы, обряды, церемонии;
• социальные символы;
• социальные нормы, образцы поведения

Они формируются в результате действия психических «механизмов» импринтинга, имитации, идентификации, инстинктивного, непроизвольного подражания авторитету – человеку, старшему по возрасту, высшему в социальной иерархии. Они определяют социально-типические или этнически-типические особенности поведения индивида, как члена данной общности.

Р.Декарт: «врождённые идеи». К.Юнг: «архетипы коллективного бессознательного». Судзуки: «космическое бессознательное». Э.Фромм: «космическое сознание». Э.Дюркгейм, Л.Леви-Брюль: «коллективные представления». К.Леви-Стросс, М.Фуко: «бессознательные структуры». В Вернадский: «ноосфера».

2. «Неосознаваемые потребности, мотивы и смысловые установки». Вытесненные психические феномены (мотивационные конфликты и др.).

В.Ф.Березин.

Феномен неосознаваемых потребностей имеет две стороны:

1. неосознаваемая стадия становления потребности;
2. предотвращение, недопущение осознания потребности, как следствие психической защиты.

Неудовлетворённая потребность вызывает напряжённость, которая перерастает в тревогу. Это создаёт дополнительную нагрузку на правое полушарие, сковывает его, лишает энергии («обесточивает»), необходимой для решения позитивных задач. Рост напряжённости потребностей приводит к дезинтеграции личности:

• усиление осознанной неудовлетворённости;
• снижение порога фрустрации;
• усиление тревожности;
• снижение сознательного контроля поведения;
• уменьшение способности к адекватному межличностному взаимодействию.

Тревога мобилизует работу механизмов психической защиты:

• препятствия в осознании причин тревоги или в осознании самой тревоги;
• переадресация причин тревоги с причин действительных на причины иллюзорные;
• обесценение неудовлетворённой потребности;
• формирование концепций – вторичных ориентаций, при которых причина тревоги подвергается рациональной критике, снимающей с личности ответственность за неудовлетворение потребности. Причина тревоги усматривается либо в себе, либо вне пределов своей личности.

МОТИВАЦИЯ – первичный уровень организации целенаправленного поведения: выделение наиболее значимых потребностей, распределение энергии между различными линиями поведения, сопоставление значимости потребностей и величины усилий для их удовлетворения.

ЭМОЦИЯ – «привод» от потребности к соответствующей форме поведения. Появление безотчётной эмоции, которая сама по себе осознаётся, но связана с неосознаваемой потребностью – указание на неосознаваемую потребность.

А.Г.Асмолов.

 «Неосознаваемые мотивы и смысловые установки», детерминируют поведение личности.

«Установка» — готовая программа деятельности для конкретной ситуации, автоматически «запускаемая» в типической ситуации, как только сознание отметило наличие некоторого необходимого минимума её признаков.

«Мотив» – знак потребности, «включающий» действие установки, как программы её удовлетворения.

Установка (смысловая, целевая, операционная):

• определяет устойчивый, стабильный с точки зрения внутренней структуры деятельности целенаправленный характер её протекания в изменяющихся условиях – перед лицом конкурентных стимулов, отвлекающих внимание;
• освобождает от необходимости принимать решение и произвольно контролировать протекание деятельности в стандартных ситуациях;
• фактор инерционности и косности сознания и поведения, затрудняющий выработку адекватной новым условиям программы поведения.

На формирование неосознаваемых мотивов и смысловых установок влияют модели желаемого будущего, имеющие в своей основе структуру персональных потребностей. Эти потребности и вырастающие из них личностные смыслы (значения «для меня») трудно вербализуются и имеют в основном эйдетическую знаковую природу. Поэтому они нечувствительны к словесным воздействиям, несущим только информативную нагрузку, лишённую эмоционального заряда. Поэтому проникнуть в чужое бессознательное может лишь человек, способный к сопереживанию.

Путь туда таков: от эмпатии и возникшего в её результате доверия, чувства тождества, общности, близости – к деликатному зондированию чужого бессознательного словами, которые могут вызвать эмоциональный резонанс и стать ключами – именами неосознаваемых образов, выполняющих психотравмирующие функции. Далее возможны словесная переоценка, изменение личностного смысла образов, закрепляемые в форме их переименования.   

