МЕТОДОЛОГИЯ ПСИХОТЕРАПИИ.

Невербальная коммуникация:

• генетически обусловлена и унаследована от животного прошлого;
• интонации, взгляды, жесты и мимика, сообщают об эмоциональном состоянии особи → интуитивное понимание партнёра, которое не может быть строго сформулировано. Грудные дети, безошибочно угадывают настроение родителей, их отношение к ребенку и друг к другу.
• Принципиально не может быть переведена в речевые символы: отражает многозначные аспекты межличностных отношений.
• Плод образного мышления.
• Инструмент создания противоречивых эмоциональных отношений между людьми и между человеком и миром. Прикосновение, взгляд выражают больше, чем можно передать в длинном монологе. Своей точностью и определенностью речь непригодна для выражения того, что слишком сложно, зыбко, неоднозначно.

Речевое общение → взаимопонимание → коллективный труд → закрепление и передача культуры в пространстве и времени.

Абстрактное логическое мышление в обобщенных понятиях, виртуальное выделение себя из окружающего мира — предпосылки речи и самоосознания. При психических заболеваниях  лишённое коррекции образным — синтетическим — мышлением аналитическое выделение себя из мира переходит в отделение, отчуждение от него: из всего обилия связей человека с миром остаются только однозначные линейные, упрощенные. Отношения субъекта с другими людьми и с природой становятся формальными: отсутствует эмпатия, нет чувственного и целостного постижения другого человека, субъект вступает в общение не с реальным другим, а со своим схематическим представлением о другом. Мир как объект чисто логического анализа кажется холодным и чужим, и человек чувствует своё противостояние такому миру, вместо ощущения себя его неотъемлемой частью.

У здорового, правильно воспитанного человека способность к выделению себя из мира, к логическому мышлению и установлению однозначных связей гармонично уравновешивается способностью к установлению связей многозначных, к невербальному общению и использованию образного мышления, которое обеспечивает интеграцию с миром не на рациональном, а на непосредственно чувственном уровне. Для того чтобы образное мышление действительно уравновешивало особенности логического мышления и обеспечивало психическое равновесие человека, его чувственную интеграцию с миром, это мышление должно быть хорошо развито и функционально адекватно. Только в этом случае человек может бесконечно черпать силы из своих бесчисленных и многозначных связей с природой и другими людьми.

Формирование образного мышления, развитие способности к непосредственно чувственному взаимодействию со всем сущим начинается с самых ранних, еще не осознаваемых впечатлений детства, с отношений ребенка и матери.

Дефектность образного мышления и безусловное преобладание формально- логического:

• обедняет личность, лишая радости восприятия мира во всей многокрасочности и удовольствия от ощущения себя его неразрывной частью;
• создает предпосылки конфликта с миром и с самим собой;
• не признает амбивалентных отношений принятия — отвержения, полутонов, промежуточных вариантов между «да» и «нет»;
• незаменимо при решении задач, имеющих лишь одно решение, прямо вытекающее из исходных условий (на самом деле исходных условий гораздо больше, чем это кажется человеку, не способному своим ограниченным умом и ограниченными органами чувств познать в полном объёме всю безграничность возможных условий и векторов развития ситуации): большинство конкретных производственных задач. Бессильно для  межличностных отношений;
• формирование неразрешимых конфликтов из-за ограничения поисковой активности.

Дефицит опыта эмоционально-чувственных межличностных отношений → недостаточность образного мышления → невротические и психосоматические расстройства → нарастание  дефицита эмоционально-чувственных межличностных отношений.

Основа психотерапии — эмоциональный контакт с больным → доверие врачу, способному и желающему понять и помочь.

Помочь:

• понять = рационально проанализировать мотивы поведения;
• почувствовать, эмпатически пережить проблемы больного, как свои собственные = эмоциональный резонанс, когда больной ощущает сопереживание врача и между ними  возникает многозначная связь — эмпатия, не поддающаяся рациональному объяснению.

Эмоционально-чувственный контакт, связывающий больного и врача — первая тонкая ниточка, восстанавливающая нарушенную непосредственную, органическую, симбиотическую связь человека с миром. Нарушение такой связи, утрата способности к ней — первый и самый серьезный шаг в сторону развития психического и психосоматического заболевания.

Классический психоанализ утверждает, что основной задачей лечения является доведение до сознания вытесненных неприемлемых мотивов и комплексов, и как только это удается, наступает  «излечение через осознание». Но в этой формуле содержится противоречие: вытеснение — основа неврозов и психосоматических заболеваний, когда субъект бессознательно и энергично стремится не допустить в сознание вытесненные мотивы и комплексы. Попытка императивного введения в сознание вытесненного материала без предварительной упорной работы с психотерапевтом вызывает отчаянное сопротивление, кризис и нередко приводит к утяжелению состояния. Осознание наступает только в процессе длительной психотерапии, где огромную роль играет активация образного, многозначного мышления. Техника психоанализа включает активацию образного правополушарного мышления — обращение к свободным ассоциациям, обсуждение сновидений. Это главное в психоанализе. Осознание вытесненного — не причина, а следствие и критерий излечения = восстановления функции многозначного образного мышления, в результате эмпатического отношения с психотерапевтом в процессе обсуждения ассоциаций и сновидений. Не излечение через осознание, а осознание через излечение. Осознание сновидений наступает вследствие разрешения эмоционального конфликта на образном уровне и свидетельствует об успешности такого разрешения и уменьшении вытеснения. Разрешения конфликта с помощью многозначного, образного контекста и восстановление поисковой активности требуют всего богатства образного мышления. Так, правополушарная способность к установлению многозначных связей способствует восстановлению поисковой активности в сновидениях и сохраняет здоровье.

ФИЛОСОФИЯ И ПРАКТИКА ПСИХОТЕРАПИИ.

Пожилой человек прожил на зависть счастливую жизнь. Он всегда был увлечен своей профессией и профессионально успешен; он не страдал от материальных проблем; но, что было для него особенно важно, — у него была очень благополучная семейная жизнь. Он женился по любви, встретив в молодости женщину своей мечты, и сразу понял это, что не часто встречается. На протяжении долгих лет совместной жизни он не только ни разу не испытал разочарования в этой женщине, но, напротив, все более уверялся в ее исключительных человеческих качествах, разносторонних способностях и безусловной преданности ему и их дому. И он, со своей стороны, испытывал к ней все большую и большую привязанность. Когда он слышал от других людей обычные житейские истории семейных конфликтов, измен, разводов, он каждый раз с ужасом думал, что не смог бы этого пережить, и испытывал благодарность судьбе, что к нему все эти истории никак не относятся. Он знал, что так бывает в жизни, но бывает как бы в некотором другом, не реальном для него мире. В довершении сказки их семья была окружена узким, но тесным кругом близких друзей, к которым он и жена испытывали такую сильную привязанность, что считали чуть ли не членами своей семьи. Представления клиента о норме человеческих отношений, годящихся для него самого, он распространял и на этот круг друзей. Это был его мир, активно им выстроенный и надежно огражденный от остального мира.

