1. Содержание понятия «Бессознательное» в зеркале разных убедительных мнений.
2. Где в мозгу человека «спрятано» бессознательное начало?
3. «Предсознание», «досознание», «неосознаваемое восприятие».
4. Генетические программы удовлетворения биологических потребностей.
   • А). Человеческая форма бытия ориентировочного рефлекса.
   • Б). Оборонительно-агрессивные инстинкты.
   • В). Территориальный комплекс поведения.
   • Г). Влияние на поведение систем общей (положительной и отрицательной)    мотивации.
   • Д). Влияние на поведение и сознание нейрофизиологического субстрата.
5. Сенсорные сигналы, не дошедшие до переработки в коре больших полушарий, не интерпретированные 2-й сигнальной системой.

1. Содержание понятия «Бессознательное» в зеркале разных убедительных мнений.

«Бессознательное» – совокупность психических процессов и состояний, не представленных в сознании субъекта.

Платон: учение об «АНАМНЕСИСЕ».

Декарт: тождество сознательного и психического. За пределами сознания может быть только чисто физиологическая деятельность, но не психическая.

Лейбниц: низшая форма душевной деятельности. Существует за порогом осознанных представлений, возвышающихся подобно островкам над океаном тёмных перцепций (восприятий).

Кант: интуиция, чувственное познание (бессознательный априорный синтез).

Шопенгауэр: иррациональные феномены.

Гербарт: несовместимые идеи, вступившие в конфликт друг с другом. В результате более слабые идеи вытесняются более сильными из сознания, но продолжают на него воздействовать.

Фрейд: воспоминания травматического характера, вытесненные в область бессознательного. Отказ от физиологических трактовок бессознательного. Бессознательное – могущественная сила – антагонист сознания. Может выявляться и контролироваться благодаря технике психоанализа.

Юнг: помимо «личного бессознательного» существует «коллективное бессознательное».

Сеченов, Павлов: анализ сна и гипноза. Исследование корковых и подкорковых процессов, явлений «автоматизма». Рефлекс.

Узнадзе: теория «установки».

В. Березин.

Осознаваемые и неосознаваемые явления – стороны функционирования единой интегрированной психики. Бессознательное невозможно изучать, как изолированный феномен – вне его связи с сознательными процессами.

Есть два основных подхода к изучению бессознательного:

1. изучение осознаваемых психических явлений, характер которых зависит от неосознаваемых («следы» бессознательного в сознании);

• исследование физиологических параметров – коррелятов определённых (бессознательных) психических состояний. Физиологические явления – компонент единой психофизиологической реакции. То или иной состояние обеспечивается вегетативными, гуморальными, моторными процессами, дающими ему энергию и материальную форму проявления. Физиологическая основа психических явлений – церебральные механизмы, среди которых ведущую роль играет гипоталамус.

• Неосознаваемое психическое явление имеет материальные следы, которые могут стать объектом исследования и дать косвенную информацию о своём источнике. Например, неудовлетворённая потребность может иметь «следы» в виде тех или иных эмоциональных состояний.

П. Симонов.

Сознание:

• знание, которое может быть передано;
• со-знание – совместное знание, разделённое, согласованное с кем-либо, аналогии индивидуальных картин мира;
• возможность информационной коммуникации и взаимопонимания – передать и получить знания;
• физиологический «механизм» сознания – связь гностических зон новой коры большого мозга с моторной речевой областью в левом (у правшей) полушарии.

Существуют пять разновидностей неосознаваемого:

• предсознание (досознание),
• подсознание,
• сверхсознание,
• непознаваемое,
• сновидение.

В.А. Файвишевский.

«Предсознание», «досознание» — биологически обусловленные бессознательные (рефлекторные) мотивации в структуре личности, генетически наследуемые программы поведения, выработанные в филогенезе. Безусловнорефлекторные программы удовлетворения витальных потребностей.

В. Зинченко, М. Мамардашвили.

Бессознательное – «вестибюль сознания», где происходит спонтанная игра образов и мыслей (главным образом в образной форме) без произвольного планирования цели и управления этими процессами, мало зависящими от высших психических функций. Это источник озарений, интуиций, творчества, открытий.

В. Налимов, Ж. Дрогалина.

Психическое бессознательное – глубинные процессы сознания, выходящие за границы аристотелевской логики, не подчиняющиеся законам существования в пространстве и времени (???). В пределах области сознательного мышление подчиняется законам формальной логики.

Многие феномены бессознательного объясняются расщеплением мыслящего сознания на «двойников» — «дубликаты»:

• идеальный образ личности;
• реальный образ личности;
• герой – носитель и источник социально одобряемых мотивов, намерений и поступков;
• антигерой – носитель запретных мотивов и намерений (табу), источник социально осуждаемых поступков.

П. Симонов.

Феномены сверхсознания («психические мутации») не осознаются ни при каких условиях: на суд сознания подаются только результаты деятельности мозга в режиме «сверхсознания».  

Сверхсознание обслуживает первоначальные этапы творчества: порождение гипотез, догадок, озарений. Оно защищает их от преждевременного вмешательства консервативного опыта, подсознания, здравого смысла и догматизма.

Сверхсознание (интуиция) всегда работают на удовлетворение устойчиво доминирующей в иерархии мотивов личности потребности.

Э. Финкельштейн.

