У Дидактической парадигмы Шаталова есть другое название, которым часто пользовался сам Виктор Фёдорович: «Методическая система интенсивного обучения» (МСИО). Эта СИСТЕМА построена на следующих принципах:
1) коллективная организация дидактического процесса с участием всего педагогического «колхоза»: учителя, детского учебного коллектива и семьи — родителей учащихся,
2) индивидуальный (персональный) подход к личности каждого ребёнка.
3) Она направлена не на усвоение, так называемых «знаний — умений – навыков» (ЗУН), знакомых из Репродуктивной педагогической парадигмы, а на всестороннее развитие личности учащегося, включающее:
— развитие мыслительных способностей и волевых качеств личности,
— формирование современной научной Картины мира,
— персонального Мировоззрения:
— свободного от любых идеологических спекуляций,
— независимого от недобросовестной пропаганды,
— основанного на ясном понимании основных ценностей человеческой цивилизации:
— продолжение Рода, как смысла жизни,
— укрепление Семьи, как главной цели жизни человека,
— сакральная ценность материнства и детства, как абсолютный ценностный приоритет, по сравнению с которым все прочее (государство, политика, патриотизм, законы…) – нелепая мишура и жалкие призраки.
Это именно СИСТЕМА «обучения«, содержащего, как необходимый сущностный элемент, ОБРАТНУЮ СВЯЗЬ учителя и ученика, а отнюдь не «преподавания«, построенного на односторонней связи учителя с учеником, когда учитель рассказывает «сказки» про науку, не заботясь о том, как они укладываются в сознании ребёнка.
ТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА СИСТЕМЫ ШАТАЛОВА.
1) «Прямая связь» в системе «Учитель – Ученик»: «вариативное многократное повторение» (МВП) информации, вводимой в Картину мира:
— 1-е объяснение с использованием языка художественных образов, богатых сенсорикой и мобилизующих эмоции;
— 2-е объяснение с использованием научной лексики (понятия, категории, идеи), формирующее логическую структуру познаваемого феномена;
— 3-е объяснение в форме анализа и расшифровки опорного конспекта (ОК), используемого преимущественно «мыслителями» с правополушарной доминантой или его аналога – логического плана \ структурно-логической схемы (СЛС), используемого преимущественно «мыслителями» с левополушарной доминантой;
— 4-е объяснение в форме персонализованного дизайнерского оформления ОК \ СЛС.
2) «Обратная связь» в системе «Учитель – Ученик»:
— инспекция – контроль – оценка (ИКО) качества укладки нового фрагмента информации в персональной Картине мира учащегося;
— самоконтроль (СК): персональный мониторинг (рефлексия) качества собственной Картины мира («знаю – не знаю?», «умею – не умею?») в процессе исполнения т.н. «домашнего задания» = самостоятельной отработки, полученной на уроках информации;
— со-управление учебным процессом, в котором на равных участвуют дети — родители – учителя (СУП – ДРУ);
3) опорные сигналы — опорные конспекты — структурно-логические схемы и прочие графические репрезентации (пиктограммы, петроглифы) информационных комплексов, из которых складывалось обучение:
— ОК, как инструмент «прямой связи»
— ОК, как инструмент «обратной связи»
4) психолого-педагогический комфорт (ППК), как общая характеристика эмоционально-сенсорной атмосферы дидактического процесса;
5) органический союз Семьи и Школы (СиШ) – ведущий, стратегический источник атмосферы психологического комфорта, в которой развивается учебный процесс.
Дидактическая парадигма Шаталова — это живое воплощение идеи «воспитывающего обучения», когда главным инструментом формирования личности ребёнка становятся не разнообразные идейно-массовые и тому подобные около-дидактические мероприятия, не пошлая пропагандистская суета, а непосредственно сам по себе учебный умственный труд во всём величии и могуществе этого феномена.
С первых дней существования Советская школа несла в себе непримиримое противоречие двух векторов дальнейшего развития:
— школы, как инструмента коммунистической идеологии и пропаганды
и
— школы, как культурного института, работающего на общество, а также на государство — в той мере, в какой интересы державы не противоречат интересам социума.
С одной стороны Советская школа строилась на фундаменте разваленной большевиками системы Имперского Русского Просвещения, чьи основы были заложены ещё Ломоносовым. Эта система была сложной и многокомпонентной: в ней были сегменты, обеспечивавшие образованием феодально — чиновную элиту, промыслово-купеческие круги, а также плебс — городских и сельских ремесленников, пролетариев и крестьян, а также священников – носителей официальной идеологии — православной религии.
Имперская система образования имела иерархическую структуру с Академией наук во главе, с разнообразными по факультетскому составу университетами, гимназиями, реальными училищами, земскими и церковными школами, средними и начальными учебными заведениями. Система финансировалась из казны, благотворителями, а также земскими коммунальными бюджетами и бюджетами церковных организаций. Она успешно удовлетворяла потребности общества, обеспечив его цивилизационный рывок из тьмы дремучего средневековья XVII века к высотам Европейского Просвещения конца XIX — начала XX веков, когда выпускники русских учебных заведений во всём мире получили признание, как наиболее грамотные, просвещённые и образованные специалисты.