Когда жена его внезапно скончалась. Он очень тяжело пережил потерю, но она его не сломала — в большой степени благодаря образу покойной жены, который давал ему силы справляться с жизненными трудностями. Будучи уже на пенсии, он продолжал вести активную жизнь, справляясь с бытовыми проблемами, часто весьма серьезными, и сохраняя отношения с друзьями. В доме у него царил культ умершей жены: он постоянно обращался к ней мысленно, хранил все ее любимые безделушки, возвращался к совместно прочитанным книгам. Воспоминания о радостных эпизодах совместной жизни были для него постоянной опорой и наполняли смыслом его существование. При этом они совершенно не мешали решению текущих проблем и не приводили к депрессии. Это не был уход в прошлое от реальности — напротив, прошлое было светлым и помогало жить дальше. Это и есть самое лучшее доказательство подлинности его отношений с женой — только при этом грусть, связанная с уходом близкого человека, остается светлой и не отягощена чувством вины, раскаяния, обессиливающей зависимости.

Есть два способа переживания необратимой потери:

1. прошлое становится основным и единственным содержанием жизни, заслоняя от человека мир. Человек, так переживающий потерю, сам потерян для жизни и не в состоянии справиться с возникающими проблемами. Это часто происходит, когда прошлые отношения между живым и ушедшим были не гармоничными, когда ряд проблем в этих отношениях остался неразрешенным, когда отношение живого к ушедшему насыщено упреками и самооправданиями. Иногда это происходит, когда отношения были неравноправными, и оставшийся в живых был в постоянной и тягостной односторонней эмоциональной (и бытовой) зависимости от ушедшего.

• Воспоминания о прошлом счастье дают силы справляться с проблемами, заряжают ощущением достойно прожитой и полноценной жизни, сохраняют его в мире с самим собой: «печаль моя светла».

Однажды, находясь в гостях у старой знакомой, одной из тех, кого он числил среди самых близких себе людей, он в обычной манере заговорил о покойной жене. Неожиданно эта дама сказала с некоторым ожесточением: » Не понимаю, что ты, собственно, так безутешен? Разве ты не знаешь, что жена твоя изменяла тебе с моим бывшим мужем?»

После этой фразы в одно мгновение рухнул мир моего клиента. Трагедия состояла в том, что он никак не мог остановиться на какой-то определенной позиции по отношению к этой новости.

То он безоговорочно верил своей знакомой, ибо может ли старый друг безо всяких оснований так чудовищно солгать? А оснований он придумать не мог. И когда он верил, он старался разрушить идеальный образ своей жены, упрекая себя в слепоте и доверчивости, и вспоминал какие-то эпизоды, которые, хоть и с очень большой натяжкой, могли бы свидетельствовать о подозрительном поведении жены.

То, вдруг опомнившись, он замечал всю искусственность своих подозрений, их несовместимость с тем живым образом, который упорно не поддавался развенчанию. Тогда он презирал и ненавидел себя за свои подозрения. Тем не менее, он не был готов к однозначному выводу, что сказанное было просто клеветой. Он ненавидел свою знакомую, но не как подлого клеветника, а как гонца, принесшего плохую весть, от которой невозможно отмахнуться.

Полное несоответствие обвинения образу жены, о жизни вместе с которой он и сейчас продолжал говорить с восхищением и любовью, заставляло заподозрить, что обвинение ложно.

Теперь уже ничего нельзя было доказать. Но некоторые, хотя и косвенные, но серьезные аргументы в пользу этого предположения были. Знакомая его в тот момент, когда произошел этот разговор, находилась в очень печальных обстоятельствах. Муж ее, с которым она прожила много лет, незадолго до того оставил ее. Развод их был, вероятно, итогом очень непростых отношений, резко отличавшихся от отношения моего клиента с его женой. Женщина эта была ожесточена и обижена на мужа и на судьбу. Нетрудно себе представить, какое на этом фоне могла она испытать раздражение и зависть, выслушивая человека, который и после смерти жены продолжает ее любить, ею восхищаться, и черпает в этой любви силы и вдохновение. Черная зависть к этим не подвластным смерти отношениям и к душевной гармонии моего клиента вполне могла толкнуть обиженную судьбой и мужем женщину на мстительную ложь. Во всяком случае, для меня, в контексте всей истории, эта версия была более убедительна, чем версия измены, столь контрастирующая с образом покойной жены. Для меня оставалось загадкой, почему эта версия клиентом даже не рассматривается. И я решил посоветоваться с коллегами.

Мнение постороннего психиатра:

Главная проблема клиента — внутренний конфликт, связанный с неадекватным, идеализированным образом жены и  неадекватным восприятием мира. Клиент не видел жену такой, какой она была в действительности — живой женщиной со всеми слабостями и недостатками, способной, в том числе и на измену, и теперь он расплачивается за иллюзии.

Неважно, солгала его знакомая или нет. Это вопрос внешний по отношению к основной проблеме клиента. Не следует входить в рассмотрение мотивов поведения этой женщины. Её рассказ — не причина кризиса клиента, а случайное обстоятельство, высветившее основной конфликт, связанный с неадекватным восприятием образа жены.

Задача психотерапевта — научить клиента жить с новым, адекватным мировосприятием, в рамках которого разочарование в покойной жене вписывается в более широкую картину мира, где предательство и измена нормальны и естественны.

Поскольку клиент не отверг с порога обвинение в измене как заведомо ложное, его проблема: столкновение идеализированного образа жены с реальностью, которую он не может игнорировать и которую надо принять.

В основе такой позиции — болезненно-эгоистическая «философская» установка: «Человек рождается, живет и умирает одиноким», где проблемы внутреннего мира и внутренние конфликты осознаются вне связи с поведением других людей. Здесь имплицитно присутствует пессимистическая установка «принципа Паркинсона»: «Если что-то может в принципе сломаться и выйти из строя, оно обязательно сломается» = «Если в принципе мог быть совершен аморальный поступок, целесообразно исходить из того что он был совершен. Любой другой подход — идеализация». Неважно, действительно ли изменяла жена или каковы мотивы поведения подруги. Эти вопросы не ставятся, как проблемы других людей. Проблема клиента — зависимость от идеализированного образа жены —  основа трагических сомнений.