Как бы далеко не выходили явления бессознательного психического за рамки объяснения на языке сознания, все экспериментальные факты должны описываться при помощи понятий, доступных сознанию.

Бессознательное = психика – сознание.

Психические явления описываются системой: логика + психика.

Формы бессознательного психического:

• предречевая форма мышления;
• порог сознания:

* отсутствие «имён»=слов для обозначения, называния феноменов образного мышления;

* нехватка объяснительных формул для выражения закономерностей некоторых явлений, данных сенсорно, но «непонятных» – не выраженных в понятиях, не объяснённых с точки зрения их причинно-следственных связей с другими – смежными во времени и пространстве явлениями;

• порог самосознания: предел, за которым личность не способна оценивать явления с точки зрения собственной системы ценностей и потребностей;
• познавательный барьер – граница, за которой кончается система традиционных понятий, правил, формул и законов мышления, воззрений и идей; предел картины мира.

Непознаваемое психическое («апофатическое знание»):

• психические феномены, за пределами возможностей их рациональной интерпретации;

• подпороговые сигналы;

• поименованные психические феномены, не имеющие строгих и определённых образных форм воплощения, неконструируемые в конвенциональных образно-сенсорных модальностях.

2. Где в мозгу человека «спрятано» бессознательное начало?

В.В.Иванов.

В онтогенезе человека сначала происходит словесное обучение сексу и лишь затем – практическое. Задержки речевого развития вызывают задержки сексуального развития.

Способен ли человек без специального словесного обучения реализовать программу сексуального поведения?

Психоаналитический сеанс построен на анализе слов. Вне его внимания остаются «нижние», ранние слои бессознательного, сосредоточенные в правом полушарии, где находятся зрительные, жестовые, кинестетические образы, запечатлённые в памяти в результате раннего детского и младенческого восприятия и не переводимые на язык слов.

Классический психоанализ, стремящийся к вербализации всего бессознательного, блокирует функцию образного мышления в правом полушарии, не давая ей высвободиться. Торможение образной функции правого полушария может вызвать депрессию и самоубийство. Не здесь ли ключ к отгадке феномена самоубийств девочек-подростков, бросающихся с крыш?

Вся современная отечественная педагогическая парадигма основана на торможении и мощном угнетении правополушарной функции. Это вызывает дикий протест молодёжи, воплощающийся в формах иррациональных выходок, эпатирующего «выпендрёжа», вандализма, насилия, рок-культуры, самоубийств, пьянства, наркомании. Таким образом компенсируется угнетение правого полушария и подкорковых функциональных нейрокомплексов, высвобождаются программы поведения, неконтролируемые рационально.

Могут ли вообще ранние дословесные детские и младенческие впечатления быть переведены на язык слов?

Латерализация – закрепление за полушариями их различных функций – происходит не сразу, и ранняя информация записывается в них либо по-разному, либо одинаково. В этом может быть скрыт ключ к пониманию многих тайн человеческой психики.

Почему у одних доминантным становится левое полушарие, а у других («левши») – правое?

У «левшей» вербальные и логические функции расположены в правом полушарии. Но сердце всегда слева и другие внутренние органы расположены в неизменном порядке.

Значит ли это, что леворасположенные органы всегда управляются из симметричного полушария?

Гипноз – «отключает» цензуру левого полушария и позволяет «всплыть» из глубин памяти дословесным и бессловесным образам восприятия.

А.Эйнштейн мыслил дословесными образами – активно использовал своё правое полушарие. Он искал соответствие своим физическим и математическим идеям в музыкальных и цветовых образах. В детстве у Эйнштейна была задержка речевого развития – до 9 лет он пользовался словами «детского языка», а позднее с трудом обучился чтению. Он сам видел одну из причин, облегчившую его открытия, в замедленном речевом развитии: это позволило ему по-новому понять «пространство» и «время», так как над ним не довлели стереотипы «взрослого», стандартного понимания этих явлений. Он стал употреблять слова, обозначающие «пространство» и «время», в том возрасте, когда их уже употребляют не задумываясь об их значении, полученном в «готовом виде» при обучении языку. Миф «Пространства» и «Времени» у Эйнштейна оказался свободнее от логических ограничений, свойственных понятийному мышлению. Сознание Эйнштейна, руководимое законами допонятийного образного мышления, сформировало «картину явления». Позднее она была описана словами (научными понятиями), когда они – слова – в результате обучения появились в персональном арсенале средств выражения психических феноменов.

Л.Р.Зенков.

Неосознаваемое – результат потери связи между полушариями. Например, при чтении (левополушарный процесс) с неосознанием содержания отсутствует образное моделирование читаемого текста в правом полушарии. Вербальные процессы осознаваемы, когда они наполнены конкретным образным содержанием, когда существует адекватная связь вербальных символов в левом полушарии с образами, знаками, иконами в правом полушарии.

Образные, иконические процессы в правом полушарии в принципе неосознаваемы?

Можем ли мы произвольно извлекать из памяти и оперировать в сознании образами, не имеющими словесных обозначений – имён?

