Репрезентативно-когнитивная структура «слово».

Н.П. Мирошниченко.

1. Слово, как инструмент моделирования персональной картины мира.
2. Интеллектуальная структура Слова.
3. Рождение слова. От Поведения – к Знаку.
4. Энергема вербального знака: обратная связь Знака и Поведения.
5. Динамическая модель восприятия слова — ПОНИМАНИЕ.
6. Энергетическая модель феномена « интеллектуального непонимания».
7. «Генеральное направление интеллектуального развития».
8. Методические рекомендации.

1. Слово, как инструмент моделирования персональной картины мира.

В сложных и многообразных формах человеческого восприятия можно условно выделить два принципиально разных, однако, связанных между собой генетически, господствующих типа:

• доконцептуальное, рефлекторное, пассивное, объективное – биологическое восприятие Мира;
• концептуальное, сознательное, активное, субъективное восприятие Мира, в основе которого – символическое моделирование Образа Мира, «Картины Мира», лежащее в основе Человеческого – произвольного – отношения к нему. 

В познании мира существуют уровни, различные по своей  сложности. Каждому из них соответствует особая форма отражения действительности по-разному выраженная в слове.

Существуют следующие основные этапы (уровни) мысленного проникновения в сущность вещей – этапы познания:

1. Раздражение (физическое или химическое) – доконцептуальное, досимволическое – рефлекторное  реагирование на раздражитель, когда Вещь «познаётся» с точки зрения её биологического значения для познающего в форме сенсорного образа непосредственного восприятия. Этот сенсорный образ сохраняется до тех пор, пока Вещь непосредственно воспринимается органами чувств Субъекта и исчезает, как только оказывается за пределами их досягаемости. Такой сенсорный образ не выражен символом. Поэтому он не может быть «свёрнут», закодирован в знаковой форме и передан на хранение памяти. Факт «познания» выражается в рефлексе и «познание», собственно, заключается в адекватном и немедленном (неотсроченном) рефлекторном реагировании на раздражение. Здесь нет собственно «познания», как выражённой в знаковой форме информации об отвлечённых свойствах Вещи, информации о модели Вещи, созданной из символов того или иного знакового кода. Модели, имеющей принципиально иную природу, чем Вещь – прототип модели. Это всего лишь безусловный или условный рефлекс на взаимодействие с Вещью.

2. Этап образно-символического познания, когда формируется сенсорный образ – одной модальности (звуковой, цветовой, визуальный, обонятельный, тактильный, двигательный…) или синтетический, сложный сенсорный образ — эйдос, состоящий из «тканей» нескольких модальностей. В отличие от раздражения, которое исчезает бесследно, не запечатляясь в памяти, или, осуществляясь бессознательно – не выходя за рамки восприятия локальными системами рецепторов, сенсорный образ – это более стабильное и «массивное» психическое образование, которое оставляет явственные следы своего существования, регистрируемые сознанием.

Раздражение становится основой, субстратом сенсорного образа, если:

• обладает выдающимися качествами по силе, интенсивности, длительности воздействия на человека,
• либо значимо с точки зрения персональных (актуальных или перспективных) потребностей. В таком случае оно может быть слабым по своим физическим характеристикам, но, тем не менее, фиксироваться вниманием, улавливаться в результате произвольного поиска направляемого акцентуированной мотивацией обнаружения именно этого раздражения, именно этого стимула по причине его сигнальных свойств быть знаком актуальной потребности.

Сложный сенсорный образ (эйдос) отражает восприятие вещицеликом – в  некотором отвлечённом (возможно случайном и несущественном)аспекте. Это целостное, комплексное восприятие явления вещи, взятой с одной из её сторон, в одном конкретном из всех её возможных проявлений. Лосев называет эйдос «моментом явлённого смысла», который является в инобытии – в иноприродной среде, «моментом идеи». В эйдосе человеку явлена конкретная ситуативная, контекстная функция Вещи, её значение для него.

Эйдос символизирует и несёт в себе в свёрнутом виде:

• не только сам по себе образ Вещи, Объекта, но и
• образ взаимодействия с Вещью – образ технологии,
• образ цели, конечного результата – продукта взаимодействия Субъекта с Вещью, удовлетворяющего ту или иную его потребность.

Эйдос редуцирован по сравнению с образом непосредственного восприятия. В ходе редукции (процесса обобщения и отвлечения) он утрачивает целый ряд «подробностей» – изначальных признаков и характеристик в своё время – на стадии раздражения – данных сенсорно. Но благодаря такой своей более экономной форме после прекращения непосредственного взаимодействия Вещи и Субъекта он сохраняется в памяти. Эйдос обособлен от своего прототипа в пространстве и времени. Сознание Субъекта способно совершать с ним различные операции, трансформируя его по мере необходимости во всё более лаконичные, ёмкие и выразительные символы. Становясь символом Вещи, эйдос (отвлечённый сенсорный образ) способен выполнять знаковые функции. После дальнейшей редукции он приобретает ещё более отвлечённую от изначального прототипа и соответственно энергетически более экономную форму, и может служить в качестве знака того или иного кода.

В своём законченном виде эйдос это априорный образ Объекта, возникающий в сознании независимо от наличия в момент его возникновения сенсорного контакта мыслящего Субъекта с Прототипом данного образа – с Объектом. Формальная модель Объекта, отражающая его внешние – видимые, различимые свойства, заданные такой точкой зрения на Объект, которая имеет в основе его субъективное понимание и оценку.

Эйдос – символ мира тотальной неопределённости и всевозможностности.

3.  Этап словесно-символического познания, происходящего в логических формах:

• Слова – Имени,
• Слова – Понятия,
• Слова – Категории.

Из формально разнотипного словесного материала «механизмами воображения» = опережающего отражения = априорного конструирования действительности – создаются  вербальные модели образов:

• реального прошлого и возможного прошлого,
• реального настоящего или настоящего, в данный момент не воспринимаемого сенсорно, и
• вероятного будущего.

Эти вербальные образные модели представляют собой сложные психические феномены, состоящие из качественно разнородных субстратов – словесного и образного, спаянных воедино.

В именных логических формах слово и образ в них связаны напрямую – без посредников в виде других слов, будь то понятий или категорий. Поэтому в сознании человека сказанное слово в его именной функции напрямую вызывает адекватный ему образ (эйдос), не совершая дополнительных согласовательных «путешествий» по иерархии понятий и категорий.

В понятийных и категориальных логических формах слово и образ связаны опосредовано – через ряд промежуточных «согласовательных шагов» по иерархической структуре персонального лексикона. В ходе такого «путешествия» уточняется направление формирования сенсорного образа – эйдоса в его деталях и существенных для данного контекста подробностях.