Задача психолога — избавить клиента от «вредной» зависимости, расширить его взгляд на мир и самого себя, научить жить с новым образом жены, регулярно ему изменявшей (ибо нельзя доказать обратное). Клиент будет счастлив и благополучен, если его состояние и мир с собой не будут зависеть от поступков других людей и если он будет готов к любому их поведению. Всякая зависимость человека от других людей — проявление слабости. Психолог должен помочь человеку сохранить автономию от заведомо враждебного мира. Опору нужно искать исключительно в себе, а успешность противостояния несовершенному миру зависит от готовности ясно видеть это несовершенство.

Такая «философия» ставит человека в безнадежную ситуацию и обрекает на несчастье.

«Образ Я»: сложный и многозначный образ самого себя в сложном и многозначном мире —

• формируется с раннего детства, развивается и обогащается на протяжении всей жизни;
• в процессе формирования вбирает, как губка, все, что впечатлило = затронуло воображение;
• центральная руководящая инстанция личности, определяющая отношение к миру и все поведение;
• уникален и неисчислимыми связями сплетается с персональным образом мира: чем больше  связей, тем он богаче и многограннее, тем сильнее у человека чувство вписанности в мир, органического единства с ним.

Ощущение вписанности, органического единства с миром сродни ощущению счастья ни от чего конкретно и от всего сразу. Особую роль в этом чувстве играют эмоциональные связи с другими людьми. Близкие, значимые люди участвуют в формировании Образа Я своим отношением к нам и нашим отношением к ним. Отношения с образом любимой и любящей жены: воспоминания о ней — важнейший компонент «Образа Я». Значимые люди включаются в «Образ Я» (как элемент совести)и без представлений о них, об их отношении к нам и ко всему что мы делаем и чувствуем мы были бы другими. Чем богаче и разностороннее связи с миром и, особенно с людьми, близкими и значимыми, тем больше у человека ощущение «вписанности в мир» и тем меньше он зависит от каждой конкретной ситуации, от случайных обстоятельств.

Эта реальность прямо противоположна представлению о фатальном одиночестве, о противостоянии человека потенциально враждебному миру, с которым он должен научиться справляться сам, ни на кого не полагаясь, и опираясь только на свои внутренние ресурсы. Навязывание человеку такого мировоззрения лишает его связи с миром и самим собой и делает несчастным, лишенным способности быть близким с по-настоящему близкими ему по духу и по чувствам людьми.

Объективное и беспристрастное отношение к человеку несовместимо с любовью: сочетать их =   строить вечный двигатель.

Идеализация вредна, если объект привязанности ни в чем не совпадает с иллюзорным образом, а потому иллюзия ставит человека в зависимое или униженное положение, если он становится жертвой манипуляции и неизбежное в будущем освобождение от иллюзий угрожает крахом всего образа мира и личностным крушением. Если грубого искажения нет, то идеализация способствует «кристаллизации» чувства любви, необходимой для естественного включения объекта любви в Образ Я. Она возвышает и облагораживает объект любви, побуждая его стремится к соответствию своему идеализированному образу. Не всегда следует избавляться от идеализации и не любой ценой. Если она не мешает, а помогает жизни, освобождение от «иллюзии» может обернуться бессмысленной трагедией.

Идеализация жены помогала клиенту жить. Обвинение подруги с одинаковым основанием можно и принять, и отвергнуть как не поддающееся проверке. Будучи принятым, оно разрушало образ мира и Образ Я. Если учитывать решительное несовпадение обвинения с образом жены и вероятные мотивы возможной клеветы (ожесточение подруги собственным несчастьем, зависть к чужой любви, выдержавшей проверку смертью), обвинение следует отвергнуть.

Презумпция виновности жены, вытекавшая из позиции постороннего психиатра, отражала не психологическую реальность, а только персональную философию, была проекцией субъективно больного — пессимистического взгляда на человека и мир.

Подруга была очень близким семье человеком и всегда представлялась клиенту как личность безусловно светлая. Он давно и безоговорочно впустил ее в свою душу и разместил рядом с образом покойной жены. В его представлении о мире образ подруги занимал важное солнечное место, отношения с ним и его женой в течение ряда лет составляли важную часть его отношения с миром и его Образа Я. Происшедших с ней изменений он не видел, не видел и причин, которые могли бы объяснить эти изменения. Поэтому он не мог понять и принять мотивов ее возможной клеветы, которое разрушало его целостное представление о мире. Отношение клиента к подруге было идеализированным = причина внутреннего конфликта. Посторонний психиатр, помогая клиенту избавиться от идеализации жены и делая его взгляд на мир более адекватным и трезвым, в действительности помогал сохранить неадекватную позицию по отношении к подруге, причем с ущербом для его личности. При развенчании образа жены сохранялась его слепота относительно мотивов поведения подруги, и картина мира была искажена.

После установления доверительных эмпатических отношений психолога с клиентом удалось добиться осознания им мотивов, которые двигали несчастной, в сущности, подругой его жены. Он вдруг представил себе как его семейное счастье, его любовь, пережившая смерть жены, обесценивали всю не сложившуюся жизнь этой женщины. И он одновременно освободился и от мучительных сомнений, и от враждебности к этой подруге, и вернулся к своему светлому ощущению жизни.

Увеличивается доля психогенных болезней: неврозы, психосоматические заболевания, реактивные состояния….

Если психические установки в большинстве неосознаваемы, как перестроит их рациональная психотерапия? «Излечение через осознание» = противоречие:

• как преодолеть это сопротивление и довести до сознания вытесненное?
• если субъект спасает сознание от разрушения противоречивыми мотивами, как осознание вытесненного (уничтожение спасительной защиты) может принести облегчение, если оно деструктивно?
• если вытеснение — защита от совмещения в сознании взаимоисключающих мотивов и распада осознанного поведения, почему следует искусственно «разоружать» сознание?

Какая психотерапия эффективнее:

— внушение (объяснение, переубеждение) или

— «недирективная» психотерапия: больной свободно высказывается в присутствии внимательного и доброжелательного  психотерапевта? Почему свободное «выговаривание» приносит облегчение?

Как меняют психическое и соматическое состояние пациента эмпатические эмоциональные связи, доверие и привязанность больного к терапевту?   

Общие причины неврозов и психосоматозов: снижение поисковой активности → отказ от поиска → фрустрация удовлетворения потребности.

Поисковая активность: планирование, прогнозирование, фантазирование = творчество…

Поиск, независимо от сопровождающих эмоций, повышает резистентность организма к вредным факторам.

Вытеснение неприемлемого мотива = отказ от поиска способов реализации мотива в поведении и способов его примирения с социальными установками, иррадиирующий на другие аспекты поведения, снижает творческую продуктивность.     