Их осознание возникает в процессе «перевода» информации из правого полушария в левое, сопровождающегося символизацией – перекодированием образов в новой – вербальной знаковой системе. Осознание процессов, происходящих в правом полушарии, происходит в процессе их наименования, понятийного обозначения, категоризации. Это равносильно их «связыванию», «укрощению», подчинению человеческому произволу. Наименование позволяет:

• вычленить, уловить и изъять из потока образных ассоциаций, кипящего и клубящегося в правом полушарии, один единственный образ,
• связать его с именем – стабилизировать и вырвать (абстрагировать) из хаотического сонма прочих образов,
• перенести в левое полушарие или, иначе –  через имя, как проводник, подключить к его обработке потенциал левого полушария, чтобы исследовать его изолированно и всесторонне. Его – самого по себе – не подвергающегося непрерывным трансформациям от смежных, неорганизованных спонтанных контактов и взаимодействий с прочими образами.

Такое преобразование образа, в конце концов, завершается процессами достройки, переделки, трансформации изначального образа в сознании. В результате такого синтеза появляется идеальное явление – производное от желания, воли и фантазии человека. Это идеальное явление – прообраз, эйдос, цель, план материальной, конструктивной, преобразующей деятельности человека, производящего феномены культуры.

Любой сознательный вербальный психический процесс имеет эйдетическую сторону, образую составляющую. Целенаправленная деятельность требует после планирования её сценария в словах образного моделирования её хода и последствий. В свою очередь, осознание и рациональный контроль деятельности правого полушария (образного мышления) требует выражения и обозначения образов понятиями, преломления эйдетической картины действительности в структуре категориально-понятийной «сетки» картины мира.

В бодрствующем сознании центры управления процессами, происходящими в одном полушарии, расположены в другом – симметричном полушарии.

В случае активности левого полушария набор образов и «икон» (иконических знаков) жёстко регламентирован вербально-логической структурой мышления. Объектом мышления не может стать феномен, имеющий только словесный знак, но не обладающий образной «подкладкой». Невозможно понять то, что хотя и выражено словами, но невозможно себе представить, вообразить.

При активности правого полушария набор образов (иконических, акустических…) может быть безграничным и позволяет формировать любые ассоциации. Трудно выразить словами, особенно понятиями – с жёстким фиксированным смыслом – образные трансформации сознания. Эти процессы не столько с трудом осознаются, сколько с трудом описываются в понятиях. Легче они выражаются словесными образами. Ещё легче – образными знаками.

Главное различие полушарий – в способе обработки информации. Информация представлена коммуникативными знаками двух типов:

• знаки – символы (слова с функцией понятий, цифры с функцией числа);
• знаки – образы (слова с функцией предметного имени, акустические, визуальные, кинестетические, обонятельные, вкусовые «модели», «следы» или образы воспринимаемых явлений или предметов). 

Членение коммуникативных знаков на знаки-символы и знаки-образы коренится не в природе знаков, а в том, какого рода значения им придаются и в какого рода коммуникативную структуру (устная речь, письменный текст – научный или художественный, плакат, карикатура…) они включены. Отражение – изображение,  любая форма знаковой модели конкретного объекта – в зависимости от контекста коммуникации может служить знаком-образом, означая то, что оно изображает, или знаком-символом, означая то, что ему приписано в силу концепции (мифа).

Оба полушария одновременно и параллельно включаются в обработку информации (активация электрическим током одного полушария «заводит» работу и другого, «растормаживает» его). Какое из них будет доминировать в переработке информации, зависит от предшествующей приёму информации установки. Эта установка может поступить из внешнего источника, а может быть самостоятельно выработана человеком на основе «ситуативного рисунка» его актуальных потребностей и интересов.

Семиотическая неоднородность информации, представленной в картине мира человека коррегирует с неоднородностью функций полушарий коры головного мозга, её перерабатывающего. Это своеобразно отразилось в семиотической неоднородности пространства в представлениях древних и некоторых современных культур. Семиотическое значение, приписываемое правой и левой сторонам, в основном совпадает с семиотическими аспектами левого и правого полушарий:

В памятниках неолита и средневековья статистически преобладает лево-правое направление основного движения событий. В европейской культуре пишут слева-направо, в азиатской – наоборот.

Акт художественного творчества – перевод многозначного подсознательного содержания в однозначное выражение, представляющее собой упорядоченный, логический, хотя и невербальный текст. Последовательный способ построения художественного образа из элементов невербального мышления, хранящихся в бессознательном, свойствен системам символической коммуникации.

Ведущая роль правой руки в изобразительном процессе. Создание произведения живописи – перевод информации, содержащейся в правом полушарии, в левое полушарие. Полушария перекрёстно связаны с полями перцептуального пространства: перевод информации из правого полушария в левое полушарие семиотизируется в движении изображаемого из левого полупространства (контроль правого полушария) в правое (контроль левого полушария).

Фотослайды, данные в обращённой право-левой проекции, воспринимаются как странные и раздражающие.

Основная знаковая система:

• у животных – иконическая, образная: образы внешних объектов, образы действия и поведения субъекта совпадают (?«зеркально отражают», «зеркально тождественны», «формально подобны», «гомогенны», «экстерьероподобны») с самими объектами, с самим действием и поведением. Поэтому психика животного пассивно отражает мир.
• у человека – символическая: образы внешних объектов, образы действия и поведения субъекта не совпадают («изменённо отражают», «нетождественны», «не подобны формально», гетерогенны) с самими объектами, с самим действием и поведением субъекта.

Это обусловлено тем, что социальная практика человека нуждается в системе коммуникации, обладающей:

— высокой стабильностью значений,

— однозначностью сообщений,

— простотой, общедоступностью (адекватностью разным интеллектуальным уровням    развития),

— экономичностью средств выражения при построении моделей реальности.