Упомянутые различные логические формы слова представляют собой ипостаси общего им, лежащего в их основе феномена «логоса». Логос – это обозначенная словом сущность Вещи. Это закреплённый в значении момент остановки эволюции сущности в процессе которой (остановки) энергия эволюции сущности переходит в энергию её познания Субъектом. Логос – разновидность Символа, Знака – «Иного», через которое выражается сущность. Логос это инобытие сущности в словесном символе. Понятием «логос» также обозначают:

• объективное содержание Явления или Вещи,
• закон космического Бытия, его упорядоченности и организации. Внутри Бытия всё течёт, изменяется, но в целом сохраняются всеобщие единство, гармония и стабильность,
• символ мира конечной определённости и единичной возможности. 

Сущность – функция, качество Вещи осмысленное рационально – в причинах и следствиях по отношению к прочим функциям и качествам, как данной Вещи, так и по отношению к прочим Вещам и Явлениям. Познанная сущность Вещи предполагает некоторый опыт взаимодействия с нею – в теоретическом или практическом плане. Она несёт в себе память о таком опыте, его модель, идею, его образ. В этом смысле можно говорить о скрытой, «свёрнутой» в Сущности Вещи Энергии, некогда затраченной Субъектом на взаимодействие с Вещью.

Сущность неуловима, невыразима в «чистом» виде – она апофатична и постигаема  лишь в своих энергиях. Разнообразные символы, которыми люди пытаются обозначить Сущность Вещи на самом деле отражают не самую Сущность, а лишь её энергии, в которых Сущность является им.

Сущность Вещи – это субъективно и идеально «схваченный» момент статики, постоянства в непрерывно меняющемся и развивающемся познании Вещи.

В сознании человека слово существует:

• либо как знак сенсорного образа, возникшего в результате собственного опыта восприятия некоторого действительного явления;
• либо как знак чужого опыта, не имеющего основы в виде персональных сенсорных образов, усвоенного в результате имитации формы знака – слова, без понимания его истинного содержания, без сопровождающего воспроизведение слова сенсорного и эмоционального резонанса;
• либо как знак иллюзорного личного априорного образа, созданного воображением – гипотезы, которая может найти своего «двойника» в реальном мире и материализоваться в нём, а может так и остаться фантомом.

А.Ф. Лосев в работе «Философия имени» использует понятия «до-предметная структура имени» и «предметная структура имени». Каждому он посвящает отдельную главу. По сути, за каждым из этих понятий подразумеваются два разных  хода мысли, два разных психических явления, могущих скрываться в форме одного и того же слова. Понятие «до-предметная структура имени» подразумевает одно и то же слово как знак сенсорного образа, возникшего в результате собственного опыта восприятия некоторого действительного явления. Понятие «предметная структура имени» подразумевает то же самое по форме слово, но как знак иллюзорного априорного образа, созданного воображением – гипотезы, которая может найти своего «двойника» в реальном мире и материализоваться в нём, а может так и остаться фантомом.

Понятие «предметная структура имени» подразумевает одно и то же слово как знак сенсорного образа, возникшего в результате собственного опыта восприятия некоторого действительного явления.

Этот персональный сенсорный опыт может быть подкреплён и \ или откорректирован социальным опытом, когда в имени отражается коллективный сенсорный и мыслительный опыт = СМЫСЛ (СО-МЫСЛЬ = совместная мысль).

«Предметная структура имени» = СЕНСОРНЫЙ ОПЫТ  + ИМЯ.

Понятие «до-предметная структура имени» подразумевает то же самое по форме слово, но как знак иллюзорного априорного образа, созданного воображением – гипотезы, которая может найти своего «двойника» в реальном мире и материализоваться в нём, а может так и остаться фантомом.

«До-предметная структура имени»  =  ИМЯ — СЕНСОРНЫЙ ОПЫТ:

В сознании ребёнка услышанное от взрослого слово фигурирует:

1)  либо как «мёртвый» звук = не связанный ни с каким личным сенсорным эйдетическим образом,

2) либо воображение ребёнка, повинуясь законам ассоциативного мышления – «произвольно» свяжет это слово с каким-либо персонально сотворённым фантастическим образом. И тогда для данного ребёнка это слово станет ИМЕНЕМ этого его ПЕРСОНАЛЬНО СОТВОРЁННОГО ЭЙДОСА, который отчасти будет обладать признаками некоторого сенсорного опыта, а отчасти ВЫМЫШЛЕННЫМИ = фантастическими признаками (синтезированными из следов сенсорного опыта).

«Имя» – вещь, явлённая в индивидуальном разуме.

«Слово» – вещь, явлённая в коллективном разуме.

Если для других людей некое слово обозначает то же самое, что и для его автора: вызывает в их сознании образ того же объекта, наделяется теми же свойствами и признаками, это значит, что  смысл этого слова тождествен его авторскому значению.

Если одно и то же слово у разных людей имеет разные значения, то такое слово лишено общераспространённого смысла и поэтому имеет узкую сферу обращения и краткий срок жизни в силу  ограниченности его коммуникативного потенциала.

1. есть мыслящий субъект;
2. есть его личный сенсорный опыт – например комплексы сенсорный ощущений, полученные в результате его знакомства с феноменом дерева «сосна» = результаты перцепции;
3. есть звуковой комплекс (звуковая форма) например: «сосна» = имя некоего отражённого в его персональном сознании объекта. Субъект может использовать и другой звуковой комплекс (форму) для наименования сенсорно данного ему объективного феномена хвойного дерева – например: «мукумба»…;
4. есть объективное значение этого имени = сам поименованный объект – хвойное дерево сосна;
5. есть смысл этого же объекта, выражающий его отражение в коллективном сознании, которое тоже может быть оформлено в звуке «сосна» (совпадение индивидуального значения и коллективного смысла = феномен ПОНИМАНИЯ);
6. есть феномен НЕПОНИМАНИЯ, когда персональное значение феномена хвойного дерева будет выражено именем «мукумба», в то время, как для остальных членов общества, которому принадлежит мыслящий субъект, общеупотребимым (конвенциональным смыслом) и общепонятным будет слово «сосна».

А.Ф.Лосев считал, что существует ещё и высшая стадия – уровень познания, достигаемая при помощи «бессловесного мышления». На ней разум «преодолевает» слово, восходя на высшую ступень мысли. При этом он не «упраздняет» слово, а, «преодолевая» его, «утверждается» на нём, «надстраивается» над ним, создавая более высокие степени мысли.

Такое его мнение возникает из посылки: «слово – результат мысли».

Слово действительно является результатом работы зрелого мышления. Оно появляется в психической истории человека на определённой, достаточно высокой стадии онтогенеза и является итогом целого периода предшествующего интеллектуального развития. Но с момента его выхода на «сцену» психической жизни человека слово ещё и форма  мысли. Дальнейшая интеллектуальная история личности протекает, как в бессловесных (в смысле дословесных) формах, так и в словесных. Вербализованные интеллектуальные процессы протекают с различной скоростью, в разнообразных формах, они по-разному сочетаются с дословесными формами мышления, но факты, свидетельствующие о существовании более высоких форм и стадий мышления, чем словесные нам неизвестны. Те же аргументы, которыми А.Ф.Лосев доказывает существование «бессловесных» в смысле «сверхсловесных», «постсловесных» форм мышления есть не что иное, как феномены чисто словесного или более сложного словесно-образного мышления, протекающие на огромной скорости или в иных, не поддающихся рациональному контролю и рефлексии формах. Они, на первый взгляд, действительно создают иллюзию преодоления мыслью слова, но при более пристальном изучении оказываются «старыми» модификациями словесного мышления.