Большевики, одурманенные идеей реконструкции общества по психиатрическим чертежам фанатиков коммунизма, поначалу попытались разрушить доставшуюся им по наследству от царизма систему Просвещения. Но вовремя опомнились и заставили ее служить себе. В результате в кратчайшие сроки была ликвидирована вопиющая безграмотность основной массы крестьянского населения гигантской страны. Потомки неграмотных сельских рабов были обучены чтению, письму и приобщились к основным достижениям современной городской культуры. При этом на самом деле за декларируемыми большевиками демократическими ценностями, якобы мотивирующими ликбез, скрывалось желание
— обеспечить широкий доступ коммунистической пропаганды к сознанию населения,
— а также повысить уровень технической и технологической культуры государственных индустриальных рабов, занятых в программах индустриализации. Она должна была обеспечить самым современным оружием армию коммунистов, бывшую в мечтах кремлёвского руководства главным инструментом коммунистического преобразования мира.
Большевики торопились осуществить свои людоедские замыслы. Поэтому они широко использовали доставшиеся в наследство дореволюционные педагогические кадры. Но люди, чьими руками и мозгами инструмент Просвещения должен был быть превращён в инструмент казённой пропаганды, продолжали работать так, как диктовала им профессиональная совесть и выработанная в прежние годы привычка служить детям, а не державе. Учителя «из бывших» на своих уроках средствами дидактических курсов учили мыслить, а не насаждали в сознании детей бред коммунистических идей. А это было совсем не то, что хотели пришедшие к власти чиновные паразиты.
Коммунистический миф противоречив по своей интеллектуальной природе. С одной стороны, он опирается на первобытные коммунальные рефлексы, порождающие стремление к справедливости, к равенству, к социальной гармонии. И только с другой стороны эти же уравнительные рефлексы помогают коммунистическому начальству делать послушными себе огромные массы порабощённого населения.
Педагоги «из бывших», пришедшие в советскую систему просвещения из эпохи до 1917 года, умели организовать на своих занятиях учебный труд, «включающий» работу мысли – самостоятельной, произвольной и инициативной. В свирепом хоре коммунистических мантр где-то в глубине, едва различимо, еще звучал иногда слабый, но живой голос непобежденного духа индивидуализма, конкуренции и соперничества. Такое бывает, если ложь, двуличие, подлость и предательство, став нормой всеобщего бытия, позволяют, хотя бы ограниченно совмещать демонстрацию политической лояльности со служением профессии.
В результате такой политической мимикрии одно и то же учебное заведение, один и тот же педагогический коллектив могли параллельно пребывать в состоянии двух непримиримых и противоположных режимов деятельности. Уроки одних учителей были пропагандистским балаганом с технократическим уклоном. А у других учителей – это были занятия с ярко выраженным гуманистическим содержанием и направленностью. Учебные планы и программы одних учителей были насыщены пропагандистскими воспитательными мероприятиями, а у других – дидактическими упражнениями, разнообразно развивающими личность ребёнка — его самостоятельное мышление, воображение и волю.
Советский просвещенческий балаган лишал ребёнка права на ошибку. Любая ошибка рассматривалась,
— как саботаж политики Советской власти и её полномочного представителя — Учителя,
— как демонстрация нежелания укладываться в стандарты мышления и поведения, разработанные коммунистическими идеологами.
Поэтому ОШИБКА всегда была в системе советской педагогики нелюбимой «случайностью», скандальным и позорным маргиналом, ненужным тормозом на пути триумфального выполнения образовательных программ и учебных планов. Это было «наказание Божие» за грехи, неведомо откуда возникающее и неведомо куда и почему исчезающее.
Учителя-гуманисты реабилитировали ошибку ребёнка и превратили работу с ней в главный дидактический инструмент, позволявший мониторить таинственные сущностные процессы, происходящие в душах детей, управляя движениями их мыслей.
Чтобы воспитать добросовестного труженика, таким учителям не нужны были особые «воспитательные мероприятия». Они воспитывали, организуя умственный труд на своих уроках, средствами учебного труда. Для этого они совершили чудо, превратив постылую школьную обязаловку, построенную на тупой зубрёжке, на страхе плохой оценки и на ожидании наказания за неё в увлекательные путешествия детского воображения. В виртуальных просторах загадочных естественных и общественных процессов дети учились самостоятельно искать их закономерности, привыкая к сладостному ощущению личной компетентности и гордости от способности собственной воли преодолевать трудности и достигать поставленные цели.
Шаталов был ярким и типичным учителем-гуманистом. И именно это выделяло и противопоставляло его основной массе коллег. В Советской школе рядовой учитель был нищим ничтожеством, серой тварью, забитой и запуганной начальством, перегруженной, помимо подготовки к урокам, самой разнообразной административной, хозяйственной и т.н. общественной деятельностью.
В реформированной новой школе, в которую превратили педагоги-новаторы бывшую Советскую школу, учитель раскрепощался, превращаясь из мелкого убого чинуши в Творца, в Демиурга, в Его Величество Учителя, любимого детьми, уважаемого родителями и, куда деваться (?), признанного начальством.
Чиновная революция 1991 года одним махом покончила с гуманистическими реформами отечественного просвещения, а заодно и с Шаталовым, и с делом всей его жизни. Русь погрузилась в пучину буржуазной воровской психиатрии.