Неосознаваемые мотивы и смысловые установки личности могут находиться в конфликте с социальными интересами, потребностями, традициями, нормами. Это может стать причиной их вытеснения в самые глубокие слои бессознательного. Оттуда они прорываются в формах юмора, сновидений, забывания имён, обмолвок, страхов, намерений, бессознательных поведенческих импульсов…

Травмирование вытесненным бессознательным отменяется при:

1. осознании причиной связи нереализованных влечений с приведшими к их возникновению в прошлом травматическими событиями («узнавание»);
2. совместном переживании вытесненных из памяти психотравмирующих событий вместе с другим – авторитетным – человеком или группой. В этом случае происходит «перестройка бессознательного» в формах:
3. эмпатии – установления эмоциональной связи, интеграции, психического слияния с группой в результате которых формируется эмоциональный резонанс;
4. трансфера – переноса нереализованных стремлений на другого человека, обеспечивающего эмоциональное единство, некритическое («прощение») принятие друг друга;
5. проекции – наделения другого желаемыми или нежелаемыми свойствами.

Вытесненное бессознательное – особая зашифровка, кодирование содержания мысли, архивирование информации в памяти, когда к ней затрудняется доступ. Это семиотический процесс, когда сознание переозначивает явление так, что само не осознаёт его действительного содержания или значения. Зашифрованное сообщение сохраняет своё влияние на субъекта.

«Бессознательное вытеснение информации» и «забывание» — два совершенно разных психических феномена. «Забывание» это: 1) угасание «следов» события; 2) интерференция – наложение «следов» событий друг на друга. «Бессознательно вытесненная информация» это не «забытая информация». Это зашифрованное сообщение, которое может быть восстановлено:

1. при повторении контекста;
2. при супермотивации, когда осознание и восстановление вытесненного актуально с точки зрения доминирующей потребности;
3. в экстремальной ситуации – например в сенсорной изоляции, когда недостаток информации извне компенсируется информацией изнутри. Возможно на этом принципе можно построить психотерапевтическую практику извлечения из бессознательного психотравмирующих психических комплексов. Искусственная сенсорная изоляция клиента в условиях которой его сознание станет высвобождать «связанные» ранее образы бессознательного.

3. «Операциональные установки и стереотипы», «автоматизированные навыки», интуиция (неосознаваемые регуляторы способов выполнения деятельности):

• некогда – в пору формирования – бывшие произвольными и осознаваемыми, а затем, после многократного повторения, превратившиеся в непроизвольную автоматизированную регуляцию высших форм поведения;
• навыки, приобретённые в результате имитационного поведения.

«Включаются» при наличии стимула, выступающего как знак прошлого опыта, мобилизующего в памяти модели былых ситуаций и схемы деятельности в этих ситуациях, имевшие позитивные результаты. В сознании возникает гипотеза, образ возможного, прогнозируемого в будущем результата своей деятельности по аналогии с прошлым результатом в тождественной ситуации.

Сопровождаются переходом сознания из фокуса на периферию (В.Вундт).

Неосознаваемая подготовка субъекта к действию с опорой на прошлый опыт:

• «бессознательные умозаключения» (Г.Гельмгольц),
• «преперцепция» (У.Джеймс),
• «предсознательное» (З.Фрейд),
• «гипотеза» (Дж.Бруннер),
• «вероятностное прогнозирование» (И.Фейгенберг),

Непроизвольный контроль уже развернувшейся активности субъекта:

• «динамический стереотип» (И.Павлов),
• «схема» (Ф.Барлетт),
• «акцептор результатов действия» (П.Анохин).

Клапаред:

• чем больше мы пользуемся тем или иным действием, тем меньше мы его осознаём;
• появление препятствия на пути привычного действия приводит к переводу его контроля с периферии сознания в центр.

Л.Выготский:

• произвольность в деятельности какой-либо функции – оборотная сторона её осознания;
• произвольность предполагает контроль субъекта за своим поведением;
• «контроль» предполагает взгляд на себя «со стороны», противопоставление себя окружающей действительности.

«Автоматизированное» поведение имеет двойственную природу:

1. в процессе неоднократно повторяемого действия содержание цели действия, вначале осознаваемое субъектом, занимает в строении деятельности место условия её выполнения в виде динамического стереотипа операции (условного рефлекса), как структурного составного элемента всего действия – сдвиг цели на условие (А.Леонтьев). Происходит перевод управления действием из сознания в подсознание.
2. Непроизвольное подражание (имитация) авторитету в результате которого формируются архетипы поведения, восприятия и мышления.