2. Интеллектуальная структура Слова.

Слово обладает:

1. субъективным значением – то, что подразумевает произносящий его конкретный человек;
2. объективным смыслом – то общее, что оно значит для самых разных людей в силу тождества их опыта общения и восприятия именуемого объекта.

Субъективное значение слова воплощено в семеме.

Семема – значение фонемы (звуковой формы слова – «Имени») = эмоционально окрашенный, редуцированный, обобщённый символический образ именуемого объекта (денотата) + его индивидуальное содержание, субъективное истолкование – зависит от предшествующего персонального опыта общения с объектом и уровня интеллектуальной культуры человека, использующего данное слово.

Слово – историческое явление. В период его рождения оно фонематически прямо или косвенно отражало в собственной звуковой структуре некоторый комплекс эмоций, порождаемый в субъекте психическим восприятием объекта. В процессе жизни слова его семантическое поле расширялось, включая новые значения, подчас всё более далёкие от изначального смысла. Соответственно разнообразнее становилась и эмоциональная палитра тех психических состояний, которые испытывал психический субъект при восприятии объектов, именуемых при помощи данного слова. Нередко слова переставали использоваться в первоначальном смысле. Новое значение слова выступало на первый план и фигурировало как основное. За таким новым значением стояла, в том числе, и новая эмоциональная гамма, отражающая объективную бессознательную оценку воспринимаемого объекта с точки зрения витальных – первичных потребностей, а также вторичных, третичных…, надстраивающихся над первичными потребностями личности.

Объективный смысл слова воплощён в ноэме. Здесь смысл не зависит от случайной фонетической формы, субъективных психических переживаний и значений. Ноэма это понимаемая предметность, внеиндивидуальное, социальное, конвенциональное отношение к предмету в слове.

Ноэма – смысловое (наиболее абстрактное, общераспространённое, общезначимое) содержание слова в данной культуре (культуре данного этноса в данную эпоху). Это родовое, сущностное, коренное значение слова, закреплённое в данной локальной культуре конвенционально. За ним стоит процедура согласования, сведения индивидуальных многообразных значений слова к центральному общезначимому, общепризнанному и общеизвестному признаку.

В ноэме отражено противостояние в слове предметной сущности именуемого объекта и психической сущности воспринимающего её субъекта.

Символический потенциал слова и в его семематической, и в ноэматической ипостасях ограничен возможностями человеческой мысли – диапазоном, богатством, степенью обобщённости и отвлеченности, выработанных ею образов, поименованных данным словом.

3. Рождение слова. От Поведения – к Знаку.

Слово отражает не только сущность обозначаемого объекта, но и сущность внутреннего состояния обозначающего субъекта. То, что видит, что считает актуальным обозначающий, есть одно из проявлений сути обозначаемого, одна из её энергий, резонирующая с доминантой в структуре потребностей и ценностей субъекта.

А.  Рождение «Имени»:

• начинается с образования кратковременного сенсорного образа той или иной степени сложности, который задерживается в фокусе внимания Субъекта в силу его значимости — либо адекватности той или иной потребности, либо по причине присутствия в нём таких характеристик, которые «агрессивно» завоёвывают и удерживают внимание Субъекта своими «физическими» особенностями (сила раздражения, интенсивность, длительность воздействия…). Актуальность такого сенсорного образа выражается в его эмоциональной окраске. 
• Затем совершается торможение рефлекторных программ удовлетворения животных потребностей, вызываемых данным образом. Это возможно, если в настоящий момент все витальные потребности Субъекта удовлетворены. Тогда образ Объекта временно теряет своё привычное биологическое значение и в этот момент может стать источником удовлетворения новой потребности и, таким образом, приобрести новое – культурное значение.
• В образовавшейся в процессе торможения паузе происходит редукция сенсорного образа – он теряет целый ряд своих первичных характеристик и становится более лаконичным, более отвлечённым от своего сенсорного прототипа. Ценой потери некоторых несущественных изначальных свойств образ более рельефно выпячивает свои существенные особенности. Такой абстрагированный, отвлечённый от сенсорного оригинала образ называется «эйдосом».  Это уже символ, хотя и сформированный из «материи» ещё старого сенсорного субстрата, но уже более лаконичного и обладающего более экономной формой. Его удобно хранить в памяти, извлекать оттуда и «разворачивать», припоминая и дополняя, если нужно, утраченными деталями до тех пор, пока в сознании не будет полностью реставрирован изначальный сенсорный феномен. Эйдос можно модернизировать дальше, отсекая всё новые и новые свойства, несущественные с той или иной точки зрения. На этом «пути» символ превращается во всё более абстрактный знак, могущий стать элементом того или иного кода, в том числе и словесного.
• Овладевший вниманием, окрашенный эмоционально, эйдос требует более сложного и совершенного (экономичного) символического обозначения – поименования. Имя – момент определённости, выбора и закрепления значения эйдоса адекватно ситуации, адекватно установке Автора имени. Наименование «убивает» потенциальную многозначность эйдоса, совершая и закрепляя словом выбор из множества возможностей его – эйдоса  истолкования.
• Диалектика Имени в том, что при его произнесении умирает эйдос, стоящий у его истоков. Имя убивает эйдос своим рождением, как дитя свою мать. Но у Имени есть и противная сторона. Если Имя произнесённое убивает эйдос, то Имя услышанное порождает целую галерею анонимных образов, вызывает из памяти тьму призраков, жаждущих оживления словом,  воплощения в нём.
• Поименование начинается с присвоения эйдосу той или иной звуковой формы – фонемы. С этих пор с фонемой, помимо упомянутого эмоционально окрашенного сенсорного образа и его усечённой формы – эйдоса, связывается определённое конкретное предметное значение – денотат.

Особенности подобных «связок» и составляющих их компонентов определяются характерным для данного субъекта – автора имени – стилем мышления и воображения. Но принципиальная структура схемы рождения слова неизменна.

Схема рождения и интеллектуальной эволюции «Имени».

В процессе употребления слова происходит уточнение его содержания и завершается трансформация сенсорного образа его денотата в эйдос. Обогащение опыта взаимодействия с объектом и углубление его познания позволяет проникнуть в новые слои функциональных признаков и свойств денотата и, таким образом, расширить семантическое поле слова. Это приводит к переносу внимания Автора поименования на иные – новые стороны и свойства именуемого объекта, что может отразиться:

• либо в смене образного содержания словесного символа, при сохранении его звуковой формы:

Сенсорный образ объекта восприятия.      Имя объекта восприятия.      