Страх поражения → отказ от поиска = нет выхода из тупика:

• не преодолеть внешние препятствия и противодействие других людей;
• не разрешить внутренний конфликт.

Объективно ситуация редко бывает неразрешимой, она только воспринимается так.

В любой ситуации человек может изменить свое отношение к ней = переоценить (снизить) её значимость.

Психотерапия → способность увидеть новые стороны ситуации, понять какое скромное место занимает данный конфликт в бесконечно богатом мире человеческих чувств и отношений → переоценка. Но для этого нужно, чтобы мир чувств и отношений был действительно богат.

…

Психотерапевту недостаточно рационально проанализировать мотивы поведения больного, надо проникнуться его проблемами как своими собственными, пережить их вместе с ним так, чтобы больной ощутил сопереживание. Между больным и врачом должна возникнуть эмпатия — многозначная иррациональная связь — первая тонкая нить, с которой начинается восстановление органической, многогранной, симбиотической связи человека с миром. Утрата такой связи — первый шаг к заболеванию. Психотерапия, реставрирующая дефицит чувственного общения с миром — первый шаг к восстановлению здоровья: через теплые и многозначные личные отношения больному постепенно раскрывается весь неисчерпаемо богатый мир отношений. Расширение активной творческой связи с миром — база изменения смысловых установок и формирования новых личностных смыслов. Терапевт — через реставрацию эмпатии человека с врачом, как представителем мира, возвращает ему мир и его — миру.

Ю. Б. Некрасова лечит логоневроз.

1) Сеанс одномоментного снятия заикания.

Заикам трудно разговоривать в присутствии незнакомых людей: осознание дефекта и опасение враждебного или пренебрежительного отношения со стороны чужих парализует.

Сеанс проходит на глазах у зрителей, собирающихся в большом зале: повышение веры пациента в свои возможности — убеждение в способности говорить без дефекта публично. Публика превращается в активного союзника. Вдохновение и подъем ведущего — доктора, испытываемые во время сеанса, передаются зрителям и пациентам. Зал аплодирует, вдохновляя пациентов, превращаясь в коллективного психотерапевта. Восстановление единения с миром, интеграции в нем достигается здесь сразу.

2) В дальнейшем члены коллектива включаются в процесс художественного творчества: разыгрывают скетчи и пьески, читают и сочиняют стихи, поют, занимаются художественной гимнастикой и пластическими танцами. Это арт-терапия, развивающая образное мышление.

В. Г. Александров развивает образное мышление пациентов, погружая в мир разнообразных художественных впечатлений, организуемых по законам многозначного контекста: репродукции картин различных веков и стилей, выразительные цитаты из произведений философов и писателей, музыкальные произведения… Так снимается ощущение когнитивного тупика, человек поднимается над своими проблемами и неразрешимыми конфликтами, видит, что мир значительно шире и разнообразнее, чем это представлялось ему, когда мир сходился клином на одной-единственной проблеме. Человек извлекается из эгоцентрической безнадёги и изменяется, творит себя заново, мобилизуя поисковую активность, способность к организации многозначных связей с миром.

Психотерапия → мобилизация образного мышления.

В отличие от Фрейда: не излечение происходит благодаря осознанию, а осознание становится возможно благодаря излечению в результате активации образного мышления и организации творческого самостоятельного поиска.

СЛАБОСТЬ ОБРАЗНОГО МЫШЛЕНИЯ.

Исследования нарушений сна при неврозах:

здоровых людей:

• будили в фазе быстрого сна, расспрашивая о переживаниях перед пробуждениями;
• 90% испытуемых докладывают о ярких сновидениях, насыщенных образами и высокой активностью «действующих лиц». Чем эмоциональнее человек  и чем более уязвим в  конфликтах, тем длиннее его отчеты о сновидениях, тем они богаче образами.

больных (невротики, депрессивные, «лунатики»…):

• в половине случаев не могли рассказать о сновидениях: не видели, не сумели запомнить;
• отчеты о сновидениях короткие, отрывочные, с малым числом образов и действий;
•  психическая защита (быстрый сон, активизирующий образное мышление) деформирована → уменьшение и обеднение сновидений → отказ от поиска → неврозы и психосоматические заболевания.

Причины нарушения быстрого сна:

• мощь стрессового переживания → капитуляция проникает в сон и угнетает образное мышление;
• качество сновидения зависит от развитости образного мышления = способности создания многозначного контекста → дефекты психической защиты.

Алекситемия — невозможность вербализации эмоций и ощущений, утрата контакта с внутренним миром:

• функциональная недостаточность правого полушария → слабость образного мышления;
• убогость лексики;
• разрыв связи образного и логического мышления.

Универсальная причина патологий:

бедный сенсорный опыт → духовная нищета → дефектность образного мышления (интуиция)→ капитуляция поисковой активности → деформация образа «Я» → сновидения теряют защитные свойства

Символический мир (культура) = виртуальная реальность влияет на человека не менее физической реальности. Поисковая активность в виртуальной реальности сохраняет физическое здоровье, а капитуляция его разрушает.

«Образ Я»:

• формируется в идеальном мире культуры,
• регулирует поведение на основе социальных установок, воплощённых в образах артефактов;
• многозначен: связи с прошлым, настоящим и будущим, со всем образом мира — неисчислимы и неисчерпаемы → ограничено осознан;
• представитель сознания в царстве образного мышления → включает психическую защиту: принимая информацию из древнего мозга, определяет, что можно и что нельзя доводить до сознания.

В раннем детстве

• доминирует правое полушарие: младенец воспринимает мир целостно, объемно, непротиворечиво,  реагирует на его неопределенные, многозначные сигналы;
• постепенно развивается левополушарное логическое мышление → символизация.

В древних стволовых структурах мозга сенсорная информация от периферических рецепторов обобщается в сложные сенсорные образы и получает оценку с точки зрения биологических \ видовых программ поведения. Поступив из древнего мозга в правое полушарие неокортекса, сенсорные образы получают здесь «социальную» оценку после чего возникают противоречия, антагонизмы «эгоистических» индивидуальных и социальных «альтруистических» поведенческих импульсов, разрешаемые персональным мыслительным выбором, формирующим вариативные виртуальные модели вероятностного развития событий в зависимости от разных комбинаций образов = ОБРАЗНОЕ МЫШЛЕНИЕ — развивается под влиянием:

• экспрессии близких людей (усвоение внешнего — социального — опыта оценки),
• собственной эмоциональной экспрессии ребенка (формирование своего опыта виртуальной оценки),
• двигательного игрового, невербального поведения (игровое моделирование вариантов поведения).

