1. Рождение Организационно-методической системы В.Ф. Шаталова.
2. Народный Учитель и Народный Академик.
3. «Зеленая улица».
4. Гроза на «зеленой улице».
5. Официальное признание.
6. Недолго музыка играла….
1. Рождение Организационно-методической системы В.Ф. Шаталова.
Вообразите: конец Великой Отечественной войны, Дальний Восток, молодой краснофлотец Виктор Шаталов из экипажа торпедных катеров, воевал, отслужил 5 лет на флоте, параллельно поступив в Дальневосточный пединститут на заочное отделение физмата. Фактически же он сам учился по вузовским учебникам. Кто служил в армии, знает каково это совмещать режим службы с режимом учебы в вузе. Каково ему было так учиться, вряд ли об этом мы теперь как-то узнаем. Сам же он нам никогда не рассказывал об этом своем подвиге. Потому что подвигом он тогда это не считал.
Демобилизовался. Вернулся в самое сердце разрушенного войной Донбасса в город Сталино, который ныне – Донецк. Доучивался В.Ф. Шаталов в сталинском пединституте. Вдохновенно занимался спортом.
В первой половине пятидесятых годов 20 века из педагогического института города Сталино вышел дипломированный молодой специалист учитель физики и математики. Уже тогда он был уверен что учить можно и нужно всех. Под эту фактически религиозную Веру оставалось лишь подвести в соответствующую педагогическую технологию. Этому он и посвятил всю свою жизнь. Он верил, что если учитель – профессионал, он сможет всё. Нужно лишь стать профессионалом. Приняв такое решение он ни разу не сомневался и не изменил ни своей вере, ни своей цели, ни своим гуманистическим идеалам. Нужно заметить, что идеалы и постулаты, вдохновившие его строить демократическую систему народного образования («успешно учиться способны все и каждый, если есть человек способный научить») были духом того времени. Они были заложены в его сознании Великой Октябрьской Социалистической революцией.
А дальше, некоторое время параллельно, в биографии Шаталова сосуществовали две карьерных вектора:
— карьера учителя и
— карьера администратора: завуч — директор школы — в перспективе заведующей РайОНО, ГорОНО, ОблОНО. Иной карьеры у молодого, энергичного, амбициозного фронтовика, коммуниста, а ещё точнее – «большевика» (в самом высоком смысле этого слова), предположить в те времена было невозможно.
Бегло поясню: чем коммунисты отличались от большевиков? В народе говорили:
«большевики — это те, кто видел Ленина в гробу, а коммунисты — это те, кто в гробу его видали».
Когда Шаталов дорос до директора школы и познал во всей глубине соблазн и проклятие административной судьбы, ему пришлось принимать решение: идти дальше по карьерной лестнице или сохранить верность профессиональному идеалу: научить всех. И тогда из двух карьер — учителя и администратора — Шаталов выбрал карьеру учителя. На всю жизнь.
Доподлинно неизвестно учили ли Шаталова методике преподавания математики и физики в пединституте? Сам он об этом никогда не рассказывал. Информации о содержании программы обучения студентов Сталинского педагогического института у нас нет. Вероятнее всего на ранних стадиях профессионального роста Шаталова его методическая деятельность опиралась главным образом на:
— память о том, как учили его самого школьные и вузовские учителя и
— на книги, которых он прочел очень и очень много и где описывались разнообразные методы обучения.
На моей памяти Виктор Фёдорович неоднократно цитировал выдающихся отечественных дидактов: Рождественского, Демкова, Каптерева, Селезнева, Вахтерова, Водовозова, Ушинского, Пирогова….
Обобщая, можно с уверенностью сказать, что гений Шаталова питался
— гуманистической педагогической традицией русской культуры,
— юношеским романтическим максимализмом, проявленным в глубоком волевом убеждении «нам нет преград ни в море, ни на суше» и
— благодатной революционной романтикой первобытной демократии раннего и ещё не испохабленного бюрократизмом стихийного «народного большевизма».
Следует отметить, что физическое и математическое образование в конце 40-х в начале 50-х годов XX века, в отличие от всех прочих направлений в педагогике, было больше всего свободно от мертвечены коммунистической идеологии. Потребности военно-промышленного комплекса, которому были нужны в огромном количестве грамотные рабочие, инженеры, учёные, способные двигать вперед советскую военную науку, опиравшуюся, в свою очередь, на математику и физику способствовали формированию относительной свободы мысли в профессиональной среде математиков и физиков. К счастью, даже в Советском Союзе дважды два — это всегда было четыре, независимо от классовой принадлежности и идейного наполнения мозгов «антропоморфного арифмометра».