• либо в смене эмоциональной окраски (а значит и значения) сенсорного образа и самого слова, при сохранении структуры и содержания сенсорного образа и формы слова:

Сенсорный образ объекта восприятия.      Имя объекта восприятия.      

• либо в смене имени вслед за трансформацией сенсорного образа денотата и переменой образного содержания восприятия: 

Сенсорный образ объекта восприятия.      Имя объекта восприятия.       

Семантическое поле «Имени», таким образом, со временем, либо расширяется, включая новые значения, нередко весьма далёкие от первоначального, либо кардинально изменяет своё содержание. Сохраняющаяся изначальная звуковая форма «Имени» наполняется совершенно новым смыслом, либо при возникновении качественно нового сенсорного или логического опыта меняется фонематическая форма словесного символа.

Б.  Трансформация «Имени» в «Слово». Семиотические (символические) \ знаковые функции слова.

Превращаясь в Слово, Имя преодолевает рамки индивидуальности автора, покидает пределы его произвола (если автор слова хочет быть понятым) и выражает с одной стороны:

• предметную сущность объекта, предмета,

а с другой стороны –

• совокупность разнообразных отношений, возникающих между субъектом и объектом, а также между субъектом и социумом, в котором он существует, по поводу данного объекта.

 «Предметная сущность слова» = сложный сенсорный образ денотата (именуемого объекта) + образ опыта взаимодействия с ним (технологическая модель его использования) + образы представлений о совокупности возможных функций объекта (образы результатов его применения и эксплуатации).

Имя предмета – его жизнь в другой жизни.

Слово выражает «предметную относительную сущность объекта» – то, в какой мере и как глубоко субъект понял и в какой степени овладел объектом. Оно выражает то, чем сегодня объект является для субъекта и то, как он ему является. Но слово не может отразить перспективу эволюции отношений субъекта и объекта. В нём никогда не будет выражена «предметная абсолютная сущность объекта» – всё потенциальное, всё возможное богатство его проявлений и модификаций.Невозможно предвидеть, какой своей стороной повернётся объект к субъекту в будущем, какую свою внутреннюю скрытую характеристику обнаружит, чем некогда станет для субъекта, как будет им использован? Предметная сущность целиком (абсолютно) непознаваема. Она познаваема лишь относительно – относительно возможностей познающего субъекта (субъективных и объективных) и не может полностью быть проявлена в предмете (объекте), быть по своему объёму равной самому предмету. Иначе предмет перестал бы противостоять как иное не-предмету (субъекту). Предметная сущность одной своей – относительной – стороной участвует в слове, представлена в нём, а другой – оставшейся вне слова стороной – конституирует  предмет как таковой, как объект, не зависимый от изменений его наименований, от человеческих мнений о нём. Эта неявлённая в слове – «меональная» – сторона  предметной сущности остаётся свёрнутой в объекте, скрытой от человека в данный момент, на данном этапе его познания предмета.

«Меон» – «иное»:

• символ наличия в предмете скрытых свойств, позволяющих в будущем использовать его в новых функциях. Намёк на возможность использования слова в дальнейшем для обозначения скрытых ныне проявлений предметной сущности.
• Это также символ противной стороны, в данной системе координат, той стороне отношений, которая взята в качестве точки отсчёта.

Меон утверждает факт оформления предмета в человеческом восприятии, определяя его границы, пределы при помощи соотнесения с «Иным». В изображённом на картинке случае «Сосна» выступает по отношению к «Человеку», как «Иное» ему. В свою очередь, «Человек» по отношению к «Сосне» выступает, как «Иное» ей. Меон это момент «Иного» в «Сущем», момент различия «Сущего» и «Не-сущего», момент иррационального в рациональном.

«Идея» – отражение предметной относительной сущности объекта в сознании субъекта. Это понятие исключает любую инаковость понимания объекта. Оно символизирует полную адекватность понимания и понимаемого. Идея предмета это его инобытие, бытие в ином – есть предмет и есть некто, отличный от предмета, в ком предмет присутствует в идеальной форме. «Некто» – это меон предмета. А идея – это сложный психический образ, включающий и сенсорные модальности, и вербальную именную компоненту, и иконическую схему. Феномен идеи качественно отличен от феномена самого предмета. Они иноприродны, но и тождественны друг другу в силу присутствия, выраженности в идее предметной сущности.

«Семема» и «ноэма – ипостаси становления идеи предметной сущности. Это итоги её меонального оформления. «Семема» – это персональное значение звуковой стороны слова, произнесённого и пережитого, а «ноэма» – смысл слова – конвенциальное, распространённое в рамках данной культуры, опирающееся на авторитет общественного мнения и традиции его значение.

Совокупность разнообразных отношений, возникающих между субъектом и объектом, а также между субъектом и социумом, в котором он существует.

Слово символизирует:

• отношение субъекта к воспринимаемому объекту;
• отношения субъекта высказывания с собеседником;
• воплощенное в ноэме отношение субъекта к социуму и проистекающие отсюда, априорно принятые на веру или напротив – отвергнутые, объективные характеристики явления, закреплённые в общественном мнении и опыте (смысл);
• воплощенное в семеме отношение субъекта к самому себе и возникающие отсюда субъективные особенности восприятия объекта, в основе которых лежит структура персональных потребностей;

Если доверие к выраженному в слове социальному опыту по поводу воспринимаемого объекта подкрепляется, резонирует с опытом его индивидуального восприятия, то слово особенно прочно вписывается в лексикон личности и становится его активным элементом.

• воплощённое в семеме отношение субъекта к собеседнику, партнёру по диалогу, проявляющееся в том, что слово используется для субъективистского тенденциозного (намеренно или непроизвольно) формирования преподносимой собеседнику информации с целью представить её в выгодном для источника информации свете или, чтобы навязать ему своё видение, своё понимание объекта.

Например: слово «сука» – его ноэма – животное женского рода, самка; его субъективная семема – конкретная женщина, по отношению к которой данное слово используется как ругательство.

Психические отражения разнообразных отношений субъекта с воспринимаемым объектом и с социальным опытом его восприятия и интерпретации могут быть отражены вербальными знаками разной степени общности, абстрактности – «именами», «словами», «понятиями», «категориями». Эти вербальные знаки отличаются друг от друга тем, что «имена» и «слова» отражают непосредственный сенсорный опыт людей, а «понятия» и «категории» – опосредованный, обобщённый. «Понятия» и «категории» это знаки знаков, выведенные спекулятивно, априорно. Именно этим объясняется феномен, когда в разных языках, а иногда и в одном языке одно и то же понятие может быть выражено разными словами, обладающими разными предметными сущностями – содержащими в основе непохожие друг на друга сенсорные и эйдетические подоплёки. Например: понятие «истина» в греческом языке выражается словами со значениями «незабываемое», «вечное», а в латинском языке – словами со значениями «вера», «доверие».