Поэтому психика человека активно преобразует мир в идеальных образах.

Знаковая символическая система становится инструментом и причиной отчуждения человека от животного мира и от природы, противопоставления им в позиции волевого творца, демиурга и инструментом и причиной создания человеком своего собственного мира – космоса культуры.

В изобразительном искусстве первобытного человека прослеживается эволюция знака от наиболее иконической его формы – к абстрагированной знаково-символической форме, где внешнее подобие знака и обозначаемого почти или полностью отсутствует, что позволяет уже не образу, а знаку всецело превратиться в инструмент человеческого произвола.

При переходе от палеолита к неолиту происходит перелом в изображении, а значит и в восприятии пространства:

• палеолит: отсутствие значимого отношения к пространству изображения;
• неолит: пространство становится средством организации сюжета, приобретает «знаковые» свойства – выделяются «верх» и «низ», «правое» и «левое», имеющие символическое значение.

Вероятно «подсознание» и «сознание» сформировались и противопоставились друг другу в эпоху перехода от палеолита к неолиту.

Структурная «многоэтажность» – бессознательное, сознательное, сверхсознательное – качественное отличие человеческой психики от психики животного.

Генеральная линия эволюции психики: от бессознательного – к сознательному и – к сверсознательному.

Н.П.Мирошниченко.

Какова природа запоминания слов, цифр, словом, любого знака, выражающего самые высокие степени абстракции? – Она всецело образна: упаковка в памяти любого знака самой высокой абстракции связана с его образным кодированием – выражением в сенсорных модальностях: 

— превращением в звуковой образ и «упрятыванием» туда, где хранятся звуковые образы,

— превращением в иконический образ и «упрятыванием» туда, где хранятся визуальные образы,

• превращением в кинестетический образ и «упрятыванием» туда, где хранятся кинестетические образы…

Когда возникнет необходимость припоминания такого образа, в сознании синтезируются все эти модусы в единый символ – знак того или иного понятия.

Образ слова – контуры букв, его составляющих, синтетическая «икона» графического образа целого слова, звуковой «контур» его произношения, микроколебания артикуляционного аппарата – анатомического органа слова, визуальная схема предметного объекта – денотата образа… всё это имеет «прописку» в правом полушарии коры головного мозга.

Любые символы, обозначающие абстрактные сущности, суть образы – имеют образную природу и «правополушарную прописку».

Следовательно, левое полушарие – не есть место, производящее и хранящее абстрактные символы. Оно – лишь место, где происходит синтез различных образных модусов в единый знак, приобретающий, по завершении такого синтеза, абстрактный символический смысл. Это место, где образные символы, «приходящие» из правого полушария, соединяются со своими значениями.

В какой форме хранятся в памяти такие значения?

Какова их природа?

Какой она может быть, если не образной?

Следовательно, миф о полушарной асимметрии теряет свой объяснительный смысл, поскольку процессы, до сих пор приписываемые левому полушарию, оказывается, имеют, в конце концов, образную, правополушарную природу.

Что тогда остаётся левому полушарию, как не роль «мастерской», где происходит «сборка» «психических деталей» в целое абстрактного символа?

3. «Предсознание», «досознание», «неосознаваемое восприятие».

«Предсознание», «досознание»:

• биологически обусловленные бессознательные (рефлекторные) мотивации в структуре личности, генетически наследуемые программы поведения, выработанные в филогенезе и направленные на непроизвольное удовлетворение витальных потребностей человека (В.А. Файвишевский);
• сенсорно воспринимаемые сигналы, не получающие рациональной (вербальной) оценки и истолкования – не «поднявшиеся», не дошедшие до перерабатывающих их центров в коре больших полушарий, получившие лишь подкорковую обработку.

Человеку труднее осознать влияние на его сознание эволюционно более древних систем мозга, чем тех, которые производят феномены рационального мышления. Эти влияния трудно выразить в понятиях, трудно уловить «сетями» категориального мышления.

Неосознаваемые явления бывают:

1) вторичные: постсознательные – онтогенетически апостериорные (послеопытные) – прежде бывшие содержанием сознания человека, а затем вытесненные из него;

2) первичные: досознательные:

А) онтогенетически априорные (доопытные) –  феномены «филогенетического сознания» в рамках 1-й сигнальной системы (рефлексы, инстинкты –  генетические программы удовлетворения биологических потребностей):

• ориентировочный рефлекс в его человеческой форме закона смысла и мифа цели,
• оборонительно-агрессивные инстинкты,
• территориальный комплекс поведения,
• поведение, обусловленное деятельностью систем общей мотивации,
• поведение, обусловленное нейрофизиологическим субстратом – носителем латентных характерологических черт;

Б) сенсорно воспринимаемые сигналы, не получающие рациональной (вербальной) оценки и истолкования на уровне 2-й сигнальной системы – «не поднявшиеся» до перерабатывающих их центров в коре больших полушарий, получившие лишь подкорковую обработку.

4. Генетические программы удовлетворения биологических потребностей.

А). Человеческая форма бытия ориентировочного рефлекса.

Один из важнейших регуляторов человеческого поведения – «закон смысла» (Ф.Бассин), порождающий, в свою очередь, «миф цели».  Подчиняясь закону смысла,  сознание «автоматически» выстраивает в иерархическую структурируемую систему элементы своего содержания по признаку их субъективной значимости. Найдя своё место в «картине мира», информация обретает смысл.