И ещё один очень важный источник принципиальной самостоятельности и независимости мышления Шаталова от идеологии коммунистической пропаганды – фронтовое прошлое коммуниста Шаталова. По иронии советской судьбы именно коммунисты в Советском Союзе имели карт-бланш на некоторую автономию мышления, на независимость (очень относительную) от идеологических стандартов. Тем более что проблемы педагогики и особенно дидактики, находившихся на самых ранних стадиях развития, были предельно далеки от коммунистического бреда, а, значит, меньше всего подвергались изуродование партийными идеологами. С другой стороны, чем можно было запугать фронтовика с хорошо отлаженными мозгами и правильно подвешенным языком, способным в любом споре с непреодолимой убедительностью доказать своему оппоненту, что тот сам не понимает, какую чушь несёт, выдвигая претензии к молодому учителю?
По воспоминаниям Виктора Фёдоровича Шаталова, к 1956 году основные идеи будущей дидактическая парадигма уже вполне выкристаллизовались в его сознании. Это не всегда ещё были ясно осознанные и подробно описанные идеи, облеченные в формы чётких и строгих методических принципов. Многие интенции пребывали в качестве призрачных намёков, смутных догадок и аксиоматических интуиций, нуждавшихся в глубокой проработке и экспериментальном подтверждении, но, в общем, целое его системы профессиональной методологии в 1956 году уже сложилось и оформилось.
Каким было это его «целое»:
1) опорные сигналы — опорные конспекты — структурно-логические схемы и прочие графические эманации (пиктограммы, петроглифы) информационных комплексов, из которых складывалось обучение;
2) инспекция — контроль – оценка (ИКО), как итоговая форма системы обратной связи между учителем и учеником;
3) со-управление учебным процессом, в котором на равных участвуют дети — родители – учителя (СУП – ДРУ);
4) упражнения самоконтроля: «умею – не умею?» = «домашнее задание» (УС\ДЗ) – для самостоятельной отработки, полученной на уроках информации;
5) вариативное многократное повторение (ВМП) информации, вводимой в картину мира;
6) психолого-педагогический комфорт (ППК), как общая характеристика эмоционально-сенсорной атмосферы дидактического процесса;
7) «семья и школа» (СиШ) – непременный участник и ведущий источник атмосферы психологического комфорта вокруг дидактического процесса в органическом союзе с учителями школой.
Вы скажете: но позвольте, а что же здесь нового? Все эти элементы, так или иначе, уже известны в истории педагогики с XVI века.
А новое здесь — СИСТЕМА. Только-то и всего.
До Шаталова каждый из этих элементов существовал автономно, как гениальное прозрение, как догадка, находка, как опыт персональной деятельности какого-то отдельного учителя, случайно возникший каким-то чудом и таким же чудесным образом, сохранившийся в веках. Но никогда ещё до Шаталова всё это не работало вместе, как осмысленный комплекс технологий, связанных внутренними причинно-следственными взаимодополняющими связями в единую ткань профессионального теоретико-практического поведения.
У Шаталова всё это работало в системе. Работало с одной единственной оговоркой: система нуждалась в нормальных условиях, где есть:
— психически нормальные дети (необходимость специального медико-психиатрического исследования на «входе» в дидактический процесс),
— психически нормальные профессионалы-учителя (необходимость специального медико-психиатрического и компетентностного исследования на «входе» в дидактический процесс),
— психически нормальная полная семья (необходимость специального медико-психиатрического исследования на «входе» в дидактический процесс),
— профессиональное (не испорченное коррупцией) добросовестное административно-хозяйственное сопровождение дидактического процесса (админ – юрист – бухгалтер – врач – психолог).
2. Народный Учитель и Народный Академик.
В 1956 году Шаталов начинает систематический эксперимент. Он закончится, в основном, к концу шестидесятых годов. Полтора десятка лет Виктор Федорович экспериментирует, проверяя практикой собственную теорию:
— то, что подтверждается, утверждается, дополняется и развивается,
— то, что опровергается фактами, корректируется и обогащается новыми идеями, дающими начало новым векторам экспериментов.