А возможно и такое, когда разные предметные сущности выражены одним словом. Например: слово «пирамида» обозначает разнообразные предметные сущности:

1) исторический памятник,

2) усыпальница, культовое место,

3) геометрическая фигура,

4) наглядное пособие по геометрии,

5) модель организации власти в государстве,

6) детская игрушка….

Возможно такое, только если все эти разные предметные сущности имеют хотя бы один общий заметный, выпуклый, очевидный формальный признак, свойство. В данном конкретном случае этим признаком является вертикальный вектор внутренней динамики фигуры, логика отношений формирующих её элементов, пропорции их соотношений в пространстве.

4. Энергема вербального знака: обратная связь Знака и Поведения.

До сих пор, рассматривая рождение Слова, мы двигались от живого действия, от реального поведения из «тела» которых вычленяются, обособляются образы объекта действия, цели и технологии действия, потребности, побуждающей к действию – к Слову, символизирующему, называющему такие образы. Теперь мы двинемся в обратную сторону: от Слова – к Образу и от него – к целостному действию, спроектированному, спровоцированному с помощью Слова.

Всякое «Отношение» воплощается в «Действии», направленном от Субъекта к Объекту. Это может быть действие, преобразующее материю Объекта или оказывающее на Объект (если он одушевлённое существо) духовное влияние. Это действие могло иметь место в прошлом, может совершаться в настоящем или предполагаться в будущем, но «Отношение» либо несёт в себе потенцию «Действия», либо память о прошлом «Действии», либо воплощено в ткани совершающегося «Действия». Иными словами, «Отношение» физиологично – насыщено потенцией или кинетикой физиологического или психологического акта – механической работы человеческих анатомических органов или химической молекулярной работы нейронов, требующей для своего осуществления извлечения, преобразования, накопления и расхода энергии. В понятии «Отношение» в свёрнутом, снятом виде присутствуют многочисленные и разнообразные органические процессы: фотосинтез, поглощение организмом питательных веществ, их расщепление и химическая переработка, транспортировка высвободившейся в ходе пищеварения энергии к различным органам человеческого тела для совершения ими работы, расход приобретённой энергии в ходе совершения организмом работы, передача энергии, обмен энергиями с иными объектами. Поэтому слово, даже самое абстрактное, обозначающее самые далёкие, самые отвлечённые от прагматики отношения, в конце концов, подразумевает некоторые действия – интеллектуальные или материальные, но требующие для своего совершения энергии, а значит и само оно обладает энергией. Оно насыщено энергией действия и способно её передавать в пространстве и времени. Слово – сгусток энергии не только в том смысле, что необходимо затратить некоторую энергию на его произнесение, написание, прочтение, понимание, но и в том, что оно – символ действия, имеющего конкретную физическую или химическую энергетическую природу.

Понимание сущности Вещи порождает энергию действия с нею, энергию, заключённую в Слове, находящуюся в нём в «свёрнутом» состоянии.

«Энергема»:

• программа действия с Вещью, подразумеваемая Словом, называющим Вещь;
• явленная, осмысленная, выраженная в знаке (слове) СУЩНОСТЬ Вещи, стимулирующая активность «Иного» данной Вещи по отношению к ней самой. Знание, что такое эта Вещь, каковы её свойства и признаки и чем она может быть для познающего субъекта?

Энергия Субъектов 1 и 2 воплощена в индивидуальных значениях слова.

Энергия Общественного Мнения воплощена в смысле слова, бытующем в культуре данного социума.

Понятие «энергетика слова» подразумевает некоторое содержание, символизируемое некоторым словом, насыщенное феноменами различной психической природы: логическими, эмоциональными, сенсорными – значениями или смыслами слова. Произносящий или пишущий слово человек наполняет его звуковую или графическую форму собственным опытом общения с денотатом слова – с объектом, им обозначенным. Этот опыт общения состоит:

• из следов чувственных восприятий объекта, воплощённых в его сенсорном образе,
• из архетипических представлений о нём (знаковые модели смысла объекта наименования в отражении общественного мнения), усвоенных некритически – подражательно, принятых «на веру» – как безусловную истину в раннем детстве,
• из «ткани» рациональных знаковых моделей денотата, отражающих индивидуальный опыт общения с ним.

5.  Динамическая модель восприятия слова — ПОНИМАНИЕ.

1. Две тенденции в жизни слова.
2. Идея именуемого словом объекта.
3. Слово, как граница понимаемого.
4. Понимание – форма идеального инобытия объекта в субъекте.

1. Две тенденции в жизни слова.

Существуют две тенденции в жизни «зрелого» слова:

1. бесконечного варьирования его значения и
2. предметной постоянной однозначности.

Чтобы слово было способно полноценно исполнять коммуникативную функцию необходимо осуществление второй тенденции. С точки же зрения реализации словом своего знакового потенциала в жизни отдельно взятого индивида необходимо осуществление первой тенденции.

Овладевая словом в онтогенезе, человек:

1) сначала использует его, как случайный знак своих восприятий,

2) затем, в процессе подражания авторитетным взрослым, усваивает его  «смысловой потенциал» – общепринятые значения и пользуется словом так, что партнёры по общению однозначно понимают то, что он хочет сказать, произнося данное слово.

3) Постепенно человек всё более наполняет слово индивидуальными значениями, используя его для выражения особых – сугубо своих оттенков восприятия именуемого словом объекта.

Переход от второй тенденции использования слова к первой мотивирован, в конечном итоге, интеллектуальным ростом языковой личности. С некоторых пор богатство её персонального психического опыта вступает в противоречие с ограниченностью имеющихся символических средств для его обозначения и выражения. И тогда сначала человек начинает наполнять общеизвестные слова непривычным и непонятным для прочих людей содержанием, а позже либо прибегает к использованию иноязычных слов для выражения своего уникального психического опыта, либо начинает конструировать – сочинять совершенно новые слова. Впоследствии ему придётся потрудиться, чтобы понятные ему одному слова стали привычными и понятными и для других людей. Для этого индивидуальные значения таких новых слов должны стать конвенциальными коллективными смыслами или, иначе, идеями. Это предполагает исключение не только индивидуальной, но вообще любой ИНАКОВОСТИ их ПОНИМАНИЯ и достижение полной АДЕКВАТНОСТИ ПОНИМАНИЯ И ПОНИМАЕМОГО.

2. Идея именуемого словом объекта.

Идея – полная адекватность понимания и понимаемого. Её становление начинается в семеме и завершается в ноэме.

В слове присутствует фиксируемая им предметная сущность – единственная объективная и материальная основа всех его вариаций и судеб. Она же – главная предпосылка и конечное условие понимания слова. Отсутствие предметной сущности – материальной или идеальной – делает слово пустым звуком или бредом. Предметная сущность слова – это тот физический или психический феномен, именем которого является данное слово. Например, физический феномен скамейки, есть предметная сущность слова «скамейка». А психический феномен «дракон», не имеющий непосредственной предметной материальной воплощённости, являющийся «всего лишь» синтетическим образом воображения, соединяющим в иллюзорном сознании человека реально существующие органы различных животных, является, тем не менее, предметной сущностью слова «дракон».