Интуиция – быстрое извлечение из памяти необходимой в данной ситуации информации профессионалом, имеющим огромный опыт в виде «архива», «меню» стандартных моделей поведения (условных рефлексов).

4. «Подпороговые субсенсорные раздражители».

«Подпороговые субсенсорные раздражители» – неосознаваемые резервы чувствительности органов восприятия.

5. Феномены периферического восприятия (непроизвольного внимания).

Неосознанное из-за отсутствия рефлексии, произвольного внимания восприятие феноменов, находящихся на периферии области сенсорного восприятия, но, тем не менее, над её порогами. Так рефлексивно может не осознаваться, но восприниматься словесный раздражитель, содержащий эмоционально значимые слова, резонирующие в структурах персональных потребностей. О наличии восприятия свидетельствуют вызванные такими словами, даже при очень краткой их экспозиции (предъявлении испытуемому), когда не удаётся их прочитать или расслышать, кожно-гальванические и электроэнцефалографические реакции организма.

4.СВЕРХСОЗНАНИЕ. НАДСОЗНАНИЕ.ИНТУИЦИЯ.

1. Сверхсознание как психическая мутация.

Феномены предвидения, «провидения» и «ясновидения».

П.Симонов.

1. Сверхсознание как психическая мутация.

Феномены сверхсознания («психические мутации») не осознаются ни при каких условиях: на суд сознания подаются только результаты деятельности мозга в режиме «сверхсознания».

Сверхсознание обслуживает первоначальные этапы творчества: порождение гипотез, догадок, озарений. Оно защищает их от преждевременного вмешательства консервативного опыта, подсознания, здравого смысла и догматизма.

Сверхсознание (интуиция) всегда работают на удовлетворение устойчиво доминирующей в иерархии мотивов личности потребности. Его работа начинается после того, как сформулирован вопрос – поставлена цель умственной деятельности, осмыслены исходные данные для построения модели ответа, но сама программа поиска ответа не выработана с первого раза. Тогда часть мозга, управляющая «поверхностным», ситуативным вниманием человека может переключиться на решение очередных текущих – тактических задач, а решение основной – стратегической проблемы будет передано в те мозговые структуры, где незаметно для поверхностного сознания, занятого «злобой дня», будет постепенно совершаться невидимая самому мыслителю работа. Однажды она завершится и на поверхность сознания «откуда ни возьмись», неожиданно всплывёт ответ на некогда заданный вопрос. Волевые люди с совершенным опытом психической саморегуляции, зная эту особенность мозга – передавать решение сложных задач, требующих долговременной, многостадийной и разнообразной обработки данных «глубоким», «стратегическим» мозговым структурам, поставив перед собой интеллектуальную задачу, дав ей корректную формулировку, переключаются на другие виды деятельности, ожидая, когда мозг «сам», без напоминаний и «понуканий», в своё время, даст необходимый ответ. Или не даст из-за недостатка исходной информации или некорректно поставленной задачи.

Феномен сверхсознания может иметь место и в ситуации, когда долго накапливавшаяся и используемая в иных направлениях информация или информация по разным причинам остававшаяся невостребованной вдруг, после возникновения вопроса, складывается в неожиданную конфигурацию ответа вопреки ожиданиям долгого поиска и трудных размышлений. Подобные феномены часто называют «интуицией-догадкой» или «интуицией – прямым усмотрением истины», поскольку не замечают сложной подспудной работы мысли, не знают её предпосылок. Возникает иллюзия будто умозаключение делается в условиях дефицита информации и времени для её переработки (Е.Фейнберг). На самом деле информация уже давно содержалась в персональной картине мира, но ей не хватало стимула для рекомбинации, импульса в виде осмысленной задачи, проблемы, заставившего бы информацию перестроиться и сложиться в новой форме модели ответа.

Сверхсознание оперирует материалом, взятым:

1. из подсознания;
2. из осознаваемого опыта;
3. из непосредственного сенсорного восприятия.

Дискурсивное мышление отбирает порождаемые сверхсознанием гипотезы и проверяет их логикой, затем опытом (содержанием подсознания) и экспериментальной практикой.

Сверхсознание преодолевает сложившиеся нормы и стереотипы мышления. В результате этого возникают феномены юмора и смеха.

Детская игра тренирует и обогащает сверхсознание. Она свободна от утилитарных целей мотивирована исключительно стремлением к творчеству, эксперименту, познанию.