Здесь нужно подчеркнуть, что центральное московское руководство всячески способствует и одобряет экспериментальную деятельность Шаталова, в отличие от Киева – извечного оплота чиновной тупости, косности и скрытого националистического маразма. Только благодаря поддержке Москвы эксперименты Шаталова стали открытыми, публичными и общедоступными.
Вся история Шаталовского эксперимента проходит под знаком «нет» со стороны Киева. В Киеве Шаталов не признан. Здесь он не угоден, как возмутитель чиновного спокойствия и равновесия системы управления просвещением, как анархический баламут, пытающийся заставить социальных паразитов работать на пользу детям и Советскому народу. Поэтому Шаталова стараются затормозить всеми силами. Ему хотят нагадить любыми возможными способами. И это не удивительно: на протяжении всей советской истории Киев был местом, где адсорбировались все самые тупые, самые подлые и продажные, самые ничтожные антропоморфные отбросы советской административной системы.
Это «бодание» Киева с Москвой пронизывало всю историю Шаталовского эксперимента и очень тормозило его развитие. Главные решения принимались в Москве, но согласно логике административной иерархии, финансовое и материальное обеспечение экспериментов в Донецке должны были обеспечивать киевские «товарищи», что они всячески саботировали. И это не могло не отражаться негативно на ходе эксперимента. В конце концов, позже, уже в 80-е годы, выход был найден. Эксперимент Шаталова в Донецке получил статус общесоюзного. Была создана Лаборатория интенсивных методов обучения (ЛИМО) во главе с простым рядовым учителем – без научных степеней и званий – В.Ф. Шаталовым. Лаборатория стала полноценным подразделением московского НИИ Содержания и методов обучения (СиМО) в системе Академии Педагогических Наук СССР. Академия наук Украины и Республиканское министерство образования в Киеве по-прежнему относились к лаборатории Шаталова, как к явлению чужеродному и противному самой сути уже тогда «незалежной» украинской педагогике.
В 1965 г. в Донецке архитектором И. Каракисом (автор проекта) строится экспериментальный «Культурно-спортивный центр», рассчитанный на 2032 учащихся – средняя школа № 5. Она была расположена на берегу реки Кальмиус. Комплекс школы – 8 автономных одноэтажных учебных корпусов с пятью аудиториями в каждом (всего 40 учебных помещений), объединенных двухэтажным административным корпусом с актовым залом, спортзалом, с мастерскими, лабораториями, кабинетами, административными помещениями и столовой, а также с многочисленными переходами между корпусами. Каждый корпус имел свой внутренний дворик, предназначавшийся для отдыха на переменах.
Разделение единого комплекса школы на отдельные секции было сделано для обособления разных возрастных группы учащихся,
— чтобы естественная разница в возрасте не оказывала негативного влияния на взаимоотношения учащихся
— и чтобы облегчить администрирование многочисленными и непохожими друг на друга ученическими коллективами.
Классы и дворики были расположены так, чтобы окна каждого класса выходили в свой собственный дворик, изолированный от других блоков, чтобы разные по продолжительности уроки не мешали друг другу.
Учебные помещения имели каждый свой выход во двор прямо из классной комнаты. Коридоры оборудовались автономной вентиляцией. Расширенные окна аудиторий (от пола – до потолка) давали изобилие света. Парты с одноместной посадкой имели изменяющийся угол наклона и подъемные сидения. Место учителя находилось на приподнятом пьедестале. Классы оборудованы умывальниками с электросушилками.
Главным в планировке школы было пропорциональные соотношение плоскостей стен, потолка, пола, форм дверных и оконных проемов. Большое внимание уделялось цветовому сочетанию оборудования и отделочных материалов. Вестибюль был оборудован колоннами, за которыми – две широкие лестницы, возле которых декоративной решеткой был огражден подиум с бассейном. По всему периметру фасады школьных корпусов были украшены огромными мозаиками.
В этой школе-новостройке Москва выделила Шаталову и его единомышленникам целый блок: работайте, товарищи! Поводом для вторжения Москвы в дела Киева послужил скандал. По коррупционным мотивам был уволен прежний директор школы. Под этим предлогом главная столица заявила Киеву: ну, раз вы не можете подобрать достойные кадры для ваших учебных заведений, мы вам поможем. И поставила туда директором человека, лояльного шаталовскому методу. С этого момента пятая школа хотя и не стала рассадником «шаталовщины», но она стала той нейтральной средой, которая хотя бы не ставила шаталовцам «палки в колеса».
