УРОВНИ,  СЛОИ  ПОЗНАНИЯ.

Н.П. Мирошниченко по мотивам А.Ф. Лосева «Философия имени».

I. Лосев > Мирошниченко.

1. Цель познания.
2. Сущность познания.
3. Вектор познания: от смысла – к сущности.
4. Стадии познания смысла объекта (сущности его имени). (Как развивается познание смысла Объекта после того, как Познающий Субъект воспринял его (Объекта) имя?)

А). Логические стадии познания смысла объекта (сущности его имени).

Б). Динамическая последовательность познания смысла объекта (сущности его имени).

• Стадии познания сущности объекта. (Как развивается познание сущности Объекта после того, как он оказался в поле сенсорного восприятия Познающего Субъекта?)

II. Мирошниченко > Лосев.

1. 1-й уровень познания: «эгоистический». Детство. Романтический возраст.
2. 2-й уровень познания: «субъективистский». Зрелость. Прагматический возраст.
3. 3-й уровень познания: «альтруистический». Мудрость. Философский возраст.

I. Лосев > Мирошниченко.

1. Цель познания.

Познание – проникновение сознания:

• либо в сущность имени, за которым стоит незнакомый (сенсорно = не данный в ощущении) объект,
• либо в сущность анонимного, но данного в сенсорном восприятии объекта, завершающееся его поименованием или определением через одно из существующих понятий.

В познании граница его не столько кладётся самим познающим, сколько преднаходится в познаваемом. Знание (познающий), желая овладеть границей познаваемого, переходит к освоению фона, на котором рисуется граница. Желая познать нечто и видя свою ограниченность, познающий субъект может выйти за пределы своей ограниченности (в себе бытия) в океан инобытия. Раздвижение границ своего бытия и освоение инобытия это момент воли или стремления. «Стремление» – становление и уход вперёд, поставление самому себе препятствия в виде самого себя.

Познание восходит от эйдоса к доэйдетическому единству, от ноэзиса – к гиперноэзису. Это восхождение к до-интеллигентному единству, к неразличимой сверхсущей точке – источнику всего интеллигентного и внеинтеллигентного. Это сверхинтеллигентный момент интеллигенции.

Стадии познания:

1. раздражение,
2. ощущение,
3. восприятие,
4. представление,
5. мышление,
6. гиперноэтическое мышление.

Мысль А.Ф. Лосева движется от познания иного – самосознанию: к осознанию границ моего «Я» – материальных и духовных (границ моих чувств, границ сознания, источника сознания, находящегося в сверхсознательном единстве мыслящего и мыслимого.)

Цель познания – конструкция цельной, незатронутой меоном (Познающим Субъектом, выступающим по отношению к Познаваемому Объекту, как иное ему) «первозданной сущности» («вещи в себе», вещи – самой –  по себе, вещи до её познания субъектом, вещи как таковой — вне зависимости от знания её субъектом), её инобытийного состояния,

• когда в ней нет ничего, что было бы не ею, а «Иным» — Мыслящим и Познающим Субъектом,
• когда в ней нет ничего, что было бы не ею, а тем, что думает о ней Мыслящий и Познающий  Субъект («Иное») – «смыслом»,
• когда нет его (Познающего Субъекта) переноса в иное ему (Первозданную Сущность), нет самозабвения.

А.Ф. Лосев разводит понятия «смысл» и «сущность». «Смысл» для него – отражение сущности вещи в сознании человека, это идея, образ сущности. «Сущность» — это то, что существует независимо от смысла, от того, что думает о вещи человек.

2. Сущность познания.

В «первозданном виде» сущность растворена в первичных нерасчленённых, не подвергнутых логическому анализу спутанных, спонтанных комплексах сенсорных восприятий – синкретах, выраженных примитивными рефлекторными динамическими мышечными реакциями на раздражитель или реакциями торможения. Позже сущность проявляется в виде образа использования мыслимого объекта. И, наконец, сущность находит своё знаковое выражение в слове. Само по себе понятие «сущность» выражает относительность и временность человеческого познания – ограниченность его временным моментом, когда происходит познание некоторого явления и свойственным данному времени уровнем познавательных возможностей. «Сущность» есть функция познаваемого явления относительно какой-либо индивидуальной системы потребностей. Например, сущность вещи, именуемой «топор», в одной человеческой судьбе – орудие рубки деревьев и строительства жилища, а в другой судьбе – орудие смерти, убийства.

Сущность – нечто одно, единое; это устойчивость, определённость. Сущность содержит в себе покой и движение, которые тождественны и различны. «Покой» и «движение», взятые относительно – различны, а взятые абсолютно – тождественны. Сущность проявляет себя в эйдосе, который есть единичность подвижного покоя самотождественного различия, данная в идеально-временном или алогически становящемся ознаменовании, в символической выраженности и явлённости.

Сверхсущее – единичность, стоящая выше определения.

Иное («меон») – не сущее, находящееся за границей предметной сущности слова, момент сущности, неустойчивость, неопределённость, начало изменчивости. Меон оформляет предмет мысли, определяя его границы в пространстве и времени мира материи и мира души. Сущность меона – быть в отношении к чему-нибудь, быть отрицанием чего-нибудь.

Действительно сущее – всегда нечто меняющееся, однако, сохраняющееся как единое, не смотря на изменения. Его единство выше изменяющихся моментов, создаваемых самим бытием. Первоначальное единство сущности выше самой сущности: оно единство сущего и несущего.

Моменты сущности:

1. генологический – сверхсущего единства: охватывает все бытийные и все небытийные, меональные моменты вещи;
2. эйдетический – оформления вещи, очертания её контура, момент явлённого смысла или идеи;
3. генетический – алогически становящийся, момент вечной подвижности, жизненности устанавливаемого смысла в пределах эйдоса;
4. меонально-фактический, телесно-сущностный, гилетический, софийный – то эйдетически иное, на фоне которого как факта происходит обрисовка, т.е. оформление смысла;
5. символическая выраженность сущности.

Моменты диалектического углубления в сущность:

1. сверх-интеллигентный – момент единства, источник всякой жизни сущности, сведённой в одну неразличимую точку (суть + не суть + субъект + объект);
2. эйдетический – превращение сущности в абсолютное самосознание,выявляющее первый момент (ощущение);
3. пневматический – самосознающая, самоощущающая пневма, абсолютная творчески волевая жизненность (функция, суть);
4. меонально-сущностный (софийный) – конституирование смыслового тела сущности (сущность и её меональный фон = границы сущности);
5. символический (демиургийный) – живая речь, слово – основа всех творческих актов мысли (символическое обозначение словом).

Восходящее сознание, постигающее сущность:

1. восприятие (перцептивный момент имени) – самосознание себя как себя в ином;
2. образное представление (имагинативный момент имени) – самосознание себя как иного в себе, сознание иного как себя;
3. мышление (когитативный момент имени) – самосознание себя как себя в себе;
4. сверхумное мышление (гиперноэтический момент имени) – самосознание себя вне всякой инаковости, т.е. как абсолютной единичности.