Дефицит эмоциональных контактов, ограниченность эмоционального самовыражения (тугое пеленание, ограничения эмоциональной и двигательной активности) → угнетение образного мышления → неспособность к созданию многозначного контекста → убогий «образ Я».

Позже ребенок развивается в условиях нарастающего доминирования левополушарно ориентированной цивилизации: в школе у него всеми способами активируют исключительно логическое мышление и лишь компьютерные игры выступают альтернативой этой тенденции. Образное мышление все более подавляется → предпосылки невротических и психосоматических расстройств.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ОБРАЗНОГО МЫШЛЕНИЯ.

Эмоциональные отношения → активация образного мышления: эмоции многозначны и исчерпывающе невыразимы в словах. Правое полушарие особенно чувствительно к эмоциональной экспрессии в мимике и  интонациях голоса. По закону обратной связи эмоционально заряженные впечатления и переживания активируют образное мышление.

Состояние влюбленности → чувствительность → творческий потенциал → образное мышление.

Отсутствие достаточных эмоциональных контактов с родителями → тормоз образного мышления.

Эмоциональный контакт с пациентом — первый шаг к восстановлению его многозначных связей с миром.

Психотерапия адресуется образному мышлению: гипноз, йога, медитация, арт-терапия (лечение творческим самовыражением) раскрепощают образное мышление.

Психоанализ:

• исследует сновидения, индуцирует свободные ассоциации;
• отделяет психические проблемы от пациента, превращая их в постороннюю психологическую задачу → мобилизация интеллектуальной поисковой активности

= лечит активация образного мышления, а не вербализация неосознаваемых комплексов

Юмор активирует образное мышление: анекдоты… основаны на парадоксальной многозначности понятий.

У шизофреников нет чувства юмора.

Римма Тарнавски → «психодиализ».

Пациенту предлагают закрыть глаза и рассказывать, что он «видит»: рост чувствительности к смутным, случайным цветовым бликам, возникающим при закрытых глазах из глухого ровного фона. Фиксируя эти блики и отчитываясь о них, человек приобретает опыт «внутреннего видения» и перестает смущаться неуловимыми и подвижными впечатлениями, которые невозможно описать точно, упорядочить, организовать в какую-то логически стройную систему. Чем свободнее чувствует себя человек перед лицом неуловимых впечатлений, чем легче он говорит о них вопреки ощущению их «непередаваемости», тем легче они возникают и тем разнообразнее становятся.

• Пациенту предлагают мысленно «попутешествовать» по всему пространству его тела, «поместить всего себя» мысленно в ту или иную точку тела и описать ощущения. Так нащупываются «болевые точки», за которыми стоят скрытые переживания.
• Человек учится связывать ощущения с представлениями о тех событиях, которые впервые их вызвали и образно представляет свои конфликты и их прошлые корни.
• Воображаемое разрешение конфликтов: снятие невроза навязчивости, страхов, болевых ощущений, изменение поведения.

Вернер Вульф предлагает клиентам представить себя в том месте, где они когда-то чувствовали радость и полноту жизни. Такие образные представления входят в различные системы аутогенной тренировки.

Восстановление образного мышления — трудоемко и медленно.

Успешная психотерапия увеличивает число запомнившихся сновидений, приобретающих все более яркий, насыщенный, активный характер.

Гипноз.

Владимир Райков ввел испытуемого в состояние глубокого гипноза и громовым голосом произнес: «Тебе два дня» → неврологические рефлексы новорожденного: плач грудного младенца, некоординированные движения глаз, неспособность фиксировать взор на поднесенном к лицу ярком предмете, сосательный рефлекс, веерообразные расхождения пальцев стопы.

После завершения эксперимента → спонтанная амнезия на весь период гипноза.

Эти феномены не поддаются произвольному воспроизведению, никак не отражены в сознании и исчезают  задолго до становления сознания и развития речи. У высокогипнабельных субъектов они воспроизводятся в гипнотическом состоянии посредством вербальной инструкции.

Применение в гипнозе прямой инструкции: «Подвигайте глазами одновременно в разные стороны» — безуспешно. «Симптомы новорожденного» возникали только, когда внушался целостный образ двухдневного ребенка. Если испытуемому внушали образ шестилетнего ребенка, его почерк становился таким же, каким был в шесть лет. Но из «прямой инструкции»: «Пиши так, как ты писал в шесть лет» — ничего не получалось.

Райков в гипнозе развивал творческие способности. Его испытуемые после нескольких сеансов гипноза начинали  лучше и интереснее рисовать или играть на музыкальных инструментах. Но это удавалось только тогда, когда им внушался образ хорошо им знакомого выдающегося деятеля искусства: «Ты — Репин» или «Ты — Рахманинов», и дальше следовала открытая, ничем не скованная инструкция: «Рисуй» или «Играй». Испытуемые не писали картины в стиле Репина и не играли в манере Рахманинова. В их творчестве проявлялись их собственные пристрастия. Но отождествление с выдающимся художником как с личностью была впечатляющей.

Когда  испытуемой внушили образ Репина и предложили ответить на вопросы, она откладывала в сторону, как непонятные, вопросы, содержавшие реалии современного быта, отсутствовавшие во времена Репина (телевизор). Когда студенту внушили, что он англичанин, и Макс Тот бегло заговорил с ним по-английски (мальчик немного знал язык), то на неожиданный вопрос: «Do you like пиво? (Любишь ли ты пиво?») последовал еще более неожиданный ответ: «What’s mean пиво?» («Что такое пиво?»), т.е. степень отождествления себя с внушенным образом была так велика, что парень «забыл» значения русских слов. Когда одному испытуемому внушили, что он Поль Морфи — гениальный американский шахматист, — и предложили сыграть в шахматы, первой его реакцией было требование огромного гонорара — миллиона долларов. Ему вручили пачку чистой бумаги, объявив, что это и есть вожделенный миллион, и в этот момент на энцефалограмме был зарегистрирован мощный всплеск активности кожи, свидетельствующий о выраженной эмоциональной реакции. Кстати, играл с этим испытуемым сам Михаил Таль, и он же сыграл с ним партию в его обычном состоянии вне гипноза. На фотографиях было видно, как уверенно держался во время игры испытуемый, пока считал себя Полем Морфи, для которого имя Таля ничего не значит, — и как робко вжался в стул тот же испытуемый вне гипноза, хорошо представляя себе, с кем играет. Таль признал, что хотя «в образе» испытуемый играл, конечно же, не на уровне Морфи, но все же примерно на два разряда выше, чем без гипноза.

В состоянии гипноза ощущение себя внушенной личностью опирается на знание об этой личности. Если у человека нет сведений о внушенной личности, его поведение «в образе» невозможно.