Один из кабинетов отведенного шаталовцам «блока» стал нашей маленькой учительской. Остальные были отведены под аудитории, из которых одна была переоборудована в мини-спортзал с невообразимо редким в те дремучие времена настоящим «татами» для занятий дзю-до. При необходимости фрагменты татами легко убирались к стенам, и спортзал превращался в комнату для танцев. Здесь же было место рекреации в холодные зимние месяцы.
3. «Зеленая улица».
В истории шаталовского эксперимента начинается этап «зелёной улицы». Больше не нужно заниматься «репетиторством», чтобы положить на скудный хлеб учительской «пайки» кусочек масла. Москва обеспечила достаточный, по скромным меркам СССР, размер оплаты труда Шаталова и его коллег. Прекратились скандалы, спровоцированные школьным начальством по заказам Киева, чтобы выдавить Шаталова из учебного заведения. Было покончено с конспирацией, когда другие учителя, пожелавшие работать по-шаталовски, пытались скрыть это от начальства, дабы не попасть в немилость.
На помощь пришла передовая советская журналистика. Корреспонденты «Комсомольской правды», то ли по заданию сверху, то ли по собственной инициативе, стали распространять информацию об уникальном опыте Шаталова, формируя непривычную для Советского Союза атмосферу гласности и, мобилизуя общественное мнение родителей. С помощью комсомольской прессы Шаталов получил мощную поддержку общественного мнения на просторах всего Советского Союза.
Всё это время Шаталов вёл себя нестандартно с точки зрения поведения заурядного учителя. Обычные учителя терпеть не могут всяких комиссий, проверок, потому что все эти чиновные инспекции работали заведомо с обвинительным уклоном и стремились обнаружить не достоинства, а исключительно недостатки в работе учителя. Шаталов же сам напрашивался на неприятности, добиваясь различных комиссий и проверок. Их результаты он сопровождал собственными мнениями и комментариями, публикациями мнений привлекаемых им независимых экспертов в лице добросовестных коллег, родителей своих учеников, академических авторитетов и общественного мнения. В начальственной среде Донецкой области за ним закрепилась кличка «сумасшедший учитель«.
Объективные результаты проверок спровоцированных самим Шаталовым показали ошеломительные результаты.
В результате комплексной проверки Академии Педагогических Наук СССР выяснилось, что экспериментальные классы Шаталова освоили государственную программу 10-ти лет за… 9 лет!
На год раньше положенного. То есть 9-й класс, а не 10-й в системе Шаталова стал выпускным. И это при том, что государственную программу почти все закончили исключительно «на отлично» за исключением, по-моему, двух или трёх очень спорных «четверок» по отдельным предметам, которые вели в экспериментальных классах другие учителя – не по-Шаталовски.
«Случайность», — сказало начальство, — «надо повторить».
Шаталов не просто повторил, он расширил свой эксперимент на другие предметы: теперь по-шаталовски учили не только физике и математике, но и географии, биологии, истории, черчению и астрономии.
И тогда, на высшем уровне – в Москве, шаталовский эксперимент благословили к распространению в тех учебных заведениях, чье начальство добровольно согласиться принять Шаталова и шаталовцев. Так появились шаталовские классы в средней школе № 13 города Донецка, а затем в некоторых других школах Донецка и области. Шаталов стал разъезжать по стране с лекциями и семинарами. К нему любили приезжать корреспонденты и брать интервью, в которые Шаталов умел добавить «перчик» сенсаций. Поэтому в широком общественном мнении советского общества Шаталов стал звездой первой величины.
Мало кто в СССР не знал Шаталова, как волшебника, у которого все дети учатся на одни «пятерки».
Люди увидели в Шаталове не только светлое будущее своих детей, но и гораздо большее — спасительную трещину, глоток свежего воздуха в монолите советского чиновного идиотизма, который, как оказалось, можно преодолеть совместными усилиями.
Но не следует думать, что с этих пор, как в сказке, добро раз и навсегда победило зло и наступили тишь, гладь и Божья Благодать. Конфликт остался, просто противостояние перешло на качественно новый уровень. На этом уровне Шаталов был уже не одинок. За его спиной, отныне, была мощная поддержка коллективного общественного мнения советского общества, в первую очередь, родителей и творческих учителей. Его коллеги стихийно стали объединяться в небывалое доселе
профессиональное движение «творческих учителей-новаторов» всесоюзного масштаба.