3. Вектор познания: от смысла – к сущности.

То, что мыслящий субъект думает об объекте не есть на самом деле сам объект. Мышление человека не может уловить целиком всю суть объекта. Оно может лишь частично, относительно, временно «схватить» его некоторую сторону – одну из многих. Это частичное и ограниченное «схватывание» фрагмента – одного из «ликов» многоликой сути есть полагание смысла.

Познание конкретного человека движется через бесконечное множество являемых ему смыслов – временных и относительных, предстоящих ему, ограниченных:

• историческим уровнем развития тех конкретных мыслящих субъектов, которые выступают по отношению к Познающему Субъекту в качестве Педагогических Источников (источников обучения и воспитания), а также –
• историческим уровнем развития средств и технологий познания –

к постижению сущности – бесконечно вариативной, динамичной и изменчивой, никогда неуловимой целиком и вечно обновляющейся, в силу биологической оригинальности и интеллектуальной неповторимости каждого Мыслящего Субъекта.

Родовая способностьЧеловеческого Разума придумывать всё новые и новые функции вещей, извлекать из давно известных и, казалось бы, всесторонне исследованных предметов неожиданно новые возможности их применения является конечной причиной бесконечности смыслов – «ликов» сущности. Конечность конкретной человеческой жизни является границей индивидуального познания, но не познания Рода Человеческого. Родовые границы возможностей познания Человечества совпадают с пределами его генетического существования.

Интеллектуальная эволюция (познание) конкретного человека развивается:

1. через репродуктивное (нетворческое) овладение предсуществующими, конвенциальными, чуждыми данной развивающейся личности (лично несотворёнными, навязываемыми авторитетами на ранних стадиях развития, когда личность не способна к критическому восприятию подаваемой ей информации) смыслами вещей, непроизвольно задаваемыми социальной средой – к

• творческому, произвольному, авторскому постижению их сущности.

Итак, на ранних стадиях биографии человек овладевает социально заданными смыслами и лишь позже созревает (если созревает) к самостоятельному определению их сути. Степень такой самостоятельности определяется мерой оригинальности структуры индивидуальных потребностей.

Смысл той или иной вещи сначала является человеку в виде более или менее сложного сенсорного образа её использования («эйдоса») для удовлетворения какой-либо из его потребностей и, лишь затем,  выражается словом, именем («логосом») – воплощается в символе – знаке. От автора символа (имени) – познающего субъекта – символ передаёт смыслу (= образу объекта и образу его использования) и скрывающейся в недрах смысла сущности демиургийную, созидательную энергию его автора. Изначально, сами по себе, ни смысл, ни сущность собственной энергией не обладают, поскольку это явления по существу психические и, следовательно, не обладающие собственным независимым от психического субъекта бытием. «Смысл» и «сущность» не следует путать с их материальными прообразами.

«Энергия имени» это содержащееся в образе именуемого объекта  сопутствующее ему желание субъекта овладеть, использовать, подчинить себе объект, сделать его средством удовлетворения своей потребности. Это метафора эмоционального заряда образа объекта, потенциальной энергии человеческого действия, рефлекса. Это идеальная связь стимулирующей человеческую деятельность потребности с духовным образом объекта её удовлетворения в форме мысленного плана будущего действия.

Пытаясь познать сущность объекта, мы всякий раз имеем дело не с нею самой, а с её именами и образами, насыщенными нашими эмоционально оформленными энергиями. Изучая действия энергии, мы не познаём всей глубины ускользающей от нас сущности.

Но познаваема сущность только в своих образах и энергиях.

Если о сущности ничего нельзя мыслить вне её образов и энергий, то всё, что мы «знаем» и утверждаем о сущности, есть миф – знание и утверждение символическое. За ним кроется некий неразгаданный «Х», который как-то – частично – дан нам в своих энергиях, в образах восприятия, но целиком вечно скрыт от анализа. Он – неисчерпаемый источник новых открытий непознанных проявлений сути. Чем сильнее проявлена эта тайна, тем символичнее рождающийся образ. Чем менее проявлено неявляемое, тем более понятно, просто то, что явилось. Чем более проявлено неявляемое, тем сильнее оно постигается и переживается, но тем загадочнее и таинственнее то, что явилось. Это логика мифа.

«Неявляемое» – апофатический (невыразимый) момент в предметной сущности слова. Чем сильнее явлен апофатический момент, тем мощнее смысловой потенциал слова.

Относительность, ограниченность человеческого знания, присутствие в его содержании как объективных, истинных, так и иллюзорных, ложных мнений и информации позволяют назвать весь этот психический «винигрет» мифом. Миф содержит в себе  моменты:

• символа,
• эйдоса,
• топоса,
• схемы.

Постижение смыслов на ранних стадиях интеллектуальной эволюции личности связано, главным образом, с расшифровкой знаков, с их декодированием и переводом информации из кодов второй сигнальной системы (букв, цифр, пиктограмм…) в коды первой сигнальной системы – запечатлённые в памяти образы сенсорных восприятий более или менее отвлечённые от некогда воспринятых прототипов. Поэтому интеллектуальное развитие человека сначала связано с попытками узнать, что там скрывается за воспринятым им словом – какой смысл? И лишь затем он начинает искать «за спиной» смысла неуловимую, зыбкую сущность вещи – образы её нового использования, утилизации, приспособления к себе. А, найдя, будет пытаться выразить эту новую сущность в слове или ином знаке, чтобы потом поделиться своей находкой с другим собратом по разуму, образуя, таким образом, новый смысл, который следующим поколениям мыслителей предстоит постичь, прежде чем они выйдут на путь самостоятельных поисков сути и смыслотворчества. 

Постигая смысл, человек мысленно работает непосредственно со словом, извлекая из него понимание открытой некогда кем-то сущности.

Постигая сущность, человек мысленно работает непосредственно с предметом, вещью, извлекая из неё образы её использования, образы манипулирования ею для удовлетворения своих потребностей. Позже этим образам он даст новые имена. Именно это имел в виду А.Ф. Лосев, говоря, что «предмет имени – есть опора всех судеб имени». Непосредственным «предметом имени» является образ использования именуемого предмета или вещи для удовлетворения той или иной человеческой потребности.

В процессе индивидуальной интеллектуальной эволюции человек не по всем направлениям движения своей мысли способен (каким выдающимся он бы ни был) достичь сути познаваемого. Это ему удаётся лишь в направлении генерального вектора интеллектуального развития. Только там его живая мысль напрямую, минуя мнения интеллектуальных посредников, вступает в непосредственный контакт с «трепетным живым телом» объекта познания. На всех прочих направлениях мысль остаётся «в сетях» смыслов, ограничиваясь овладением плодами познания сути иными людьми, а значит, остаётся ограниченной чужими мнениями.