3. Слово, как граница понимаемого.

Являясь символом некоторой предметной сущности, слово, вместе с тем, косвенно, обозначает также и ту грань, где либо начинается «тело» ИНОЙ предметной сущности, либо – пространство, фон на котором данная сущность имеет быть и в котором заканчивается физическое или психическое «тело» именуемой предметной сущности. Это иное – «меон». Если предметная сущность есть СУЩЕЕ, то меон по отношению к этому сущему выступает как НЕ СУЩЕЕ. Меон утверждает факт оформления предмета, определяя его границы, пределы при помощи соотнесения его с ИНЫМ. Это момент существования ИНОГО в данной – именуемой – предметной сущности. Это момент их различия.

«СУЩЕЕ» + «НЕ СУЩЕЕ» = диалектически «ЕДИНОЕ».

«НОЭМА» — «МЕОН» = «ИСТИНА», «ИДЕЯ».

Ноэма – результат меонального оформления предметно-сущего. Это значение произнесённого и пережитого слова.

Понятие, именуемое в русском языке – «истина» в греческом языке обозначается словом, имеющем также значения: «незабываемое», «вечное»…, а в латинском языке словом со значениями: «доверие», «вера».

4.  Понимание – форма идеального инобытия объекта в субъекте.

Ноэма возникает в результате понимания – интеллектуального освоения, овладения кем-то (субъектом) данным предметом (объектом). Понимание это такое явление, когда естьпредмет – объект и есть «Некто» – субъект, отличный от предмета, обладающий психическими характеристиками, психической сущностью, в котором данный предмет присутствует в форме идеи – психического образа. Чтобы иметь образ чего-нибудь иного, нужно сознательно отделить себя от такого иного, противопоставить себя ему, ибо образ есть сознательная направленность на иное и сознательное же воздержание от иного, сопротивление ему, когда субъект, воспользовавшись материалом иного, пытается обойтись без прообраза этого иного, конструируя его психическую модель в своём сознании. «Сопротивление иному» есть попытка уйти от примитивной рефлекторной физиологической реакции на него. Это стремление объективного познания иного – как такового, самого по себе, безотносительно его витальному – примитивно биологическому значению для познающего.

«Надсенсорное» образное представление возникает у субъекта, в котором интеллигенция (познавательная сила) созрела до нахождения себя как иного и до понимания своей самостоятельности в отношении иного. Это «надсенсорное» – умное представление формируется на основе сенсорного образа, являющего общим и для физиологической реакции на воспринимаемый объект, и для более высокой – интеллектуальной реакции на него.

«Некто» познающий есть по отношению к познаваемому предмету меон – иное ему. Идея предмета это инобытие предмета в духовном пространстве такого «Некто» – мыслящего субъекта, являющегося иным предмету, в форме образов психического отражения. Такие идеальные образы тождественны предмету, но не едины, не сходны с ним. В подобном идеальном инобытии предмета идеально же присутствует его предметная сущность в виде образа использования этого предмета для удовлетворения какой-либо человеческой потребности, модели его функционирования.

В ноэме предметная сущность даётся не целиком, не сразу, не целостно, но частично, временно, изменчиво, несколько искажённо. Её представленность ограничена уровнем развития интеллекта мыслящего и познающего индивида.

Идея это сама вещь, данная в своём максимальном присутствии в инобытии. Имя вещи есть символически выраженная вещь. Слово вещи есть понятая вещь. «Имя» и «Слово» есть формы в разуме явлённой вещи.

Цель познания – конструирование цельной, незатронутой меоном первозданной сущности, конструирование инобытийного состояния сущности, когда в ней нет ничего, что было бы не ею, а иным, когда нет переноса себя в иное, нет самозабвения.

6.  Энергетическая модель феномена «интеллектуального непонимания».

Если собеседники (коммуниканты) произносят одно и то же слово, но, имеют различные сенсорные опыты, обозначаемые этим словом, а, следовательно, несут в себе разные образы (эйдетические модели) денотата, то полного адекватного взаимопонимания между ними не произойдёт. Тождество логосов в данном случае не опирается на тождество эйдосов.

Если собеседники (коммуниканты) произносят разные слова, но, имеют тождественные сенсорные опыты, обозначаемые этими словами, а, следовательно, несут в себе идентичные образы (эйдетические модели) денотата, то полного адекватного взаимопонимания между ними тоже не произойдёт. Тождество эйдосов в данном случае не опирается на тождество логосов.

Если один из собеседников не имеет собственного сенсорного опыта общения с денотатом (обозначаемым словом объектом), в его сознании отсутствует эйдос, адекватный звуковой или графической форме слова, воспринимаемой им в коммуникации. В этом случае, основываясь на случайных несущественных – совпадениях, резонансах, ассоциациях, созвучиях, аналогиях, похожестях – форма слова может соединиться с хранящимся в памяти, но, в сущности, неадекватным ей эйдосом. У слова возникает ошибочное значение, могущее стать причиной:

• серьёзных деформаций сознания, связанных с локальными «искривлениями» картины мира или с возведением на основе такого ошибочного значения слова более абстрактных, отвлечённых от сенсорного опыта вербальных конструкций – понятий, категорий, опирающихся на словесный символ, несущий в себе несоответствующее смыслу образное содержание;
• опасного или нежелательного завершения поведенческих программ в тех случаях, когда рациональные программы общения с объектом (прототипом значения слова) будут адресованы источнику неадекватного слову образа (если, например, к образу собаки будет «привязана» программа езды верхом на лошади, можно быть покусанным собакой).

Если в сознании собеседника – Понимающего Субъекта – отсутствует адекватный слову образ по причине ограниченности сенсорного опыта собеседника, этот недостаток можно компенсировать, спекулятивно сформировав иллюзорный априорный суррогат (аналог) эйдоса. Для этого используются слова, имеющие «синонимическую», аналоговую эйдетическую природу – способные намекать, указывать на имеющийся у собеседника реальный сенсорный опыт восприятия объектов, которые, так или иначе, теми или иными своими сторонами или качествами тождественны, похожи на неведомый Понимающему Субъекту объект. С их помощью в сознании Понимающего Субъекта из фрагментов следов реальных сенсорных восприятий строится воображаемый, гипотетический, априорный эйдос воображаемого объекта, на самом деле, никогда не воспринимавшегося органами чувств собеседника. Такой образ моделирует самые общие, самые типичные, самые доступные воображению признаки реставрируемого объекта. К примеру, человеку никогда не видавшему тропическую пустыню Сахару можно объяснить, что это такое, то есть,  сформировать обобщённый образ тропической пустыни, опираясь на имеющееся у него образное представление о степи, поле или поляне средней полосы России или Украины.