Движение было поддержано прогрессивной прессой и частью наиболее разумного и патриотического чиновничества, понимающего, что без качественного Просвещения советской системе, а с ней и воплощенному в ней чиновничьему «раю» очень скоро наступит кирдык.
Сплоченному фронту шаталовцев по-прежнему противостоял не менее сплочённый фронт оппонентов:
— регионального украинского чиновничества,
— скверных учителей – дилетантов, рвачей и саботажников, для которых распространение шаталовской дидактической парадигмы было костью в горле и постоянным, очень убедительным упрёком в профессиональной некомпетентности и недобросовестности,
— равнодушных родителей, для которых учебные заведения были, не более чем «камерами хранения» детей, путающихся под ногами и мешающим строить «личную жизнь», но никак не культурными институтами Просвещения.
По сути, парадигма Шаталова взорвала всю советскую систему просвещения изнутри. Она продемонстрировала и убедительно доказала её фальшивость и неэффективность. Ведь сказками о демократически направленности системы Просвещения, гарантирующей обучение «всех и каждого», чиновники прикрывали аппарат пропаганды коммунистической психиатрии. Эта пропаганда, начинавшаяся в школе, превращала советских смердов в послушное орудие кремлёвского милитаризма и паразитизма, нацеленных на идейную и военную победу планетарного масштаба.
Распространение Шаталовской парадигмы обнажило ложь официальной статистики, хваставшей несуществующими «результатами» системы просвещения. В сравнении с результатами шаталовской дидактики было скандально очевидно:
— что, на самом деле, государственная система образования никого в этой стране ничему хорошему и полезному не учит, за исключением тех детишек, которые, по разным причинам, либо успешно учились сами, либо с помощью репетиторов, да маленькой кучки учителей-новаторов, фанатически преданных идеалам Детства и Просвещения.
— Что основная масса дипломированных, так называемых «педагогов», это – штрейкбрехеры, имитирующие видимость профессиональной деятельности.
— Что профессиональные инициативы снизу – со стороны настоящих учителей – безжалостно давятся и топятся совместными усилиями чиновников и гигантской массы равнодушной учительской посредственности.
— Что официально заявленные цели отечественного Просвещения не только не достигаются но, напротив, хамски игнорируются, извращаются и перевираются.
С позиции «чисто народного» коммунального идеала была продемонстрирована необходимость присутствия в системе народного образования качественно нового учителя. Этот учитель обладал более высоким уровнем профессиональной подготовки, опирающимся на новейшие достижения психологической науки. Его новая цель – формирование самостоятельной, инициативной, добросовестной, совестливой, честной, мыслящей личности, способной действовать в собственных разумно осознанных интересах, объединяя коллективные усилия товарищей и, используя весь имеющиеся потенциал современного научного знания и личного интеллекта.
С появлением в культурном поле Советского Союза шаталовской парадигмы, казённой лжи, показухе и пропаганде вымышленных «побед» в образовании пришёл конец. Общество, наконец, получило зародыш автономной от государства, собственной — гражданской — системы образования, финансировавшейся государством из средств наполняемого обществом казённого бюджета, но относительно независимой от бюрократии.
4. Гроза на «зеленой улице».
В конце 70-х годов ХХ века генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев добавил к иконостасу своих орденов ещё один – орден Победы. Какой-то умник, а может быть провокатор, задал Виктору Фёдоровичу Шаталову вопрос: «как Вы относитесь к награде Брежнева орденом «Победы»?
Шаталов ответил, как всегда, предельно честно: орден «Победы», согласно статусу государственной награды, вручается за удачно разработанную и проведённую уникальную военную операцию, изменившую ход войны. Такие события в истории Великой Отечественной войны можно пересчитать по пальцам одной руки. И он, Шаталов, не знает в послужном списке полковника Л.И. Брежнева – политработника и отнюдь не стратега – каких-либо выдающихся по последствиям, разработанных лично им и успешно проведенных фронтовых операций. Л.И. Брежнев никогда не был полководцем. Он был политруком, комиссаром, а, значит, к командованию войсками не имел и не мог иметь никакого отношения.
Иначе коммунист и фронтовик Шаталов не мог ответить, чтобы не изменить самому себе. А он никогда не был изменником.
Как полагали все мы – соратники Виктора Фёдоровича, это была «подстава» — умышленная провокация, организованная украинским сегментом КГБ с целью скомпрометировать с политической стороны Шаталова и его педагогический подвиг. Украинские чекисты прибегли к модному в те времена приёму: объявить Шаталова сумасшедшим и закатать его в психушку.