Диалектика человеческой работы со словом в том, что:

• сначала он выуживает из слова скрытые в нём смыслы, представленные сенсорными образами (с точки зрения А.Ф.Лосева, «слово» это «понятая вещь» или усвоенное, понятое другим человеком «имя», данное осмысливаемой вещи, не им самим, а его партнёром по диалогу). Затем человек
• пытается «одеть» слово, как одежду, на придуманную – открытую новую сущность мыслимой вещи (с точки зрения А.Ф.Лосева, начинает пользоваться словом в качестве «имени» — символического средства выражения вещи), спрятав, таким образом, в слове образ её экспериментального либо априорно гипотетического использования.

4. Стадии познания смысла объекта (сущности его имени).

Как развивается познание смысла Объекта после того, как Познающий Субъект воспринял его – Объекта – имя?

А). Логические стадии познания смысла объекта (сущности его имени).

1. Определение (ограничение) познавательного поля объекта с помощью его поименования. Разделение нашего восприятия:
2. на всё то, что относится к поименованному объекту и
3. на всё то, что к нему не относится.

«Апофатический (невыразимый) слой имени»: имя обозначает границу между своим денотатом (именуемым объектом) и всем прочим иным миром, который не есть денотат.

• Формирование статичного образа синтетического сенсорного восприятия совокупного тела объекта  после восприятия его имени в результате произвольной концентрации внимания на нём.

«Топос»: место, качественная определённость, категориальная определённость, нечто единичное, постоянное, самотождественное.

• Разделение, расчленение (анализ) статичного образа синтетического сенсорного восприятия совокупного тела объекта на образы сенсорных модальностей.

«Схема»: взаимоотношение элементов структуры, составленность целого из частей, структурность.

• Обнаружение источника внутреннего развития объекта и формирование образов его сенсорных репрезентаций. Обогащение прежде статичного образа динамичным началом. Формирование образа причины движения, источника развития. Это могут быть либо не воспринимаемые без специальных приборов и инструментов естественные явления, находящиеся за порогом невооружённого наукой человеческого восприятия, либо продукты воображения и аналитической деятельности ума не данные человеку непосредственно в чувствах в силу их иллюзорной, идеальной природы. Они представляют собой либо отношения между объектом и той средой, в которой объект существует, либо отношения внутри самого объекта каких-то его структурных частей, которые не воспринимаются сенсорно, а дают о себе знать опосредовано – через свои разнообразные «следы» и последствия, о причинах которых мыслящий субъект может лишь догадываться более или менее прозорливо. Человек реконструирует их гипотетически – априорно:
• сначала воображая их «телесно» – «сочиняя»: какими могли бы быть их «тела», «топосы», если бы они были даны ему в ощущении,
• а затем выражая символически (в т.ч. – поименовывая) такие свои «фантомы».

«Эйдос» – подвижный, изменяющийся образ.

• Поименование, символизация диалектического противоречия, образованного отношениями элементов структуры объекта, являющегося источником развития.

«Символ» – знак, опознавательная примета, воплощённость эйдоса в инобытии, обладающем иной природой, иной субстанцией. Символ создан из ткани меона. Это образное воплощение инобытия, выраженность его через образ иного, укрощение покоем подвижности эйдоса. Образ как символ прозрачен: смысл просвечивает через него из глубины. Символ не существует вне образа. Символ многозначен: через каждое частное явление даёт целостный образ мира. Смысловая структура символа многослойна – требует активной внутренней работы воспринимающего. Символ не дан, а задан, как тенденция. Он не сводим к логической формуле, чистому понятию, не объясним, а лишь поясняется через иные символы. Символ толкуется в диалоге и не существует вне человеческого общения.

«Логос» – «слово», «цифра»… – разновидности символа, относящиеся к предельно высоким степеням отвлечённости. К предельно низким степеням отвлечённости, максимально приближённым к денотатам (символизируемым объектам),

относятся «следы» — знаки, образовавшиеся в результате непосредственного контакта материала, из которого сделан символ, с объектом символизации.

Логос сущности – смысловое становление инобытия сущности являющееся подвижной сплошностью взаимопроникнутых моментов не-бытия как смысла. Логос это становление сущности без самой сущности. Т.е. это не сама сущность, а всего лишь то, что о ней думает познающий субъект, причём, то, что он о ней думает, выражено знаками, обладающими совершенно иной природой, чем то, что вызвало саму мысль, чем причина мысли, её объект. Сама по себе сущность непознаваема до конца и остаётся скрытой в глубинах познаваемого объекта до тех пор, пока сознание познающего субъекта не породит новую потребность и не свяжет её с образом именуемого объекта, как со средством удовлетворения. Одна из сторон сущности становится в сознании познающего субъекта, будучи вызванной из мрака небытия – потенциальной всевозможностности – некоторой актуальной потребностью субъекта. Логос – смысловое становление сущности в инобытии (в познающем субъекте).

Наиболее распространённые формы существования логоса – «понятие» и «суждение».

Как правило, давая определение понятию, говорят, что это выраженная в словах совокупность признаков некоторого предмета, свойственных не только ему одному, но целому классу подобных предметов. Но на самом деле слова не выражают непосредственно признаки определяемого в понятии предмета. На самом деле слова выражают признаки эйдоса – образа определяемого предмета, то есть то, как мы его видим, ощущаем, переживаем, а значит, как понимаем – чем предмет является для нас. Следовательно, уже на стадии образного мышления в нём присутствует момент интерпретации познаваемого объекта с точки зрения персональных потребностей познающего. В слове (понятии) эти потребности лишь именуются, оформляются, находят своё самосознание.

В суждении происходит дальнейший отрыв, удаление мысли от её эйдетического, а ещё раньше – сенсорного начала. В форме суждения осуществляется спекулятивное, выводное, априорное, внеопытное знание. Это знание – догадка, знание – рассуждение, знание – предположение, созданное из психической материи, порождаемой не непосредственным сенсорно достоверным экспериментом или практическим опытом, а из удалённых от эмпирического начала «мудрствований» – предположений, вероятностных иллюзий, «кажимостей», допущений, … возникающих именно в силу ограниченности человеческих возможностей, способностей, познавательного инструментария или времени для приобретения такого опыта.

• Создание символической системы – объяснительного текста (из материала слов, жестов, пиктограмм…), имеющей свои собственные законы существования, отличные от законов существования явлений объективного мира, для выражения и объяснения которых она служит.

«Миф» – логически выраженный символ, обозначенный словом. Статически созерцаемая предметность – в отличие от символа, выраженного текучим и изменчивым образом.