В. Райков исследовал гипнотическую регрессию возраста, когда взрослым здоровым испытуемым внушалось, что они — дети четырех-пяти лет, а затем проводилось их психологическое исследование. Чтобы определить есть ли  игра в детский возраст или о подлинное переживание регрессии, были приглашены в качестве контрольной группы опытные актеры детского театра, которым предложили сыграть роль детей соответствующего возраста. Испытуемому внушалось: «Тебе 5 лет, у тебя есть сестра Оля, и два брата — Коля и Миша. Сколько всего у тебя братьев и сестер?» Ребенок этого возраста умеет считать до трех, и как актеры, так и испытуемые давали правильный ответ. Затем вопрос менялся: «Сколько братьев и сестер у твоего брата Коли?» И тут следовал неожиданный ответ испытуемого — «два». Актер же детского театра, хорошо зная, что его герой умеет считать в таких пределах, no-прежнему отвечал «три». Ни актер, ни испытуемый в состоянии неизмененного сознания не знали, что в таком возрасте ребенок еще не вполне выделяет себя как личность, не способен воспринимать себя как бы в стороне и потому не считает самого себя при перечислении сестер и братьев своего брата.

При внушении «творческой личности» испытуемые принципиально иначе выполняют тест на творческие способности, чем в состоянии обычного бодрствующего сознания. Они называют в гипнозе гораздо больше способов использования того или иного предмета и не повторяют те способы, которые были перечислены до гипноза. На вопрос о том, почему испытуемый не упоминает эти на поверхности лежащие способы, один из «великих людей» ответил презрительно: «Ну, таких банальных ответов вы от меня не дождетесь».

В гипнозе «восстанавливаются» знания, отсутствующие на осознаваемом уровне:

инструкция → образное мышление → воображаемое отождествление с внушенным образом → образная память Бодрствующее логическое мышление = «чувство реальности» = препятствие воображению.

Игра талантливого актера = самогипноз → активация образного мышления. Гипнабельность коррелирует с актерской одаренностью.    

Гипнотическое изменение сознания — превалирование образного мышления при ингибиции вербального.

• Гипнабельные субъекты предпочитают получать информацию в левое поле зрения (в правое полушарие).
• Гипнотические воздействия наиболее эффективны при внушении комплексных состояний и образов.
• Лучший эффект гипнотической анальгезии не от прямого внушения отсутствия боли, а при внушении  представления типа: «Вам кажется, будто на вашей руке надета длинная кожаная перчатка».
• Яркие представления раскаленных предметов, приложенных к соответствующему участку кожи → ожоги.

Активация образного мышления вербальной инструкцией по принципу обратной связи:

левое полушарие → вербальный приказ → правое полушарие → синтетический образ → древний мозг → сенсорный образ → физиологические процессы…

После гипноза:

• раскрепощение и мобилизация образного мышления;
• увеличение интереса к миру во всех его проявлениях, рост работоспособности, подъем душевных сил.

Восстановление гипнабельности (образное мышление = подавление воли) — критерий излечения (наряду с восстановлением сновидений и творческого потенциала) и путь к излечению.

«Животный гипноз« (форма пассивно-оборонительного поведения): провоцируется неопределённой угрозой → страх, безнадежность, тревога, паника = тотальное торможение = обездвижение.

Гипнотическое состояние людей возникает из доверия к гипнологу. Пассивно-оборонительное поведение  несовместимо с активным расширением психических возможностей, достигаемым мобилизацией образного мышления в гипнозе. «Подчиненность» инструкциям гипнолога ограничена: загипнотизированного невозможно заставить нарушить нормы поведения, которые интериоризированы и стали собственными мотивами.  Сохраняемый «образ Я» не допускает внушения несовместимых моделей поведения и антагонистических образов.

То, что не содержится в опыте, не опирается на потенциальные ресурсы мозга в гипнозе получить не удается.

Макс Тот внушил испытуемому, что он еще не родился: «… у клиента остановилось дыхание, хотя сердце продолжало работать (как у плода до рождения). Я почувствовал, что теряю контакт с испытуемым (возможно, начиналось кислородное голодание мозга). И в этот момент, к счастью, испытуемый сам вышел из состояния гипноза». Неудачны попытки внушить человеку, что он уже умер. В отличие от опыта рождения, реального опыта смерти у большинства из нас нет.

Переживание внушенного образа включает потенциальные возможности образного мышления, которым в обычной жизни, кроме сновидений, мы в нашей культуре пользуемся редко. Йоги и представители восточных цивилизаций используют его гораздо шире.

САМОВОСПРИЯТИЕ («образ Я») И ПСИХИЧЕСКАЯ ЗАВИСИМОСТЬ.

Психическая зависимость — некритическое усвоение внешних авторитетных оценок.

Участие в любовных отношениях (позитивная внешняя оценка) → позитивные самовосприятие и самооценка собственных возможностей и перспектив.

Самодостаточная личность: «Я достоин любви и потому любим».

Больная логика: «Я любим, значит, я достоин любви» = позитивная оценка зависима от внешнего источника, восполняющего дефектную самооценку.

Дефект раннего воспитания: у субъекта не сложилось восприятия себя как целостной и значимой личности, чья ценность не зависит от внешних факторов. В этих условиях любовные отношения помогают преодолеть неосознаваемое чувство собственной недостаточности; в них черпают уверенность в своей человеческой ценности и сексуальной привлекательности.

При изменении любовных отношений конфликт:

• потребность в их сохранении,
• неприемлемость ощущения зависимости от отвергающего объекта привязанности → обесценивание субъекта в его собственных глазах → потеря перспективы дальнейшей интимной (и всей социальной) жизни → стремление удержать партнера = сохранить позитивную самооценку.

Амбивалентное сочетание привязанности и враждебности → капитуляция:

• сохранение отношений → травматическое обесценивание извне собственной значимости;
• прекращение отношений → утрата основного источника позитивной оценки.

Зависимость от травматических межличностных отношений деформирует личность и нарушает ее чувственно-эмпатическую связь с миром.

Структура интрапсихического конфликта:

• сознательная установка на разрыв отношений: возлюбленный — источник негативной оценки;
• бессознательная потребность в сохранении самоуважения и его единственного — внешнего источника.
•  

Генерализация = охват всей психической жизни интрапсихическим конфликтом → кризис → капитуляция.

Динамика амбивалентного конфликта = порочный круг:

• усиление установки на разрыв отношений → рост бессознательного желания сохранить отношения → попытки прекратить отношения безуспешны;
• усиление переживания зависимости, беспомощности, невозможности самореализации → рост решимости разорвать отношения = освободиться от зависимости.