Но в Донецке нашлись очень влиятельные чиновники, которым все это очень не понравилось. Среди них была Никулина – директор республиканского Института повышения квалификации работников профессионально-технического образования с огромными связями и в Киеве, и в Москве. Были и другие, оставшиеся для нас неизвестными симпатики Шаталова, расположенные к нему, благодаря личному опыту обучения по-шаталовски их собственных детей и внуков и потому убеждённых в пользе и Шаталова, и его системы.
Равнодействующая сил «за» и «против» Шаталова сработала так: в психушку учители не упекли, в тюрьму не посадили, но «кислород перекрыли». Экспериментальные классы в школах Украины прикрыли. Никто из директоров не захотел связываться с политически незрелым коммунистом Шаталовым. Фактически Шаталова обрекли на голодную смерть или на переквалификацию в грузчика или дворника. Но и здесь прочно сидящие в своих креслах и имеющие надёжную поддержку наверху — в Москве, добрые донецкие люди не оставили в беде народного учителя. А к тому времени Шаталов действительно стал «Народным учителем». Хотя такой официальный статус придёт к нему несколько позже. Алексей Васильевич Чоботарь, возглавлявший в те времена Областной институт усовершенствования учителей, не побоялся оформить к себе в штат Шаталова «методистом» с «часами» в тех школах, где с мнением директора ОблИУУ не могли не считаться.
5. Официальное признание.
В 1982 году умер Брежнев. В том же году на учёном совете Научно-исследовательского института Содержания и Методов Образования (НИИ СиМО) Академии Педагогических Наук СССР в Москве слушают доклад Виктора Фёдоровича Шаталова о результатах его многолетнего эксперимента. Доклад подтверждался выводами специальной комиссии этого же института, выезжавшей в Донецк и исследовавшей опыт обучения по-шаталовски на месте.
Выводы комиссии и учёного совета были однозначными:
— образовать на базе НИИ СиМО АПН СССР экспериментальную лабораторию под руководством В.Ф. Шаталова,
— обеспечить её соответствующими ставками заработной платы и академическим финансированием,
— принять на работу в штат института донецких последователей Шаталова,
— обеспечить лабораторию экспериментальными классами по месту жительства Шаталова и его сотрудников в г. Донецке,
— предоставить лаборатория статус Института Усовершенствования Учителей областного уровня с правом проводить курсы по повышению квалификации работников просвещения в пространстве всего Советского Союза,
— всесоюзному обществу «Знание» всемирно распространять опыт обучения по-шаталовски,
— всесоюзному обществу «Спутник», созданному на базе ЦК ВЛКСМ, обеспечить логистику проведения шаталовских семинаров на всём пространстве Советского Союза с оплатой проживания и доставкой участников за казённый счёт.
Именно в те годы возникла Лаборатория интенсивных методов обучения (ЛИМО) во главе с Виктором Фёдоровичем Шаталовым.
Первым в неё пришёл Юрий Степанович Меженко — непревзойдённый методист и преподаватель русской словесности, который вот уже 2 года – на свой страх и риск – отбиваясь на все стороны от недоброжелателей и начальства, учил по-шаталовски своих детишек.
Следом в лабораторию пришла Луиза Дмитриевна Аникеева — учительница химии и биологии, одна из бывших выпускниц Шаталова, знавшая его ещё с 50-х годов.
Затем в лабораторию был принят анархист и обормот Никита Поликарпович Мирошниченко. Он, работая в СШ № 1 г. Донецка, стихийно учил своих учеников с помощью самодельных опорных конспектов и прочих чисто шаталовских «заморочек», которые он сочинял сам — чисто интуитивно и которые, как потом оказалось, уже были изобретены Шаталовым. Никита Поликарпович былпотомственным педагогом и происходил из семьи, где и папа, и мама были любимыми своими студентами и знаменитыми в те годы на весь город учителями.
Последней в почтенную компанию шаталовцев прямиком со студенческой скамьи пришла скромная девочка, преподававшая математику и черчение – Кравченко Елена Игоревна.
Помимо перечисленных штатных сотрудников Лаборатории существовали десятки, а позже – сотни внештатных сотрудников, прошедших через всю систему семинаров при ЛИМО и имевших подписанное лично В.Ф. Шаталовым удостоверение, свидетельствующее о прохождении полного цикла курсовой переподготовки по программе ОМСШ.