Миф цели – психический «механизм», направляющийспонтанную, рефлекторную, вызываемую воздействием разнообразных сенсорных раздражителей человеческую активностьв русло культурной деятельности, а не по пути инстинктивных программ биологического поведения. Он создаёт ощущение смысла деятельности, вызывает чувство удовлетворения, служащее положительным подкреплением для продолжения деятельности, иногда иррациональной или ведущей к иным – не планируемым результатам. Целеполагание – человеческое проявление ориентировочного рефлекса.

В основе смыслообразования и целеобразования находятся бессознательные психические процессы – глубинные древнейшие «механизмы» мотивации поведения:

1. Стремление сориентироваться в пространстве среды обитания – по отношению к местности обитания (ориентировочный рефлекс). Главный ориентир в пространстве – жилище.

В новом месте и люди, и животные чувствуют себя растерянно, неуверенно пока не освоятся – не изучат местность и не выяснят, кто главный.

• Стремление сориентироваться во времени.

• Стремление сориентироваться в социуме – по отношению к иным особям своего вида.

• Главный ориентир в социуме – вожак, лидер.
• Самосознание «Я» – «Не Я» – результат интериоризации диалога с «другим», «иным». Амбивалентность самосознания «Я»:

А) бессознательная тяга к другим, потребность быть признанным, любимым, повышать свой социальный ранг;

Б) бессознательная тяга к обособлению, к независимости, к свободе.

• Стремление сориентироваться в персональном  внутреннем пространстве и времени.  

• Стремление сориентироваться в мироздании – упорядочить информацию.

Помимо реальности объективной у человека существует субъективная реальность – сложный образ — картина мира, отражающая и личный сенсорно достоверный опыт, и иллюзорный установки, и мифы, созданные самим человеком. Это субъективная интрапсихическая реальность, выступающая как «фильтр», «призма», пропускающая, преломляющая, просеивающая информацию из мира объективного на пути к психике человека, где она будет интегрирована в целостный комплекс, архитектура которого будет отражать архитектуру структуры персональных потребностей. Главную роль в ней играет структура персональных потребностей, формирующая «архитектуру» программы восприятия и организации информации. Картина мира иерархически структурно организована. Неупорядоченность такой картины мира может стать источником неврозов (ориентировочный невроз).

Исторически сложились следующие принципиальные типы картин мира:

• тотемоцентрическая,
• деоцентрическая,
• природоцентрическая,
• антропоцентрическая.

Их объединяет то, что в их основе – структурообразующий центр – миф того или иного качества (религиозный, научный или идеологический).

Потребность в организации и упорядочении психических процессов способствует формированию речи – средства поименования, символизации, обозначения, кодификации и…, тем самым, систематизации всех видов отражений внешнего и внутреннего мира. Слово организует мышление.

Совокупность ориентировочных установок обнаруживается в сложном комплексе Личных Ценностей, имеющем иерархическую природу с Высшей Ценностью во главе. Исчезновение или кризис, смена или редакция доминантной цели, перестройка, крушение всей системы личных ценностей – психотравмирующий процесс, приводящий к неврозу, психозу…

Психические защиты от деформации системы ценностей:

1. Игнорирование изменений во внешнем мире, требующих пересмотра картины мира и её «блока ценностей».
2. Перестройка субъективной картины мира с сохранением старой системы ценностей, если объективную реальность нельзя изменить так, чтобы она соответствовала «старой» картине мира (Да, всё-таки у нас теперь капитализм, но! Раньше – при социализме – было лучше).
3. Физическая смерть во имя сохранения старой системы ценностей (самураи).

Б).  Оборонительно-агрессивные инстинкты.

У животных периодически возникает спонтанная агрессивность, разрешающаяся в стычках. Петух, лишённый объекта нападения, сражается с собственным хвостом.

В древнейших мозговых структурах («рептильный комплекс», «лимбическая система») содержатся «центры агрессии» – специализированные автономные функциональные системы нейронов. Они обеспечивают выживание особи во внутривидовой борьбе. Их автономность проявляется в возможности «включения» вне связи с ситуацией опасности или конкуренции или при наличии внешних, хотя и ложных по сути признаков угрозы.

«Механизм» немотивированного «включения» центров агрессии:

1. Отсутствие адекватного внешнего раздражителя.

• Ассоциативное участие нейрокомплексов, формирующих агрессивное поведение, в поведенческих реакциях на неагрессивные раздражители (например, спортивное соперничество, игровое соревнование…).

• Спонтанная фокусировка, «стягивание» на себя энергии адекватных и неадекватных раздражителей, предназначенных другим функциональным системам и превращение центров агрессии из периферийных, вспомогательных в доминирующие, главные в силу архаичности и генетической первичности агрессивных структур поведения и неразвитости тормозящих рациональных мозговых структур.

• «Включение» агрессивных систем ответа на неадекватные раздражители в тех случаях, когда агрессивные нейрокомплексы участвовали в формировании неадекватных реакций «тормозной доминанты» (А.Ухтомский). Проявление своеобразной «тормозной» агрессии против своей личности может вылиться  наружу в форме агрессии против внешнего объекта.