Эволюция кризиса:

• страх утраты объекта любви → ощущение беспомощности и зависимости;
• любовь + ненависть к объекту,
• идеализация уникальности объекта в интимных отношениях + критика его моральных качеств;
• разрушение виртуальной связи с объектом → переживание одиночества;
• самокритика: самообвинения в непривлекательности, интеллектуальной неполноценности, слабоволии…;
• фиксация на прошлом, когда было хорошо → утрата веры в позитивные перспективы = негативные концепции будущего: страх утраты интимного счастья…;
• чувство отверженности и обиды → агрессия к утраченному объекту → отмщение;
• глобальная негативная оценка → суицид = единственный способ разрешения непереносимого состояния.

На динамику кризиса существенно влияет поведение партнера: стремясь сохранить зависимость или желая смягчить аффект, он может признать свою неправоту, раскаиваться, демонстрировать заботу и внимание,  мягкость и уступчивость. Зависимым субъектом это трактуется, как желание восстановить нарушенные отношения, ослабляет стремление к независимости.   

Причина тяжелого эмоционального состояния не «безнадежная любовь», а интрапсихический конфликт, основанный на

• убогой самооценке,
• зависимости позитивного «образа Я» от внешних источников и
• повышенной амбициозности.    

Для устранения конфликта необходимо:

• разрыв зависимых отношений;
• восстановление способности к автономному чувственному контакту с миром;
• восстановление самоуважения.

Задача решается:

1. Внушение представления о себе, как о сильной, волевой, активной и цельной личности, способной самостоятельно справляться со сложными проблемами → стимуляция активности и воли, мобилизация на преодоление препятствия → восстановление личностной самодостаточности: личность становится единственным и независимым мерилом собственной значимости.

Эти установки, вводимые в гипнотическом состоянии, минуют контроль сознания = не встречают сопротивления.

Внешняя установка на прекращение зависимости поддерживается аналогичной внутренней неосознанной установкой.

• Систематическая десенситизация внушенного в гипнозе образа объекта и ситуации его утраты:
• внушение яркого (визуализированного) образа объекта привязанности;
• внушение девальвации его значимости, индуцирование нейтрального эмоционального отношения к образу.

Воображение яркого зрительного образа → катарсис → спонтанный выход из гипнотического транса → быстрое, эффективное разрешение кризиса.

Трудности визуализации эмоционально значимого образа:

• расплывчатость, лишенность конкретных деталей;
• оптические феномены: цветовые пятна, геометрические фигуры, вспышки света…
• зрительный образ терапевта… —
• либо проявление недостаточности образного мышления,
• либо выражение бессознательного сопротивления терапии, которое в дальнейших сеансах ослаблялось.

Внушенный образ объекта постепенно удалялся из поля зрения, терял четкость, расфокусировался. Полное исчезновение образа → чувство освобождения и эмоционального подъема.

Чем больше способность к визуализации представлений в гипнозе, тем эффективнее

десенситизация и освобождение от психической зависимости.

Успех терапии:

во сне:

• утрата психотравмирующего характера сновидений,
• исчезла символика фрустрированных базисных потребностей, 
• возникли мотивы освобожденности, открытости, способности чувственного слияния с миром.

в бодрствующем состоянии:

• исчезла тревога, удрученность, чувство беспомощности, зависимости и неуверенности в себе;
• открытость поведения, рост коммуникабельности;
• желание хорошо выглядеть, быть привлекательным;
• Объект перестал быть единственным и независимым критерием значимости субъекта.
• Нарастающее ощущение личностной автономии, освобождения от зависимости.
• Восстановление образного мышления и чувственного контакта с миром.

ШИЗОФРЕНИЯ:

• ошибочные представления и умозаключения,
• галлюцинаторные переживания: голоса, упрекающие в проступках, угрожающие карами…,
• некритическое восприятие устойчивых иллюзий,
• непредсказуемо опасноеповедение.

Причины:

• дефицит правополушарного мышления: сенсорные образы, доставляемые стволовыми структурами мозга, не складываются в комплексные картины виртуальной реальности = неспособность к организации многозначного контекста;
• неспособность к формированию многозначного и гармоничного «образа Я»;
• сенсорная информация из стволовых структур мозга, попадая в правое полушарие, не получает там должной переработки и в «сыром» виде поступает в левое полушарие: логическое мышление «тонет» в океане психических «полуфабрикатов», которые оно не способно «переварить»: у него нет для таких феноменов адекватных имён.

Недостаток эмоционального контакта с родителями в детстве → неразвитость образного мышления.

Левое полушарие избыточно активно: здесь шире представлены катехоламиновые механизмы и теснее (напрямую) связь с активирующими механизмами ствола мозга.

Западная цивилизация провоцирует избыточную активность левого полушария: убедившись, что ребенку легче даются точные науки, вместо того, чтобы попытаться восполнить дефицит, варварски эксплуатируют те способности, которые и без того избыточны → логическое мышление, не уравновешенное образным,  отрывается от сенсорной реальности и тонет в пучине бредовых идей и галлюцинаций.

Если избыточная активация левого полушария причина галлюцинации и бреда, то как объяснить обеднение речи и мышления, его разорванность и нарушение вероятностного прогноза — функции левого полушария?  Логическое противоречие — симптомы свидетельствуют одновременно и о повышении активности левого полушария, и о его активном подавлении.

С этой точки зрения необъяснимы: двигательная дисгармоничность, примитивность эмоций, неспособность к схватыванию целостного образа, дефект «образа Я», неспособность к адекватному восприятию пространственной и образной информации — типичные симптомы  дефектности правого полушария.    

Когда поисковое поведение ограничивается исключительно формальной логикой и создаёт только однозначный текст, сознание теряет альтернативность и подчиняется субъективно ограниченному конструированию.

Погружённое в мир галлюцинаторного бреда (утонув в пучине необработанных образным мышлением сенсорных образов) логическое мышление не располагает образным материалом прошлого опыта для адекватной оценки реальности и вероятностных прогнозов.

В итоге левое полушарие РАБОТАЕТ АКТИВНО, НО ВХОЛОСТУЮ:

• демонстрирует физиологические признаки функциональной активности, ориентированной на ирреальный мир,
• не выполняет прогностической функции.

Нейролептики устраняют галлюцинаторный бред, но не лечат: больной становится не опасным для общества, но у него по-прежнему отсутствуют:

• эмпатическая способность понять эмоции другого и выразить свои собственные;
• способность воспринимать мир интегральным и целостным;
• целостное восприятие себя самого («образ Я»);
• гармоническое восприятие мира и самого себя;
• дисгармоничное поведение: убогие речь и переживания;
• потеря смысла существования;
• амбивалентность в отношении к себе самому и к миру;
• замедляется, затрудняется и становится разорванным мышление.