За рядом символов, имеющих своё собственное сенсорно воспринимаемое телесное воплощение, скрывается образный ряд явлений, существующий в человеческом сознании по совершенно иным, присущим лишь ему одному, законам – законам воображения. В основе этих законов фантастическое, небывалое ещё в природе соединение различных может быть вполне материальных реально существующих элементов. Каждый из них может обладать реальным материальным прототипом, являясь частью, атрибутом, принадлежностью какого-то действительно существующего материального объекта. Но в совокупности, оторванные от своих изначальных «материков» и соединённые волей мыслящего ума в некоем идеальном конструкте, не имеющем пока что материальных аналогов, они формируют тело иллюзорного, воображаемого предмета, существующем только в человеческом воображении. 

В своём развитии человеческое мышление проходит путь от начальной стадии к конечной. В качестве начальной стадии выступает – неразделённое, слитное восприятие всей «познавательной ситуации», в которой познаваемый объект «растворён» в среде своего существования, не выделен познавательным вниманием даже в качестве фигуры из «фона», на котором он существует.

Далее внимательное мышление постепенно всё больше фокусируется на некотором единичном объекте, отрываясь (абстрагируясь) от фона на котором он на самом деле существует, от связей его – объекта – с другими фрагментами действительности, которые в «живой», «всамделишной» реальности влияют на него, с которыми объект взаимодействует, но которых, до поры до времени, познающий субъект как бы не замечает, не хочет знать. Чтобы внимание не рассеивалось, не «засорялось» посторонними восприятиями и мысль «могла бы сосредоточиться» на понимании  и овладении некоторым одним объектом.

В конечной стадии мышление, выделив для себя сущность объекта – некоторое его генеральное качество, способное удовлетворить доминирующую на данном этапе жизни субъекта потребность, поименовывает объект, полагая в основу имени, в той или иной форме, ту самую господствующую в данный момент времени потребность. По мере знакомства мыслящего человека с иными – тождественными объектами действительности, обладающими таким же свойством, функцией, или, иными словами, способностью удовлетворять ту же потребность, он использует однажды данное единичное имя в качестве символа для обозначения целой группы объектов, обладающих некоторым общим свойством. Так имя, изначально данное одному объекту, распространяется на другие – похожие, превращаясь из «имени» в «понятие».

По прошествии времени потребность меняется, замещается, удовлетворяется, вытесняется… и тогда имя либо существует как «памятник» прошлой потребности, закрепляясь в памяти в силу привычки, традиции, экономии энергии мышления (чтобы не выдумывать новое). Либо, если новая потребность позволит человеческому мышлению выделить, обнаружить в том же объекте такое новое качество или свойство, которое бы разительно, контрастно, «вопиюще» противоречило устоявшемуся, привычному взгляду и отношению к нему, то тогда непременно объект получит новое имя, которое, может быть, так и останется курьёзом, шуткой, игрой воображения, фактом острословия, причиной смеха или удивления, а может быть положит начало рождению нового понятия.

Б). Динамическая последовательность познания смысла объекта (сущности его имени).

1). Восприятие текста мифа, выраженного в той или иной знаковой (символической) системе и выделение из него конкретного слова – имени объекта.

2). Декордирование, расшифровка имени объекта – формирование образа диалектического противоречия, образованного отношениями элементов структуры объекта, являющегося источником развития.

3). Априорное формирование силой воображения сложных синтетических (из материала воображаемых сенсорных репрезентаций разных модальностей) образов элементов структуры объекта, противоречивые отношения которых являются источником его внутреннего развития.

  4). Априорное аналитическое формирование образов модальностей его сенсорных репрезентаций.

В человеческом сознании как бы существуют два этажа. На первом – «рефлексном» («первая сигнальная система») «живут» образы непосредственных сенсорных восприятий («образы сенсорных модальностей»). Они анонимны и не обладают объяснительным потенциалом. Они существуют лишь до тех пор, пока длится непосредственный контакт раздражителя с рецептором, пока происходит взаимодействие объекта и воспринимающего его субъекта. С прекращением непосредственного контакта они немедленно бесследно исчезают. Некоторые из них, в силу витального значения для человека, после многократных повторений, запечатлеваются в генетической памяти и формируют «склад» безусловных рефлексов – базу, основу из которой впоследствии, при наличии необходимых условий, вырастут рефлексы условные и прочие высшие феномены человеческой психики.

На втором этаже – «символическом» – «живут» своей жизнью анонимные или поименованные синтетические образы былых восприятий, а также образы созданные человеком целиком произвольно, не имеющие аналогов в материальном мире, пока плоды творческого рассудка не воплотились в ткани живой материи. Их существование не зависит от наличия непосредственного сенсорного контакта субъекта с объективным миром. Оно не нуждается в подобном источнике поскольку имеет иные причины – долговременные «надвитальные» (социальные и идеальные) потребности, олицетворённые в форме идеальных образов предметов, способных эти потребности удовлетворить.

После восприятия слова человеческое сознание движется по пути реконструкции тех психических феноменов, которые этим словом (мифом) поименованы – продуктов разнообразных видов образного мышления:

• простых образов («следов») непосредственных сенсорных восприятий – образов сенсорных модальностей,
• сотканных из «ткани» сенсорных модальностей комплексных – синтетических образов целого объекта восприятия,
• образных представлений о причинах развития, эволюции объекта восприятия

и всевозможных средств знакового выражения продуктов образного мышления:

• символов, созданных из «материи» феноменов «первой сигнальной системы» (звуки, материальные предметы, прикосновения, жесты, действия, танцы, пиктограммы…),
• символов, созданных из «материи» феноменов «второй сигнальной системы» (слова, цифры, иные знаки высших степеней отвлечённости от сенсорно данного следа восприятия реального объекта).

5. Стадии познания сущности объекта. Как развивается познание сущности Объекта после того, как он оказался в поле сенсорного восприятия Познающего Субъекта?

• Ощущение – нет мышления, так как нет различённости («Я» – «не Я»). Знание себя и иного без знания факта этого знания. Знание только иного. Не различение себя и иного.

• Раздражение – неразличимое знание себя, как иного себе; нахождение себя как иного себе в ином же (рефлекторная реакция на предмет, резонансный некоторой актуальной в данный момент потребности = «знание себя», как выбор, обнаружение среди данных в восприятии вещей той, которая нужна).

• Восприятие – различимое знание себя, как иного себе. Нахождение себя в ином: знание иного и знание себя, где знание иного расчленено, а знание себя не расчленено. Энергия познания направлена вовне. Есть мышление: различённость дана лишь в сфере «Мыслимого» (объекта), но отсутствует ещё «Мыслящее» (субъект), которое ещё не вышло из сферы ощущений. Энергия осмысления рефлекторно вызывается «Иным» – «Мыслимым». «Мыслящее» не даёт осмысливающей энергии, не является её активным, произвольным источником. Восприятие глубоко «ослепляет» «Мыслящее», подчиняет его себе, вытравляя самостоятельность собственной мысли.

В восприятии познание Субъекта пассивно и стихийно отражает актуальные с точки зрения субъективных витальных потребностей качества Объекта, но это отражение – на уровне образа утилитарного использования объекта восприятия, в котором нет и не может быть малейших признаков рефлексии – самосознания.