• В стремлении инстинктивно утолить «сенсорный голод» можно увидеть «автоматическое включение» системы самозащиты рефлекса от «стирания», угасания за ненадобностью, от невостребованности. Сенсорный голод («депривация») вызывает повышенную возбудимость голодающих нейронов и превращение их в доминантный очаг возбуждения, привлекающий к себе неадекватные импульсы других нейроструктур. Энергия возбуждения накапливается и, достигая «критической массы», взрывается агрессией, адресованной либо ближайшему, либо доступнейшему источнику всяких импульсов раздражения (кто ближе стоит), не способному оказать сопротивление особенно, если накануне агрессии ей предшествовала идеологическая подготовка – объект агрессии наделялся свойствами, признаками, мотивирующими, оправдывающими необходимость агрессии.

Защитные «механизмы» от актов агрессии –

животные:

• поза покорности («подставление» в форме готовности стать объектом сексуального насилия);
• переадресовка агрессии более слабому и безответному;
• незавершённые акты агрессии, имеющие символически знаковый характер;

человеческие:

• рационализация – логическое обоснование необходимости агрессии и выбора её цели. Пока идёт такая идеологическая умственная работа, агрессивное поведение тормозится и расходуется часть энергии, предназначенной для агрессии. Если человек определил смысл агрессии, доказал себе её необходимость, выработал программу агрессивных действий, его агрессия будет иметь более тяжкие последствия, чем у животных, поскольку она не прекращается по мере исчерпывания избыточного возбуждения клеток мозга, а дополнительно стимулируется идеологическими факторами – образом врага и мифом возможности ответной агрессии (месть), практическое воплощение которого после начала агрессии становится всё более вероятным. Человеческая «рационализированная» агрессия нуждается в социальном одобрении и поддержке. Поэтому она направлена против «чужих» и мотивирована пользой для «своих». Так оправдывается национальная, племенная, этническая, религиозная вражда.

Спорт – культурный «механизм» разрядки избыточной агрессивности (Олимпийские игры). Но концентрация людей на ограниченном пространстве на продолжительное время неизбежно включает территориальные психические комплексы борьбы и защиты своей территории, границы которой на стадионах размыты и постоянно нарушаются. К этому добавляется энергия, порождаемая сопереживанием («болезнью») за победу своей команды. Вместе эти два психических феномена способны вместо торможения агрессии вызвать её провокацию. Если организаторы массовых зрелищ не будут учитывать и руководствоваться знанием этих закономерностей.

В).  Территориальный комплекс поведения.

Г).   Влияние на поведение систем общей (положительной и отрицательной)    мотивации.

Системы общей (положительной и отрицательной) мотивации это центральные анатомо-функциональные образования, формирующие положительные и отрицательные эмоции. Здесь получают оценку сигналы, поступающие от сенсорных анализаторов перцептивного аппарата. В основе этой оценки – соответствие значения сигнала смыслу той или иной потребности из структуры персональных потребностей личности. Сверка значения сигнала начинается с раздела базовых витальных (биологических) потребностей личности и позже продолжается в разделах социальных и, наконец, индивидуальных потребностей. Качество оценки сигнала отражается в качестве той или иной эмоции, производимой системами положительной и отрицательной мотивации. Таким образом, создаются положительные или отрицательные эмоциональные подкрепления различным формам поведения, служащим ответами на различные раздражители.

Современной цивилизации свойственны феномены сенсорной депривации – длительного отсутствия активации систем положительной и отрицательной мотивации. Стабильное и регулярное удовлетворение многих потребностей атрофирует работу системы положительной мотивации. Индустриальный и коммерческий характер удовлетворения потребностей человека лишает его необходимости прилагать для этого какие-либо собственные усилия. Поэтому процесс удовлетворения потребностей теряет своё поисковое творческое проблемное содержание и становится «рефлекторным»: стоит возникнуть потребности, как тут же предлагается готовый набор средств её удовлетворения. Более того, потребности искусственно формируются, чтобы быть удовлетворёнными. Рекламная индустрия давно перестала быть средством распространения информации, став средством формирования ещё несуществующих потребностей под уже готовые к употреблению средства их удовлетворения.

Не менее «страдает от цивилизации» и система отрицательной мотивации, также атрофирующаяся в условиях всё более полного удовлетворения потребностей, устойчивой и прогрессирующей безопасности личности. Депривация системы отрицательной мотивации порождает её специфические ответы на неадекватные ей раздражители: ощущение потребности в страхе, в опасности, в тревоге.

У животных в состоянии сытости и комфорта повышается исследовательское поведение, включается ориентировочный рефлекс. Движимые им, они покидают знакомую безопасную территорию и оказываются в зоне риска.

Удовлетворяя потребность в страхе, мозг человека вырабатывает «тревожные» программы поведения, выдумывает несуществующие опасности: мысли о возможной болезни себя или близких, авантюрные проекты рискованного поведения (альпинизм, спорт, охота, рыбалка, гонки, путешествия, воровство, хулиганство, разбой, социальные интриги…), «ужастики» – фильмы ужасов и кошмаров, детективы, фантастику. Так формируется состояние тревожности – сначала иррациональное, необъяснимое и «беспричинное», а затем подкреплённое сначала психическими механизмами рационализации – придуманными причинами угнетённости и тревоги, доходящими иногда до паники и, наконец, развернувшейся в сторону потребности в страхе индустрии развлечений.