Галлюцинации, бред и диктуемое ими поведение

• делают жизнь аффективно насыщенной;
• наполняют больного смыслом: бредовая идея упорядочивает и упрощает образ мира, отражает извращенную, неадекватную реальность, обеспечивая интенсивную поисковую активность (человек с бредом преследования активно ищет способы спастись или уничтожить преследователей, он не уверен в результатах своих действий, но действует активно в условиях неопределенности);
• социальная дезадаптация;
• потребность в быстром сне снижена.

Нейролептики блокируют рецепторы катехоламиновых систем мозга, снижая их активность. Поисковое поведение нуждается в высоком уровне мозговых катехоламинов и по механизму положительной обратной связи само этот высокий уровень катехоламинов поддерживает. Фармакологическая блокада мозгового обмена катехоламинов подавляет неверно ориентированное поисковое поведение и любую другую активность. Систематическое использование нейролептиков → депрессия, апатия, осложнения в нервно-мышечной системе (скованность, дрожание, паркинсоноподобный синдром).

Дисфункция (гиперактивность) левого полушария головного мозга: слуховые галлюцинации = внутренняя речь = бредовые идеи.

Искусственное выключение правого полушария → любые задачи решаются формально-логически, даже если их условия абсурдны — левое полушарие заботится только об отсутствии формальных внутренних противоречий. Бредовые идеи внутренне непротиворечивы и порой изощренно логичны в рамках заданной абсурдной системы.    

Для лечения шизофрении:

• активировать правое полушарие (поддерживающие эмоциональные контакты, развитие творческих возможностей, приобщение к искусству…),
• перенаправить поисковое поведение с логических виртуальных конструкций на образные,
• функционально разгрузить левое полушарие.

ДВЕ СТОРОНЫ МОЗГА И ПАРАПСИХОЛОГИЯ.

В парапсихологии отсутствуют достоверные, воспроизводимые результаты экспериментов: поразительные феномены не оставляют следа. Остается гадать: был ли феномен или это зрительные галлюцинации авторов, принимающих желаемое за действительное.

1. С помощью тахистоскопа испытуемому предъявляли в правое поле зрения (левое полушарие) бессмысленную информацию (набор случайных слогов, обломки геометрических фигур — не поддающиеся  анализу и упорядочению). Одновременно в его левую руку (управляемую правым полушарием) вкладывали карандаш и предлагали ему рисовать все, что придет в голову или не рисовать вообще. В отдаленной звуконепроницаемой комнате помещался человек, передававший испытуемому мысли на расстоянии: чертил на бумаге простые фигуры в определенной последовательности. Испытуемый вычерчивал на листе бумаги фигурки, совпадавшие с внушенными образами.

Парапсихические возможности реципиента проявлялись после функциональной блокады левого полушария загружаемой бессмысленной информацией. Освобожденное от сознательного критического контроля правое полушарие улавливало внушения на расстоянии. Нечто сходное происходит в сновидениях, где правое полушарие доминирует, а критико-аналитическая роль левого сводится нулю.

2. В состоянии быстрого сна испытуемому передавали определенные мысли на расстоянии. После его будили и просили рассказать сновидения: там регулярно присутствовала передававшаяся информация.

Результаты исследования совпали с многочисленными сообщениями о прогностических функциях сновидений, об их роли в предугадывании событий.   

ФИЛОСОФИЯ:

• Определяется ли будущее настоящим и прошлым?
• Существуют ли и работают ли причинно-следственные связи?

КВАНТОВАЯ ФИЗИКА: будущее не детерминировано и причинность трансформируется в случайность.

А. Эйнштейн и еще несколько выдающихся физиков никогда не мирились с этой идеей.

С т.з. философии отсутствуют строгие причинно-следственные отношения в реальном мире, доступные анализу: будущее — результат взаимодействия неисчислимого множества связей между предметами и явлениями, такого их сложного переплетения, что спрогнозировать однозначный конечный результат невозможно.

Анализ, приводящий к однозначному результату — функция левого полушария мозга. И только для него ориентация в неисчерпаемом обилии связей — непосильная задача, неизбежно приводящая к выводу об отсутствии закономерностей и доминировании случайностей. Сложная сеть реальных взаимосвязей, определяющая будущее, не вмещается в жесткие координаты логического мышления → иллюзия недетерминированности.

Образное мышление работает иначе: для него реальные переплетения связей не выглядят ни излишне сложными, ни внутренне противоречивыми. Потому правое полушарие способно охватить их во всем объеме и спрогнозировать будущее. Сильные и слабые связи в образном мышлении уравниваются: слабые влияния, характерные для психической активности отделенных от нас людей, фиксируются правым полушарием,   открытым для всех влияний мира — от явлений биосферы и космоса до явлений ноосферы = вторичного мира культуры, который создается психической активностью человечества.

В правом полушарии нет «случайности» — понятия производного от понятия «закономерность», формируемого левополушарным анализом.

Левое и правое полушария дополнительны друг к другу и функция одного не может быть понята в парадигмах другого. Для полной реализации потенциальных возможностей правое полушарие должно быть свободно от левополушарного контроля.

Улавливание слабых сигналов, удаленных на значительное расстояние от реципиента, требует энергетически мощного «приемника», и мозг не может претендовать на эту роль. Если правое полушарие способно к восприятию и созданию многозначного контекста без дополнительных психофизических «затрат» (работает в режиме своеобразной «энтропии»), то оно способно преодолеть и это «энергетическое» ограничение. Если правое полушарие обладает особой тропностью к многозначному контексту и не нуждается в дополнительной активации, то и очень слабые сигналы могут улавливаться.

Прогнозирование будущего, ясновидение, не должно быть возможно в принципе, ибо если оно возможно, то можно повлиять на будущее, изменить его, и мы сразу попадаем в замкнутый круг противоречий: измененное, подправленное будущее — это уже не то, что было предсказано, значит, само предсказание неверно.

«Ясновидение» — феномен образного мышления (сновидения…), когда логический анализ реальности невозможен. Предсказывает (логический прогноз) мозг, который дополнителен к мозгу действующему. Когда Кассандра говорила о предстоящем разрушении Трои, из этого видения непосредственно не следовало, что нужно делать, чтобы этого избежать.

Неизвестно, как закодирована информация, которую считывает правое полушарие, и как происходит процесс считывания. Можно предполагать, что это происходит через образные ряды, а не на уровне словесно-логических структур. Поэтому и при передаче мыслей легче всего передаются образы.