Классы, которые достались лаборатории качестве экспериментальных, были обыкновенными классами, набранными администрацией СШ №5 города Донецка по месту жительства учеников. Это были дети шахтёров, металлургов, продавцов, учителей, милиционеров… и прочей почтенной публики, населявшей центральный – Ворошиловский район города Донецка.
Новая парадигма дидактики не сразу, а дозированно и постепенно нисходила на головы ничего не подозревавших о своем «счастье» детишек. Среди которых «случайно» оказались оба внука В.Ф. Шаталова – Виктор и Владимир Серых.
— В 1985 – 86 учебном году по-шаталовски учили только математике.
— В 1987-88 учебном году по-шаталовски учили уже и математике, и физике, и русскому языку.
— В 1988-89 учебном году пришли «шаталовская» биология, история и физкультура.
— В 1990-91 годах планировалось начать эксперимент по обучению с 1-го класса: математике, природоведению, русской словесности, чей курс снимал мнимую разницу языка и литературы, объединяя их в единый дидактический комплекс «словесности» и «истории» (как в начале 19 века в Пушкинском Царскосельском лицее).
Одним из конечных результатов эксперимента планировалось сокращение времени обучения детей в школе с 10 до 8 и даже 7 лет. И это были не единственные задумки, теоретически разработанные и фрагментарно осуществлённые сотрудниками лаборатории. Например, в самом конце 80-х гг прошлого века В.Ф. Шаталов набрал разновозрастную группу 40 человек от 2-го по 8- й класс с разным уровнем подготовки. Занимаясь с группой 2 раза в неделю по 3 часа в день, он «поднял» всех таких разных детей на один общий базовый уровень математической компетентности. За 1,5 месяца интенсива ВСЕ участник группы усвоили курс ВСЕЙ школьной геометрии. «Усвоили» — означает «усвоили по-шаталовски», когда КАЖДЫЙ ребёнок прошёл сквозное испытание по ВСЕМУ содержанию курса, перерешал все имеющиеся в учебниках задачи и сделал это не укромно «с глазу на глаз с учителем», а публично – перед лицом всего класса в присутствии родителей и заинтересованных коллег. Излишне говорить, что занятия с этой группой Шаталов вёл бесплатно. К концу срока обучения из первоначального числа членов группы в 40 человек осталось только 30. Но отсев шёл не по причине неуспеваемости. Детей Шаталову возили из самых дальних уголков Донецкой области, а иногда и из соседних областей, преодолевая, порою, 150 км в оба конца. Не все родители, честно живущие в основном на «одну зарплату», были способны выдержать такую нагрузку семейного бюджета.
В 1989 году, по инициативе одного из штатных сотрудников лаборатории Шаталова, в сотрудничестве с Комитетом комсомола Будённовского района города Донецка был создан Молодёжный Культурный Центр (МКЦ) «Юность» во главе со 2-м секретарём райкома комсомола Владимиром Николаевичем Пашкевичем. Этот талантливый администратор, организатор «Божьей милостью», взял под крыло нищих «академиков». Он организовал производство (печать и тиражирование) авторских методических пособий и учебников, наладил бесперебойную работу всесоюзных семинаров, с чем не справилось даже всесоюзное общество туризма и путешествий «Спутник». С его помощью был учреждён Научно-производственный Гуманитарный Центр (малое предприятие) «Логос», директором которого стал упомянутый штатный сотрудник лаборатории. Была сформирована собственная юридическая и финансовая модель обеспечения дальнейшей экспериментальной деятельности. НПГЦ «Логос» заключал договоры о сотрудничестве с сотрудниками Лаборатории ИМО, которая обладала статусом Института Усовершенствования Учителей областного масштаба, и потому имела все законные основания осуществлять переподготовку учителей на базе собственных семинаров, посвященных МСИО Шаталова. Областные институты усовершенствования всего Советского Союза
— заключали официально договоры о сотрудничестве с Лабораторией,
— переводили выделенные государством на переподготовку учителей средства на счет НПГЦ «Логос», из которых оплачивались: издание методической литературы под заказ будущего конкретного семинара, авторские гонорары сотрудникам Лаборатории, командировки, приобретение специального оборудования – в т.ч. невиданных по тем временам в школах компьютеров с программным обеспечением.