Сенсорное голодание систем мотивации приводит к снижению порога сенсорной возбудимости. Они готовы прийти в действие от любого стимула, мало-мальски похожего на ожидаемый. Этим объясняется истерическая чувствительность и невротическая эмоциональность в поведении многих современников, нередко воспринимаемые как формы эпатажа и демонстративного поведения.

Депривированные (сенсорно голодные) системы мотивации могут «воровать» и «стягивать» к себе неадекватные импульсы, предназначенные другим системам и «питаться» их энергией, вырабатывая свои «ответы», которые с рациональной точки зрения будут неадекватными поступающим стимулам.

Авантюризм и тяга к опасности свойственны:

• людям, материально обеспеченным;
• людям, испытывающим удовольствие от риска;
• людям, рационально обосновывающим своё стремление к опасности прагматическими целями.

Получив свою долю отрицательных эмоций, преодолев опасность, они получают положительные эмоции от сознания своей победы.

Пытаясь объяснить такое «патологическое» стремление человека к опасности, З.Фрейд придумал миф «инстинкта смерти».

Д).   Влияние на поведение и сознание нейрофизиологического субстрата – носителя латентных характерологических черт.

Свойства личности (тип темперамента, характер, стиль мышления) зависят от особых форм организации нейронов в функционально-динамические констелляции – ансамбли. Если одна из таких систем долго находится в латентном состоянии – бездействует, входящие в её состав нейроны спонтанно возбуждаются, «воруют» – «стягивают» на себя энергию, идущую от неспецифических для них раздражителей и адресованную другим нейроансамблям. В этом проявляется борьба личности за свою самореализацию. Если сигналы, воспринимаемые организмом извне, уступают по своей значимости таким внутренним импульсам и не требуют для ответа мобилизации энергии тех нейрокомплексов, которые «страдая» от бездействия, заняты «пиратством», на основе последних может сформироваться доминантный очаг возбуждения. Такая конкуренция нейроансамблей за энергию возбуждения может стать причиной неадекватного, неожиданного поведения.

Чем дольше оставались непроявленными те или иные черты личности, тем сильнее они требуют своей реализации. Этим объясняются периодические смены людьми всей системы своего поведения:

• актёрское призвание – частая смена ролей – перевоплощение в разные психические типы;
• писательское «вживание» в образы героев и читательское их «переживание»;
• хобби, требующие личностных черт, отличающихся от черт, проявляемых в основной профессии;
• феномен «второй» жизни – резкая смена образа жизни (кардинальная смена профессии, уход в монастырь, в другую религию, в иной стиль моды…).

Значение латентных нейродинамических систем:

• обеспечивают возможность взаимопонимания, эмпатии;
• противодействием доминирующим нейродинамическим системам ослабляют ригидность доминирующих установок и программ поведения, компенсируют их односторонность, расширяя возможности адаптации к меняющимся условиям жизни;
• активизируются, когда субъект не способен изменить сложившиеся условия или обстоятельства жизни, и вынужден к ним приспосабливаться, перестраивая систему ценностей – выполняют функцию психической защиты.

В соответствии с законом смысла информация, поступающая от латентных нейродинамических систем, попадает в иерархически организованную смыслополагающую структуру картины мира и оценивается:

• либо ей присваивается значение в рамках сложившейся картины мира и она становится причиной стереотипной деятельности или модели поведения;
• либо она вынуждает к перестройке один или несколько смежных фрагментов картины мира, а может быть и её всю, и тогда она порождает новые модели поведения и типы деятельности.

Человек совершает многие поступки совсем не по тем причинам, по которым он сам думает, что их совершает. Он часто не осознаёт, что они не ведут его к цели, которую он преследует. Сознание создаёт иллюзию разумности иррациональных побуждений и поступков с помощью «рационализации» – отыскания места для иррационального побуждения или поступка в системе субъективных ценностей без разрушения этой системы. Без рациональной интерпретации субъектом спонтанных эмоций и побуждений они переживались бы как чуждые его личности. Потребность в смысле (в месте в иерархически организованной системе ценностей) лежит в основе ипохондрического «ухода в болезнь», паранойяльного фантазма, ухода в мистику – паталогических форм психической защиты.

Все рациональные интерпретации и оценки совершаются личностью с позиции «самосознания Я». «Самосознание Я» – высшее проявление сознания и, вместе с тем, граница, за которой начинается область, недоступная сознанию – «немыслимое», «невоображаемое», «непознаваемое». Вернее сказать, что за пределами «самосознания Я» начинается область «Не-Я». Сознание – отдавание отчёта в своих психических процессах некой инстанции «Я», вечно удаляющейся и неуловимой сетями категориального рассудка. «Я» — единственный принципиально неосознаваемый психический феномен.

Некоторые неосознаваемые психические феномены, не будучи продуктами вытеснения, есть функция деятельности самого сознания. Это не параллельно с сознанием протекающие процессы, а изнанка самого сознания (?).

Личность определяется прочностью и особенностями архитектуры её ценностей, степенью усилий для её построения и сохранения.

«Сила духа» – независимость внутреннего мира человека от внешней реальности. Это источник активности личности – стимул воздействия на мир с целью приведения его в соответствие с внутренним планом, замыслом.

Где та грань, за которой «независимость» внутреннего мира от объективной реальности становится болезнью?