Если предметом разговора двух собеседников является слово:

• либо обозначающее сенсорный опыт общения с объектом, имеющийся у одного собеседника и отсутствующий у другого,
• либо выражающее то или иное научное понятие или философскую категорию,

может возникнуть непонимание – не встреча энергий Говорящего и Понимающего в семантическом поле словесного знака. Непонимание наступает если:

1. один из собеседников лишён непосредственного сенсорного опыта общения с материальным прототипом имени и, поэтому,  в сознании Понимающего (вернее – Непонимающего) отсутствует «генеалогическое древо», связывающее, с одной стороны, названное словом значение словесного знака в виде его материального прототипа, а с другой – его реальный – адекватный прототипу или иллюзорный – неадекватный прототипу образный базис;
2. оба собеседника лишены сенсорного опыта общения с объектом, обозначаемым словом, но сам объект существует (один чукча не сможет объяснить другому что такое «слон», если он его никогда сам не видел ни живьём, ни в изображении);
3. ни у одного из собеседников опыта непосредственного сенсорного общения в принципе не существует и не может существовать из-за отсутствия, на самом деле, материального прототипа именуемого объекта. Как в случае с понятиями априорными или мистическими – целиком иллюзорными, выведенными спекулятивно – на основе синтеза (исключительно в воображении) фрагментов реальных сенсорных восприятий, а также целиком вымышленных образов типа: «атом», «валентность», «энергия», «квадратный корень», «Баба Яга», «Леший», «аура», «Бог»….

7.   «Генеральное направление интеллектуального развития».

График закона «Генеральное направление интеллектуального развития».

Признак вершины интеллектуального развития – ироническое употребление словесной формы. Способность обозначать словом несущественные в принципе, но становящиеся важными в некоторых отношениях или ситуациях стороны или проявления некоего феномена, демонстрирующие его в необычных, непривычных, противоестественных и от того – смешных качествах. Эта способность – результат свободного отделения словесной формы от её объективного денотата и «игры» этой формой, в результате которой слово становится знаком необычных с привычной точки зрения, парадоксальных, часто противоположных проявлений и феноменов.

В интеллектуальном развитии ребёнка можно выделить несколько стадий, среди которых:

• стадия простого – мономодального сенсорного образа (состоящего из «ткани» «чистого», не смешанного с другими модальностями, сенсорного образа). Например: образ (след) зрительного монохромного восприятия или звук одной тональности и интенсивности…;
• стадия сложного – полимодального сенсорного образа, состоящего из «ткани» восприятий разных сенсорных модальностей;
• «семематическая» — стадия кодирования сенсорных образов в форме «семем»: индивидуальных значений имени объекта (звуковой формы слова) = эмоционально окрашенный сенсорный образ именуемого объекта (денотата) + его индивидуальное содержание, субъективное истолкование – зависит от предшествующего персонального опыта общения с объектом и уровня интеллектуальной культуры человека, использующего данное слово;
• «ноэматическая» – стадия кодирования сенсорных образов в форме «ноэм»: смысловых (наиболее абстрактных, общераспространённых, общезначимых) содержаний слов в данной культуре (культуре данного этноса в данную эпоху). Родовых, сущностных, коренных значений слов, закреплённых в данной локальной культуре конвенционально. За ними стоит процедура согласования, сведения индивидуальных многообразных значений слова к центральному общезначимому, общепризнанному и общеизвестному признаку.

• Энергия познания направлена наружу.
• Не выделение себя из внешнего мира, органическая слитность с ним.
• Познание внешнего мира, оставаясь тайной сам для себя. Человек не осознаёт себя – свою самость, свою обособленность от внешнего мира, свою противопоставленность ему. Он не знает себя – своих особенностей и отличий от других явлений и предметов.
• Рассматривает весь мир, данный в ощущениях, все его явления, как атрибуты своего Я.
• «Мир таков, каким мне он представляется, как Я его ощущаю».
• Мотивация познания: непроизвольная –

А) ВНУТРЕННЯЯ: неутилитарная, романтическая – «Иное» интересует, как таковое, безотносительно его полезности субъекту, адекватности его потребностям. Оно завоёвывает внимание ребёнка силой, интенсивностью своих физических или химических характеристик (цвет, громкость, яркость, величина, резкость запаха…).

Б) ВНЕШНЯЯ: управление вниманием ребёнка со стороны взрослого.

• Энергия познания направлена наружу и на себя самого.
• Выделение себя из внешнего мира, полная противопоставленность ему, «враждебность», агрессивная установка отношения к «Внешнему», как к материалу, сопротивляющемуся удовлетворению индивидуальных потребностей и, поэтому, заслуживающему укрощения, обуздания, покорения.
• Осознание своих индивидуальных интересов – познание себя в «Ином»: «Иное», как фон моего «Я».
• Монолитное, монологическое, неразделённое внутренне, нерефлексивное, неаналитическое («железобетонное») осознание своего «Я».
• Познание «Иного» – внешнего мира – с позиций индивидуальных интересов. Человек опьянён осознанием своей самости, свей обособленности от внешнего мира, своей противопоставленности ему. Он знает себя – свои особенности и отличия от других явлений и предметов. Он сосредоточен на них и не видит того общего, тождественного, что есть у него и у внешнего ему мира, не осознаёт своей органической связанности, зависимости от «Иного».
• Рассматривает весь мир, данный в ощущениях, все его явления, как средства и инструменты развития своего Я, удовлетворения своих потребностей.
• «Мир таков, как Я его себе мыслю».
• Мотивация познания: произвольная, утилитарная, прагматическая, «шкурная». «Иное» интересует лишь относительно его полезности субъекту – постольку, поскольку адекватно его потребностям.

• Энергия познания направлена наружу и на себя самого.
• Выделение Себя из внешнего мира и внешнего мира из Себя. Доброжелательная, «диалогическая» установка отношения к «Внешнему». Восприятие и отношение к нему, как к таковому – к такому, каково оно есть на самом деле, само по себе – вне моего отношения к нему, независимо от того, что «Я» знаю или не знаю о нём.
• Осознание своих индивидуальных интересов и самобытных, независимых от моих – интересов «Иного». Признание его права быть самим собой, таким, каково оно есть.
• Моё «Я – «сложносочинённое», разделённое внутренне на множество диалогических «голосов», структурное, внутренне неоднородное, рефлексивное, аналитическое, противоречивое. И, вместе с тем, как-то собранное, каким-то образом удерживаемое в целостном единстве. Исследование ипостасей, модификаций моего «Я», познание форм личностного инобытия.
• Познание «Иного» самого по себе – без меня. Познание «Иного» в себе, «Иного» для себя = моего тождества «Иному».
• Познание себя, как «Иного» себе и, как «Иного» для «Иного». Взгляд на себя, отношение к себе с позиции «Иного» = мысленный переход на точку зрения «Иного».
• Познание «Иного», как средства познания себя.
• Познание «Иного» – внешнего мира – с позиций объективного неутилитарного исследовательского интереса. Человек осознаёт свою органическую связь с миром, свою зависимость от него. Он знает себя – свои особенности и отличия от других явлений и предметов, но хочет познать также глубоко, как самого себя и их. Он понимает общность, тождественность Себя и Мира.
• Рассматривает весь мир, данный в ощущениях и в логическом познании, все его явления, с одной стороны, как средства и инструменты развития своего Я, удовлетворения своих потребностей, а, с другой стороны, себя самого, как инструмент и средство гармоничного взаимодействия с Миром, служения ему.
• «Мир таков, каков он есть независимо от меня – от моей воли, моего знания. Мне в познании дана лишь часть его бесконечного многообразия».
• Мотивация познания: неутилитарная, исследовательская, позитивно объективистская.