НПГЦ «Логос»:
— издал несколько десятков тысяч тиражей методических разработок дидактических курсов по-Шаталову,
— приступил к созданию первых обучающих компьютерных программ на основе МСИО,
— организовал и провел десятки семинаров по всей стране,
— создал в помещении РК ЛКСМУ спортзал с татами для занятий дзю-до,
— начал переговоры с одной из школ Будённовского района города Донецка на предмет создания там экспериментальных классов с перспективой превращения всей школы в авторскую школу, работающую в парадигме Шаталова. Но…!!!
6. «Недолго музыка играла…».
Осенью 1991 года Советское начальство убило свою страну, а заодно и дело всей нашей жизни. Убило безнаказанно. Хотя в этой жизни ничего не случается безнаказанно. «Страшный суд» истории над предателями Отечества уже начался. Это его пожар полыхает сегодня братоубийственной войной на Украине и в сопредельных областях Российской Федерации. В этом огне обезумевшие смерды России и Украины, одурманенные идейным бредом потомков советского руководства, соблазнённые возможности взаимного грабежа, уничтожают сегодня друг друга, а заодно и здание тысячелетней русской государственности на Донбассе и в Юго-Восточной Украине.
После убийства Советского Союза академическое начальство в Москве предложило сотрудникам лаборатории перебраться в столицу, гарантируя обеспеченность работой и экспериментальными площадками. Однако жилья шаталовцам в Москве никто не обещал. Попробуйте купить квартиру в столице за зарплату советского учителя, живущего от получки до получки, не шакалящего репетиторством и не имеющего посторонних доходов. Плюс старики-родители, остающиеся без попечения детей в чужой безумной стране, где пещерный национализм уже тогда набирал обороты.
Шаталов попытался легализоваться на уровне Киева, но там его только и ждали…
И лаборатория умерла, рассыпалась на фрагменты. Шаталов продолжал разъезжать по всему Советскому Союзу со своими семинарами. Его сотрудники приспосабливались к дикому капитализму, кто как мог. Одни пошли в школы обыкновенными учителями. Другие подались в бизнес.
В 1992 — 1995 годах бывший сотрудник лаборатории и директор малого предприятия НПГЦ «Логос» попытался перевести целиком всю лабораторию под крыло «Донецкого открытого университета» — первого на постсоветском пространстве приватного ВУЗа.
На базе лаборатории была создана кафедра педагогики и психологии ДОУ. Один из сотрудников лаборатории стал проректором по учебной части. Обучение в университете было платным.
И, как всегда в таких случаях, администрация университета не выдержала испытания «медными трубами». Когда стало известно, как разворовывается фонд заработной платы Открытого университета, проектор по учебной части возмутился и принципиально высказался на Совете учредителей против подобной практики.
Совет учредителей, «замазанный» в воровстве, не поддержал проректора. И тогда проректор уволился и ушёл из Совета учредителей. Остальные шаталовцы посчитали для себя несовместимым сотрудничество с ворами и тоже ушли из Открытого университета.
Хотя сами воры себя таковыми не считали. В самом деле, ведь они не воровали, а брали «своё», будучи хозяевами бизнеса. Шаталовцы не поняли, что в новые – буржуйские времена – Просвещение перестало быть миссией и превратилось в педагогические услуги – форму зарабатывания денег. И с этой точки зрения хозяева ВУЗа имели право сами решать, как расходовать деньги, которые им принесли студенты. А то, что преподавателям, честно отработавшим свои заработные платы, их не заплатили, покуда учредители гуляли свой новогодний отпуск на островах в Атлантическом океане…. Но какое это имеет отношение к капиталистическому образу жизни, который покончил с советским некоммерческим целомудрием раз и навсегда?
Так в ураганах воровского капитализма тихо ушла на дно Лаборатория В.Ф. Шаталова. Она стала лишней в Царстве Воровского Капитализма, в которое превратилась в 90-е годы ХХ века Империя Коммунистических Фанатиков. Сотрудники Лаборатории каждый по-своему устраивал свою судьбу. Кто-то растворился в учебных заведения буржуйской националистической Украины. Кто-то ушел в бизнес. Кто-то сменил гражданство. Пенсионеры не зря предпочли цивилизованный капитализм европейского типа варварству отечественного бандитского беспредела. Это избавило их от голодной смерти на помойке. Ведь при капитализме каждый заботится о самом себе. А для тех, кто всю свою жизнь заботился о чужих детях, здесь уже нет места.