В основе человеческого поведения лежат программы непроизвольного, «автоматического» удовлетворения витальных потребностей – инстинкты. Если возникает необходимость и возможность удовлетворения сразу нескольких витальных потребностей, возникает конфликт – конкуренция инстинктов за право преимущественной и опережающей реализации. В этой ситуации в мозге начинаются процессы торможения всякой активности. Они являются физиологической предпосылкой любой интеллектуальной активности, основой всякого процесса мышления и его результата – выбора. Некогда в эпоху антропогенеза именно такое торможение, вызванное конфликтом мотивов, стало причиной рождения паузы, в которой замерли все рефлекторные программы поведения и возникло начало первобытного человеческого мышления, как произвольной реставрации образа, намеренно удерживаемого в памяти, которая поначалу существовала как кратковременная способность удержания и сохранения образа непосредственного восприятия. Позже для облегчения такого удержания станут использоваться материальные «следы» объекта, ставшего прототипом образа памяти. Это первые опоры памяти, первые знаки, замещающие в памяти сам объект и позволяющие воображению реставрировать весь образ некогда воспринимаемого явления по «краюшку», кончику его материального бытия, становящемуся первым звеном в цепи интеллектуального реконструирования объекта восприятия. Так образ памяти становился продуктом первобытного образного мышления.

У современного цивилизованного человека, обладающего развитой вербальной культурой, выбор из двух конкурирующих программ поведения осуществляется путём сначала их словесного обозначения, понятийной идентификации и, наконец, рационального анализа первоочередной необходимости той или иной. Именование предваряет сопоставление и выбор. В факте наименования совершается извлечение из памяти всех имеющихся информационных подробностей, существующих в образной форме и «свёрнутых» в имени. Это позволяет, после их «развёртки», в образной форме представить себе – вообразить последствия реализации поведенческих программ и их ход (технологию).

5.  Сенсорные сигналы, не дошедшие до переработки в коре больших полушарий, не интерпретированные 2-й сигнальной системой.

1). Для переработки ряда сенсорных импульсов и адекватного ответа на них коре больших полушарий необходимо время, которого, порой, ситуация, требующая немедленного ответа, не оставляет. Поэтому стимулы, сигналы настолько кратковременно отражаются в коре больших полушарий, что этого времени достаточно, чтобы сформировать программу ответа (особенно если сигнал знаком и требует для ответа стандартной рефлекторной реакции или консолидации нескольких рефлекторных реакций), но недостаточно, чтобы осознать сам факт работы мозга над данной проблемой.

Особенность работы человеческого сознания – её прерывистость. «Наши чувства дают нам  мир в выдержках, извлечениях, важных для нас… Сознание как бы прыжками следует за природой, с пропусками, пробелами. Психика выбирает устойчивые островки действительности среди всеобщего движения» (Л.С.Выготский). Селекция информации происходит благодаря избирательному, фокусированному вниманию, управляемому из области, где расположилась структура персональных потребностей. Избирательное внимание развивается на базе ориентировочного безусловного рефлекса. Вслед за концентрацией внимания на каком-либо сигнале следует его простое поименование – называние, в котором опорой внимания и памяти служит выделенный самый броский или ситуативно-яркий признак, агрессивно привлекающий к себе внимание, навязывающийся рецепторам. А затем следует процедура отождествления данного сигнала с уже известными, анализ и выделение общих для данного класса сигналов признаков и его индивидуальных особенностей – классификация, завершающаяся его категоризацией = вписыванием в картину мира человека.

2). Бедность лексикона, нехватка слов – имён, понятий, категорий, ограниченность их выразительного потенциала, недостаточная гибкость и дифференцированность, неадекватность вербального потенциала богатству оттенков сенсорных восприятий и многоцветью эмоциональной палитры также мешает осознанию явления и формированию на него рациональной реакции.

Причиной неосознаваемого восприятия являются:

1. Биологически обусловленные бессознательные (рефлекторные) мотивации в структуре личности, генетически наследуемые программы поведения, выработанные в филогенезе и направленные на непроизвольное удовлетворение витальных потребностей человека.

• Сенсорные сигналы, «не дошедшие» до переработки в коре больших полушарий, не интерпретированные 2-й сигнальной системой:
• либо из-за недостатка времени на их переработку в коре больших полушарий,
• либо из-за бедности лексикона (словарного запаса личности или данной локальной культуры).

Признаками совершившегося неосознаваемого восприятия являются эмоциональные, вегетативные, биоэлектрические реакции, поведенческие феномены, не имеющие рационального истолкования.

Неосознаваемые раздражители могут стать причиной серьёзного беспокойства и невроза, если они вызывают устойчивую негативную эмоциональную реакцию, свидетельствующую о недостаточности удовлетворения одной из существенных для личности потребностей.

Если неосознаваемые внешние сигналы однажды совпадали с сильным отрицательным эмоциональным внутренним возбуждением, то по прошествии времени, при случайном повторении аналогичного внешнего сигнала, может возникнуть негативное безотчётное переживание, невротическая реакция, воспринимаемая и оцениваемая как беспричинная. Эмоциональные реакции развиваются на основе условнорефлекторной эмоциональной памяти без участия словесно-логической памяти. Один и тот же стимул у разных людей может вызвать различные условнорефлекторные реакции – в зависимости от разнообразия оценок, обусловленных личным опытом и архетипами локальной социальной среды, отражённых в той или иной эмоциональной гамме.