Познание есть отражённый в слове процесс раздвижения бытия мыслящего субъекта и его вход в мир инобытия. Вторжение в инобытие – процесс сугубо интеллектуальный и представляет собой моделирование, гипотетическую реставрацию Чужого, Иного Духовного Космоса. Оно предполагает момент воли, стремления к преодолению «в себе бытия» и переходу в «инобытие».

Таким образом, познание предполагает два вектора движения мысли:

1. из «в себе бытия» – в «инобытие» = поглощение Собой «Иного»;
2. из «Иного» – назад к Себе, но уже к такому Себе, где моё «Я», побывавшее в «Ином», «Я – обогащённое «Иным», относится к моему «Я» — прежнему, изначальному, как к иному самому себе же.

В процессе постижения мира внешнего, в человеке рождается ощущение мира внутреннего, которое сначала доходит до сознательной части рассудка в виде смутных образов, эха внутренних голосов, которые так же нуждаются в осмыслении и наименовании, как и вещи внешнего мира.

Таким образом, путь к самосознанию лежит через неутилитарное познание «Иного», как «вещи в себе», как совершенно автономного от меня-познающего, самодостаточного самого по себе, безотносительно ко мне-познающему, феномена.

Познание есть МИФ, изображающий, отражающий, представляющий СУЩНОСТЬ в СИМВОЛИЧЕСКОЙ ФОРМЕ логоса, эйдоса, топоса и схемы.

Символически обозначается не сама сущность, а её энергии, в которых она является нам. Символически выраженная сущность есть не «сущность сама по себе», не «сущность в чистом виде» – такая, как она есть на самом деле, независимо от того, что я о ней думаю. Это всего лишь «сущность как я её себе представляю», сущность, выраженная, представленная в инобытии, где моё сознание выступает, как «иное», как интеллектуальная среда, как духовный космос, где, согласно моей воле,  пребывает иная мне сущность.

Сущность постигаема в своих энергиях. В чистом виде она неуловима, невыразима, апофатична. Поэтому в моём духовном космосе пребывает даже не сама Сущность познаваемого объекта, а лишь её энергии.

Секрет, тайна Имени (Слова) заключается в том, что, чем больше Имя намекает на апофатическое, неявлённое сущностное начало в обозначаемом, тем оно символичнее. Тем труднее оно постигается, тем менее явлены, очевидны Постигающему Субъекту значение и смысл Имени. Чем менее в Имени проявляется невыявленное, тем проще оно постигается.

МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ.

Главная психологическая сложность любого словесного обучения – в усвоении предметной сущности имени, понятия – Слова.

В учебном процессе, в отличие от жизни ребёнка за его пределами, сознание ученика совершает интеллектуальное движение от Имени – к Предмету, а не от Предмета – к Имени.

Путь познания ребёнка вне учебного процесса и путь научного познания – наиболее близки по своим принципиальным технологическим стадиям. Мысль развивается в них по наиболее структурно близким моделям. Поэтому ум ребёнка, не испорченный неправильным обучением, ближе по своему творческому потенциалу к уму учёного, чем ум школяра, с умерщвлённым в нём образным началом. В этом, кстати, и ключ к феномену Ломоносова. Неиспорченный многолетним обучением, незакомплексованный ум взрослого, незапуганного, физически и физиологически здорового и зрелого молодого мужчины легко проходит сквозь дебри школярской премудрости, выбирая и усваивая в них рациональные зёрна, и выходит на научные просторы автономного интеллектуального поиска своей (не чужой) истины.

Ребёнок начинает своё систематическое школьное образование с сознанием, наполненным, главным образом, семемами. Задача профессионального педагога трансформировать семемы в ноэмы, не разрушая индивидуального сенсорного и образного опыта, не переделывая его грубо, агрессивно и произвольно, а мягко трансформируя его, используя уже содержащийся материал, корректируя, дополняя, наслаивая на него новый – научный и эстетический опыт интеллектуального моделирования персональной картины мира.

В школе «имена» должны трансформироваться в «слова». Это значит, что разум учащихся войдёт в глубинные слои лексикона – ноэматические и этимологические и отправится в путешествие по эйдетическим джунглям его бескрайних семантических полей.

Филологическая работа с детьми должна строиться дифференцированно – в зависимости от того:

А) именует ли изучаемое слово наличные в психике ребёнка сенсорные комплексы или

Б) оно знак абстрактных спекулятивных умозаключений, не имеющих непосредственной – в личном опыте – эйдетической или сенсорной «подкладки» или

В) оно знак чужого сенсорного опыта, не имеющего резонанса в психике человека, воспринимающего слово.

В случае «А» полезно дать «поиграть» синонимами, всякий раз требуя отчёта от ребёнка о том, какие стороны личного сенсорного опыта затрагивает, возбуждает то или иное слово. В этом случае ребёнок выберет адекватное сенсорному опыту слово из многих других, понимая из опыта выбора важность правильной – адекватной связи между новым словом и сенсорным комплексом. После таких упражнений он привыкнет в случае узнавания всякий раз нового слова сразу отправляться в путешествие по архиву своего сенсорного опыта и искать там адекватный слову феномен.

В случаях «Б» и «В» полезно научить ребёнка мобилизовать своё воображение, тоже опирающееся на наличный сенсорный опыт, с тем, чтобы:

• реставрировать из фрагментов сенсорной памяти – гипотетический образ, эйдос нового слова,
• либо  проникнуть в духовный мир другого человека и вообразить себе чужой образ, стоящий за называющим его именем.

1. Формирование сенсорного образа геометрической фигуры.
2. Формирование эйдоса геометрической фигуры.
3. Аналитическое выделение в эйдосе элементов фигуры.
4. Аналитическое выделение в эйдосе связей и отношений элементов фигуры.
5. Формирование логоса фигуры.
6. Наименование фигуры = обозначение её словесным символом «пирамида», фиксирующим логос фигуры – такое необходимое и существенное сочетание элементов, когда они формируют эйдос фигуры, адекватный её сенсорному образу.