Разновидность восприятия – образное представление («эйдос»): самостоятельная энергия осмысленности, направленная на «Иное», как на нечто самостоятельное. Образ («эйдос») – осознанное, произвольное восприятие, не имеющее изначально имени. В нём «Иное», обуславливая мысль, врывается в неё, как бессмысленная стихийная сила.

Восприятие – стихийный танец анонимного «Немысленного», «Немыслимого» (образа объекта) и «Бессмысленного» (субъекта).

Эйдос – «вид», «образ».

Для Платона – синоним «идеи»: трансцендентная умопостигаемая форма, существующая отдельно от единичных вещей, объект достоверного научного знания.

Для Аристотеля – вид, подчинённый роду; имманентная форма некоторого содержания, не существующая отдельно от вещей.

Средневековый платонизм – форма, отражение идеи в материи.

Для Лосева – некая явлённость, цельность, в которой есть и целое, и части. Это нечто очертанное, имеющее границу, объём, количество, делимость, множество. Это то в недрах сущности, что существует само по себе и никому не является. «Явиться» – в каждом конкретном случае быть чем-то самостоятельным, независимым от своих проявлений в других конкретных случаях. Это значит отличаться внутри себя так, чтобы одна сторона оказывалась более внутренней, а другая – более внешней, открывающейся, являющейся.

В эйдосе нет антитезы внутреннего и внешнего. Он весь одинаково внутрен и внешен. Его отдельные моменты одинаково явлены и себе, и иному.

Эйдос – это сущее (единичность), данное как подвижный покой  самотождественного различия, где один элемент или момент эйдоса является другому. «Подвижный покой» – потенциальная готовность и возможность трансформаций сущности в результате которой эйдос показывает свои новые лики.

Для явления всего эйдоса целиком нужна некая иноприродная ему среда, инобытие, выступающие по отношению к нему, как фон. Эйдос никогда не является сразу весь целиком, а лишь частично, фрагментарно, демонстрируя познающему его человеку только некоторые свои стороны и признаки. Неявлённый эйдос покоится в глубине явлённого и непрестанно движется, являя свои разные стороны.

В понятии «эйдос» А.Ф. Лосев метафорически выразил идею раскрытия человеком всё новых функций вещи в процессе её непрекращающегося познания. Для обозначения раскрытой, уловленной функции, стороны, проявления познаваемой вещи, человек пользуется именем. Для объяснения другому человеку своего понимания найденной функции, своего понимания значения познанной вещи, Мыслитель – автор имени использует имя, но уже в качестве слова. Так данное в имени значение вещи, доведенное до сознания другого человека и усвоенное им, становится смыслом, а выражающий его словесный знак – словом. У истоков всякого «смысла», как явления коллективного сознания, стоит «значение» – феномен и плод сознания индивидуального. Это значение «состоит» из:

1. образа мыслимого предмета,
2. образа его использования для удовлетворения некоторой потребности конкретного мыслящего человека и
3. обозначающего его имени.

Поскольку образ может иметь бесконечное множество индивидуальных значений, относительных и противоречивых, он не может стать основой надёжного, абсолютно истинного познания. Хотя и опосредованная, неизбежная генетическая «загрязнённость» смысла последствиями предшествующих образных восприятий, а значит ограниченностью и несовершенством индивидуального интеллекта, неизбежно ведёт к искажению, замутнению необходимой «чистоты» смысла. Чтобы «спасти», очистить смысл от эйдетических наслоений, от непостоянства, относительности и зыбкости образного мышления, необходимо с помощью волевого интеллектуального усилия полностью отрешиться от иллюзий индивидуального сознания и перенестись в интеллектуально стерильные поля «чистых», «экстатических», «сверхумных» смыслов. С точки зрения А.Ф. Лосева, сущность должна быть прочна, устойчива, постоянна, определённа. В противном случае исчезает логическая основа взаимопонимания между людьми. По его мнению Мир Эйдоса и Мир Логоса несовместимы и взаимоотрицаемы, как миры, с одной стороны, тотальной неопределённости, случайности и всевозможностности, где нет и не может быть места слову, а с другой – строгой конечной определённости и единичной возможности, как необходимого условия не только межчеловеческого взаимопонимания, но и мирового порядка и гармонии вообще.

На самом деле Эйдос и Логос, Образ и Имя (Слово) находятся в диалектических отношениях друг с другом: они не отрицают друг друга, а «снимают», взаимодополняют и взаимопорождают одно другое. Имя произнесённое, убивает образ при своём рождении, как дитя собственную мать. Оно изгоняет образ, как демона в преисподнюю сознания – в память, в подсознание. Имя услышанное, в процессе понимания, напротив порождает галерею образов в индивидуальном сознании, ища себе созвучие, эквивалент – адекватный, хотя и психически иноприродный (созданный из «материала» первой сигнальной системы). Оно оплодотворяет пустыню сознания, катализируя, вызывая из подсознания, из памяти призраки образных смыслов, порождая феномен понимания одним человеком другого.

• Мышление – различимое знание иного себе, как самого себя. Знание иного, знание себя в ином, знание факта знания иного и себя.

«Разумное мышление» – знание себя как себя и «Иного» как себя. Это знание себя в своей раздельности: как своего «Я» и «не Я» («Иного»).

«Сверхразумное» или «чистое» мышление – неразделённое мышление, где «Мыслящее» и «Мыслимое» объединяются в «Единое». «Гиперноэтическое» = «сверхумное мышление», «умный экстаз» (йога) – знание себя без всякого знания «Иного»:

1. «Иного», как вне его – Субъекта – сущего;
2. «Иного», как сущего в нём – Субъекте – самом.

Это абсолютная единичность: поглощённость всего иного мыслящим субъектом, преодолевшим слово. Внесловесное, надсловесное мышление. Иллюзия внесловесного мышления существовала в начале ХХ века и была обусловлена зачаточным состоянием психологии, языкознания и психолингвистики.

«Экстаз» – «смещение», ненормальность, переход от нормального состояния к ненормальному.

Платон: «экстаз» – сверхумное созерцание, когда душа, отбросив всё чувственное, интеллектуальное, возвышается над сферой бытия – ума («нуса») и в восторге непосредственно соприкасается со сверхбытийным единым. Экстаз предполагает предварительное очищение души – «катарсис».

«Чистое мышление» – «Мыслящее» (интеллигенция) отказывается от «Иного», как от самостоятельного начала, обуславливающего мысль, понимая «Иное» как себя. В таком мышлении «Мыслящее» тождественно «Мыслимому», «Мыслимое» тождественно «Мыслящему»  и потому мыслить можно только себя, а не «Иное». «Иное» можно или только ощущать, или воспринимать, или представлять, или мыслить «не чисто». В «чистом мышлении» нет меонального. В нём всё вечно. «Вечное» доступно только чистому мышлению. Оно не может быть предметом настроения, предметом бездоказательной веры, но лишь предметом чистой мысли. И только чистая мысль может быть вечной.