Сверхсознание обеспечивает человеческую свободу.  Поведение человека детерминировано:

1. наследственностью (генофондом);
2. условиями среды – географической (рельеф, климат, интенсивность космического излучения, геологический радиационный фон…) и социальной (традиции, ритуалы, идеология, архетипы…);
3. «свободным» выбором личности.

«Свобода» выбора относительна: человек не осознаёт всех факторов, влияющих на выбор им стратегии своего поведения, не осознаёт, в том числе, и всех движущих им потребностей. (На самом деле даже в момент «свободного» выбора программы поведения, человек, руководствуясь доминирующей потребностью, «свободен» игнорировать информацию, противоречащую успеху формирования и исполнения такой программы, даже если после придётся жалеть о её выборе и осуществлении.) Поэтому возникает иллюзия свободы воли и выбора, необходимая для создания мифа личной ответственности без которого невозможна какая-либо этика и нравственность.

Субъективно осознаваемая свобода порождает миф – идею личной ответственности, которая, в свою очередь, «включает» механизмы анализа последствий поступков.

Идея личной свободы и ответственности тормозит импульсивные реакции в условиях динамически меняющейся обстановки и даёт время  для анализа последствий своих поступков. Не сознание и воля сами по себе влияют на поведение, а их способность усилить или ослабить какую-либо из конкурирующих потребностей, действуя через «механизм» эмоций, которые зависят от 1) величины и интенсивности потребности и от 2) оценки вероятности её удовлетворения.

В сверхсознании проявляется феномен непредсказуемой закономерности психических мутаций.

2.   Феномены предвидения, «провидения» и «ясновидения».

А. В состоянии бодрствования или во сне на фоне программы персональной судьбы на большой скорости, не позволяющей сознанию уловить совершающийся мыслительный процесс, происходит сложный комплексный анализ текущей и старой информации о жизни субъекта с точки зрения вероятностных возможностей развития сценария персональной судьбы. Эти процессы вероятностного прогнозирования совершаются в форме образного «картинного» моделирования альтернатив сценария возможного будущего. Они подаются  «на суд разума» в готовом виде, тогда, когда в действительности ситуация уже сложилась именно так, как это было предположительно запрограммировано в одном из таких альтернативных «провидческих» сценариев, создавая иллюзию будто некогда – в прошлом – уже имелось  предварительное видение готовой картины будущего. В это время сознание уже не фиксирует и «не помнит» альтернативных программ развития сюжета личной судьбы, имевшихся в прошлом. Оно сфокусировано на одной из некогда предполагавшихся возможностей ввиду её очевидности и подкреплённости свершившимися событиями.

Б. Человеческое внимание избирательно: в нём есть «фокус» и «периферия». В детстве в фокусе внимания оказываются те феномены восприятия, которые «победили» своих конкурентов в силу своей яркости, необыкновенности, силе физических (звук, цвет, вкус, запах, толчок, удар, давление…) атрибутов или в силу концентрации на них внимания ребёнка в результате управления им со стороны взрослого. Внимание взрослого обусловлено произвольной дисциплиной, в основе которой в той или иной мере осознаваемые им индивидуальные потребности.

Из «фокуса» внимания информация после наименования и, тем самым, интерпретации либо попадает в организованную память – «картину мира», либо вытесняется в область неорганизованной памяти – отправляется на «склад отходов информации», «кладбище анонимных восприятий», где погребаются, в том числе, и восприятия с «периферии» внимания. 

Ограниченность лексикона, высокая скорость поступления информации и вызванные ею эффекты интерференции – взаимоналожения, перепутывания, слипания феноменов восприятия становятся причинами того, что в глубинах памяти (в «архивах бессознательных восприятий») накапливается масса следов более или менее примитивных сенсорных сигналов или образов восприятий, которые не могут быть осознанны в силу их безымянности. Такие «анонимы» способны долго оставаться невостребованными и пребывать без движения в недрах души.

Но в моменты последующих, значительно удалённых во времени, восприятий их аналогов может произойти резонансная ассоциация «свежего» сенсорного восприятия и его «прототипа», затерянного в дебрях памяти. Тогда это переживается человеком как феномен «я уже это где-то, когда-то видел, слышал, знал…», «это со мною когда-то, где-то было» ….

В процессе интеллектуального роста человек обогащает свой лексикон и появившиеся у него новые средства обозначения, символизации могут стать причиной «всплывания», выхода на поверхность сознания следов старых безымянных восприятий. Это также может переживаться и объясняться в форме иррационального априорного узнавания, «врождённого» знания….