Чистое мышление не выходит ни к какому «Иному» вне себя. Всё иное сосредотачивается в нём самом, с которым оно одновременно и тождественно, и различно. Ни в чём ином вне себя не нуждаясь, мышление возвращается на себя, вращается в себе. Это абсолютная собранность «Мыслящего» и «Иного» («Мыслимого»), какая только может быть. Это Абсолютная Единичность всего, для которой  уже нет ни Объекта, ни Субъекта. Она всё уже охватила собой в неповторимом единстве акта Абсолютного Объединения – снятия всех возможных противоположностей.

«Чистое мышление» – это самосознание – «интеллигенция» («различающее знание иного и себя»), в котором всё иное является им же самим, этим знанием, в котором «Знающее» и «Знаемое» раздельно тождественны. Здесь различающая деятельность возвращается на саму себя, различая свои  различающие акты. Такое «Знающее» и такое «Знаемое» одинаково не связаны с материальным меоном, т.е. вечны.

Здесь идёт речь о деятельности организованного произвольного мышления, опирающегося на конкретный субъективный гносеологический интерес, претворённый в познавательную установку, благодаря которой сознание познающего Субъекта воспринимает в объекте то, что ему нужно, а не то, что Объект «сам хочет ему показать». Имеется в виду, что мыслящий Субъект возвысился в своём мышлении над рефлекторным отношением к миру объектов и способен относиться к нему с более «высоких» – неутилитарных позиций, чем позиция инстинктивного удовлетворения витальных = животных потребностей.

Реальная психическая жизнь Субъекта не содержит ни «чистого ощущения», ни «чистого мышления». Она разворачивается в промежутке между ними, не касаясь крайних пределов – полюсов на одном из которых невозможно что-либо конкретное ощутить, а на другом – что-либо конкретное познать кроме самого себя. В мутных потоках её ощущений блестят крупинки мысли, а в мышлении всегда зияют чёрные провалы мутных ощущений, пересекающих и убивающих мысль.

«Чистое мышление» – это «не – мышление»: это произвольное немедленное убийство мысли после её произвольного рождения. Поскольку мысль без сенсорной подоплёки – нонсенс. Мысль ни о чём – это смерть мысли, наступающая после произвольного умервщления всего того, что составляет и насыщает её «тело» — живых  сенсорных ощущений. 

С другой стороны это в идеале расширение индивидуального сознания до масштабов Вселенной, снятие противоречия субъективности и объективности восприятия, противоречия между «Субъектом» и «Объектом» путём волевого поглощения «Объекта» «Субъектом». Субъект сверхумного мышления всё содержит в себе в абсолютной и первозданной единичности, нераспавшимся, без разделённости на себя и «Иное», без переноса себя во вне, без самоотчуждения, без самозабвения. Это абсолютная интеллигенция. Для сверхумного мышления нет ничего, что было бы не им самим.

Такое состояние необходимо сверхумному мышлению для того, чтобы постичь «первосущность». Первосущность мыслитсясверхумным мышлением, как оно же само. Ему всё равно мыслить ли себя или первосущность. Когда сверхумное мышление углубляется в себя, оно тем самым углубляется в познание первосущности, а когда оно углубляется в познание первосущности, то познаёт себя самого. Таким образом, осмысление себя как первосущности – цель и смысл познания на пути его эволюции от раздражения – до сверхумного мышления. Абсолютно нераздельная единичность – универсальное имя первосущности – синонима познающего субъекта.

Результатом такого мышления есть уничтожение диалектики, умервщление противоречия в душе мыслящего субъекта без смерти самой мыслящей души. Итог такой интеллектуальной «эволюции» – нерефлексирующая душа, но не рефлексирующая не от неумения, как у животного, не от незрелости, как душа новорожденного, не от болезни, как психика дебила, а от волевого уничтожения в ней самой самим же мыслящим субъектом всех ростков собственного интеллекта.

Восприятие материального объекта человеческим сознанием состоит из:

1) последовательного создания постепенно усложняющихся психических феноменов – продуктов разнообразных видов образного мышления:

• простых образов («следов») непосредственных сенсорных восприятий – образов сенсорных модальностей,
• сотканных из «ткани» сенсорных модальностей комплексных – синтетических образов целого объекта восприятия,
• образных представлений о причинах развития, эволюции объекта восприятия,

а затем –

2) поиска средств для символического обозначения, знакового выражения продуктов своего образного мышления:

• символов, созданных из «материи» феноменов «первой сигнальной системы» (звуки, материальные предметы, прикосновения, жесты, действия, танцы, пиктограммы…),
• символов, созданных из «материи» феноменов «второй сигнальной системы» (слова, цифры, иные знаки высших степеней отвлечённости от сенсорно данного следа восприятия реального объекта).

В своём развитии человеческое мышление проходит путь от начальной стадии к конечной. В качестве начальной стадии выступает – неразделённое, слитное восприятие всей «познавательной ситуации», в которой познаваемый объект «растворён» в среде своего существования, не выделен познавательным вниманием даже в качестве фигуры из «фона», на котором он существует.

Далее внимательное мышление постепенно всё больше фокусируется на некотором единичном объекте, отрываясь (абстрагируясь) от фона на котором он на самом деле существует, от связей его – объекта – с другими фрагментами действительности, которые в «живой», «всамделишной» реальности влияют на него, с которыми объект взаимодействует, но которых, до поры до времени, познающий субъект как бы не замечает, не хочет знать. Чтобы внимание не рассеивалось, не «засорялось» посторонними восприятиями и мысль «могла бы сосредоточиться» на понимании  и овладении некоторым одним объектом.

В конечной стадии мышление, выделив для себя сущность объекта – некоторое его генеральное качество, способное удовлетворить доминирующую на данном этапе жизни субъекта потребность, поименовывает объект, полагая в основу имени, в той или иной форме, ту самую господствующую в данный момент времени потребность. По мере знакомства мыслящего человека с иными – тождественными объектами действительности, обладающими таким же свойством, функцией, или, иными словами, способностью удовлетворять ту же потребность, он использует однажды данное единичное имя в качестве символа для обозначения целой группы объектов, обладающих некоторым общим свойством. Так имя, изначально данное одному объекту, распространяется на другие – похожие, превращаясь из «имени» в «понятие».

По прошествии времени потребность меняется, замещается, удовлетворяется, вытесняется… и тогда имя либо существует как «памятник» прошлой потребности, закрепляясь в памяти в силу привычки, традиции, экономии энергии мышления (чтобы не выдумывать новое). Либо, если новая потребность позволит человеческому мышлению выделить, обнаружить в том же объекте такое новое качество или свойство, которое бы разительно, контрастно, «вопиюще» противоречило устоявшемуся, привычному взгляду и отношению к нему, то тогда непременно объект получит новое имя, которое, может быть, так и останется курьёзом, шуткой, игрой воображения, фактом острословия, причиной смеха или удивления, а может быть положит начало рождению нового понятия.

Человеческое восприятие материального объекта:

1. начинается с познания его объективных свойств в ходе которого вектор человеческого мышления направлен вовне.

• Продолжается идеальным проникновением мыслящего субъекта в свои субъективные качества и свойства в процессе которого направленность мышления обращается внутрь – на самого мыслящего субъекта. При этом прежний объект из цели познания становится средством.

• Завершается оно «вписыванием», привнесением новой информации – об объекте и о себе – в общую «Картину Мира». Здесь происходит её обобщение, согласование с уже содержащейся там «старой» информацией и, в случае обнаружения противоречий между ними, либо – меняется образ мира, либо «под него» искривляется, адаптируется сама новая информация, либо их противоречие взрывает изнутри человеческое сознание и оно деформируется в той или иной степени.

II. Мирошниченко > Лосев.

1-й  УРОВЕНЬ ПОЗНАНИЯ: «ЭГОИСТИЧЕСКИЙ»

– все Объекты познания, так или иначе, выступают в качестве средств рефлекторного удовлетворения витальных потребностей Субъекта познания.

«Знание Иного»: раздражение, безоценочное рефлекторное получение сенсорной информации рецепторами, благодаря победе более сильного и интенсивного сигнала над более слабыми в борьбе за овладение рецепторами.

Пассивность Субъекта.

Непроизвольность восприятия.

«Знание Себя»: ощущение, окрашенное эмоционально – результат до-рациональной, рефлекторной проекции раздражения на структуру витальных потребностей и иррациональной, архетипической оценки раздражителя.

На данном уровне познания у интеллектуального феномена нет и не может быть нравственной стороны.

• Энергия познания направлена наружу.
• Не выделение себя из внешнего мира, органическая слитность с ним.
• Познание внешнего мира, оставаясь тайной сам для себя. Человек не осознаёт себя – свою самость, свою обособленность от внешнего мира, свою противопоставленность ему. Он не знает себя – своих особенностей и отличий от других явлений и предметов.
• Рассматривает весь мир, данный в ощущениях, все его явления, как атрибуты своего Я.
• «Мир таков, каким мне он представляется, как Я его ощущаю».
• Мотивация познания: непроизвольная –

А) ВНУТРЕННЯЯ: неутилитарная, романтическая – «Иное» интересует, как таковое, безотносительно его полезности субъекту, адекватности его потребностям. Оно завоёвывает внимание ребёнка силой, интенсивностью своих физических или химических характеристик (цвет, громкость, яркость, величина, резкость запаха…).

Б) ВНЕШНЯЯ: управление вниманием ребёнка со стороны взрослого.

2-й УРОВЕНЬ ПОЗНАНИЯ: «СУБЪЕКТИВИСТСКИЙ»

— все Объекты познания, так или иначе, выступают в качестве средств познания Субъектом самого себя.

«Знание факта знания Иного»: рациональная проекция информации об Ином на структуру персональных потребностей, рациональная оценка информации об Ином с точки зрения осознанной ситуативной иерархии персональных интересов. Знание технологий оперирования с Иным ради удовлетворения своих потребностей.

Вектор познания направлен на Иное.

«Знание факта знания Себя»: на фонеобнаружившихся в Ином новых качеств приходит осознание собственных новых потребностей и своих возможностей овладения этими новыми качествами. Углубляется познание собственной личности: в условиях деятельной активности по удовлетворению индивидуальных потребностей  человек обнаруживает в себе новые качества и стороны. Понимание неограниченности возможностей собственного индивидуального развития и вечной незавершённости, бесконечного несовершенства  человеческой личности.

Вектор познания направлен на Себя.

На данном этапе познания интеллектуальный феномен уже обладает нравственной стороной. Её формула – «эгоистическое отношение к Иному, как к себе»: Иное видится лишь как тень своих интересов и потребностей. Оно представляется таким, каким его хочется, каким его удобно видеть и иметь. Сознательное или бессознательное искажение образа Иного в угоду установке оправдания своих потребностей.

• Энергия познания направлена наружу и на себя самого.
• Выделение себя из внешнего мира, полная противопоставленность ему, «враждебность», агрессивная установка отношения к «Внешнему», как к материалу, сопротивляющемуся удовлетворению индивидуальных потребностей и, поэтому, заслуживающему укрощения, обуздания, покорения.
• Осознание своих индивидуальных интересов – познание себя в «Ином»: «Иное», как фон моего «Я».
• Монолитное, монологическое, неразделённое внутренне, нерефлексивное, неаналитическое («железобетонное») осознание своего «Я».
• Познание «Иного» – внешнего мира – с позиций индивидуальных интересов. Человек опьянён осознанием своей самости, свей обособленности от внешнего мира, своей противопоставленности ему. Он знает себя – свои особенности и отличия от других явлений и предметов. Он сосредоточен на них и не видит того общего, тождественного, что есть у него и у внешнего ему мира, не осознаёт своей органической связанности, зависимости от «Иного».
• Рассматривает весь мир, данный в ощущениях, все его явления, как средства и инструменты развития своего Я, удовлетворения своих потребностей.
• «Мир таков, как Я его себе мыслю».
• Мотивация познания: произвольная, утилитарная, прагматическая, «шкурная». «Иное» интересует лишь относительно его полезности субъекту – постольку, поскольку адекватно его потребностям.

3-й УРОВЕНЬ ПОЗНАНИЯ: «АЛЬТРУИСТИЧЕСКИЙ»

— все Объекты познания, так или иначе, выступают в качестве средств удовлетворения доминирующей потребности Субъекта – потребности в неутилитарном, свободном от корыстного интереса познании внешнего мира, как такового, безотносительно к собственным телесным нуждам, и – в познании самого себя, как органической частицы Мирового уклада, Мирового порядка.

Познание совершается в форме интуиции – «сверх-разумного мышления»:

• мышления, в котором снято противоречие между мыслящим и мыслимым,
• протекающее на огромной скорости и поэтому по форме похожее на ОЩУЩЕНИЕ, но, на самом деле, отличное от него, так как здесь присутствуют и «знание иного», и «знание себя», и «знание факта знания иного», и «знание факта знания себя»,
• когда в познании одинаково точно отражаются и Субъект, и Объект познания.

Интуиция присуща Субъекту, обладающему «расширенной личностью», в которой сняты противоречия между субъектом и объектом, преодолён антагонизм противоречий внутри субъекта. Поэтому его личность увеличена до масштабов Космоса и вбирает его весь, преодолевая, все противоречия, делая противные стороны взаимодополнительными, органичными, необходимыми друг другу, как Иное, как фон, необходимый для взаимного проявления.

Под «сверх-разумным мышлением» Лосев понимает деятельность тренированного, развитого Ума, которому не нужны внешние объекты, чтобы прийти в движение. Он «заводится» сам собой, работает над постижением Себя Самого, как такового – в отрыве не только от внешних себе объектов, но – и от объективных проявлений самого себя, от собственных свойств и атрибутов. Это процесс вечный и безрезультатный, поскольку направлен не на некий материальный субстрат, существующий объективно, а на Миф, выведенный спекулятивно, дедуктивно, не опирающийся на живой материал сенсорного опыта, а имеющий под собой лишь субъективную смутную иллюзию с единственным материальным атрибутом – именем. Подобный духовный онанизм совершается разумом в состоянии транса, полуобморочного медитационного экстаза, в котором теряется воля – источник, основа и первопричина всякого разумного начала.

Лосев считает, что Имя, Слово и выраженное в них Знание возникают в интеллектуально высокоразвитом Субъекте вне зависимости от встречи его с Объектом познания – ещё до такой встречи или даже вообще без неё. С его точки зрения такой Субъект не нуждается во внешних объектах («Иное»), в их опытном сенсорном познании, чтобы осуществить процесс познания или самопознания.

В онтогенезе Человек проходит разные стадии умственного развития в ходе которого его мысль всё более поворачивается внутрь – на себя самого. Познавая Иное, Человек замечает в нём своё отражение и затем исследует его всё глубже и глубже. В процессе самопознания Личность увеличивается до размеров Вселенной, вбирая, снимая её собой как Иное. Так преодолевается противоречие Субъекта и Объекта.

Человек, поднявшийся на такую стадию развития, когда, исследуя своё разбухшее «Я», он познаёт весь Мир, может впасть в опасное заблуждение. Ведь если Мир – это «Я», то «Я», мысля о себе, тем самым думаю и о Мире и мои мысли о себе – это же и мысли о Мире. Если моё познание себя самого истинно, следовательно, в силу подобия меня и Мира, будет истинным и моё познание Мира. Но в случае ошибки в познании себя она автоматически становится и ошибкой в познании Мира. В этом кроется угроза расширительного присвоения и даже навязывания закономерностей своих внутренних процессов явлениям внешнего мира, игнорируя их относительную автономию и самобытность. Ведь «Я» и Мир – лишь подобны, но не абсолютно тождественны. Это не абсолютно одно и то же. Это изоморфизм – тождество структуры, аналогичность главных конституционных принципов существования и развития, но не зеркальное сходство.

Вектор познания направлен на Себя, как на микрокосм и на Мир, как на инобытие своего «Я», его телесное и духовное продолжение в ином качестве. В микрокосме своего «Я» открываются глубинные «слои», состоящие из многих «не-Я», в разной мере удалённых от глубоко скрытого моего истинного, подлинного «Я». Возникает ощущение существования некоторого единого константного, базового «Я» – подлинного и конституционного, глубинного и неуловимого и многих ситуационных, колеблющихся, переменных «Я», граница между которыми зыбка и неопределённа. Это «хор» противоречивых, но неантагонистических «Я», обладающих каждое своим собственным «голосом» – равноправным и интересным, необходимым и важным для богатства и красоты звучания целого. Диалектика «Я» в том, что «Я-переменные» – это ипостаси, а не атрибуты «Я-базового». Это не отдельные, не мысленно отделимые свойства, не стороны некоего таинственного и не являемого «Нечто», существующие, хотя бы и в мышлении, помимо их носителя, отвлечённо от него. Это неотъемлемые проявления, эманации моего Единого и Целого «Я», не привязанного к каким-либо устойчивым признакам в силу их тотальной и непрерывной изменчивости, являющиеся мне же в моменты рефлексии.

Нравственная «окраска» интеллектуального феномена на данном этапе познания имеет альтруистические «цвета»: Иное столь же дорого и бескорыстно интересно познающему Субъекту, как и Он сам. Субъект относится к себе, как к Иному себе же. Это выражается в одинаково мудрой трезвости и любящей критичности, беспощадной объективности, справедливой непредвзятости и к самому Себе во всех своих внутренних ипостасях «Я», и к Иному себе, взятому как «Я сам».

В. МУДРОСТЬ.

ФИЛОСОФСКИЙ ВОЗРАСТ: сожаление о собственной глупости, недальновидности и заблуждениях молодости, об ограниченности познания только собой и внешними сторонами вещей – теми сторонами, которыми, как казалось, вещи обладают, но, как оказалось, лишь обращены к субъекту, явлены ему. Стремление познать неявлённые стороны вещей.

• Энергия познания направлена наружу и на себя самого.
• Выделение Себя из внешнего мира и внешнего мира из Себя. Доброжелательная, «диалогическая» установка отношения к «Внешнему». Восприятие и отношение к нему, как к таковому – к такому, каково оно есть на самом деле, само по себе – вне моего отношения к нему, независимо от того, что «Я» знаю или не знаю о нём.
• Осознание своих индивидуальных интересов и самобытных, независимых от моих – интересов «Иного». Признание его права быть самим собой, таким, каково оно есть.
• Моё «Я – «сложносочинённое», разделённое внутренне на множество диалогических «голосов», структурное, внутренне неоднородное, рефлексивное, аналитическое, противоречивое. И, вместе с тем, как-то собранное, каким-то образом удерживаемое в целостном единстве. Исследование ипостасей, модификаций моего «Я», познание форм личностного инобытия.
• Познание «Иного» самого по себе – без меня. Познание «Иного» в себе, «Иного» для себя = моего тождества «Иному».
• Познание себя, как «Иного» себе и, как «Иного» для «Иного». Взгляд на себя, отношение к себе с позиции «Иного» = мысленный переход на точку зрения «Иного».
• Познание «Иного», как средства познания себя.
• Познание «Иного» – внешнего мира – с позиций объективного неутилитарного исследовательского интереса. Человек осознаёт свою органическую связь с миром, свою зависимость от него. Он знает себя – свои особенности и отличия от других явлений и предметов, но хочет познать также глубоко, как самого себя и их. Он понимает общность, тождественность Себя и Мира.
• Рассматривает весь мир, данный в ощущениях и в логическом познании, все его явления, с одной стороны, как средства и инструменты развития своего Я, удовлетворения своих потребностей, а, с другой стороны, себя самого, как инструмент и средство гармоничного взаимодействия с Миром, служения ему.
• «Мир таков, каков он есть независимо от меня – от моей воли, моего знания. Мне в познании дана лишь часть его бесконечного многообразия».
• Мотивация познания: неутилитарная, исследовательская, позитивно объективистская.

Познание есть раздвижение границ бытия Субъекта и его проникновение в мир Инобытия. Это предполагает момент Воли – стремление к преодолению эгоистического «в себе бытия» и переходу в «иное бытие».

Познание имеет два вектора:

• движение из «в себе бытия» в «инобытие»,
• движение из «инобытия» во «в себе бытие».