АРХИТЕКТУРА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА.
СЕНСОРНАЯ ПОДКЛАДКА МЫШЛЕНИЯ — необходимая предпосылка и естественный фундамент любого ментального конструирования или Мышления.
(1) Мышление начинается в форме бессознательных «игр» памяти, в которой самопроизвольно и неуправляемо, как-то сами собой, всплывают, тасуются, наслаиваются и расслаиваются, соединяются и распадаются многочисленные СЕНСОРНЫЕ ОБРАЗЫ непосредственных восприятий. Эти ОЩУЩЕНИЯ (МЕМЫ) — одной или нескольких сенсорных модальностей, а также следы прошлых сенсорных восприятий, зацепились в памяти по какой-то неведомой причине и не были «вымыты» оттуда потоками конкурирующей информации.
(2) Затем образы непосредственных восприятий — ощущений — объединяются нашим конструирующим умом (воображением) в КОМПЛЕКСЫ, приобретая сложную полихромную и полимодальную форму и структуру и, становясь в таком качестве, персональными ЭЙДОСАМИ (сложными сенсорными образами).
(3) Игры с такими массивными и структурно сложными психическими образованиями нуждаются в дополнительных специальных процедурах «упаковки» всей этой ветвистой и полихромной сенсорики в лаконичную, удобную для «внутреннего» умственного манипулирования форму.
Так возникает первая процедура АРХИВИРОВАНИЯ или СВОРАЧИВАНИЯ ИНФОРМАЦИИ — НАИМЕНОВАНИЕ ФОРМЫ мыслимого феномена. Присвоение ИМЕНИ, после которого феномен\объект наименования становится именным = «ноуменом» и обретает формулу первичной СУЩНОСТИ, выраженную ОБРАЗНОЙ ФОРМОЙ, весьма упрощает и удешевляет (с точки зрения экономии энергетики мышления и энергетики коммуникации) все дальнейшие манипуляции информацией. Теперь в процессе мышления или вербальной коммуникации, чтобы привлечь к нему внимание, достаточно только назвать его имя. Это успешно компенсирует неуклюжий (длительный и местами неоднозначный) процесс реставрации в воображении или в диалоге изначально анонимного эйдоса – во всей его сенсорной полноте, даже с использованием всего спектра выразительных и адекватных модальностям его структуры способов (образных и словесных).
А дальше сознание «само» реконструирует «сенсорную подкладку», подразумеваемую и вызываемую именем из архивов памяти. Если только, разумеется, конкретный «архив» хранит в себе следы непосредственного сенсорного опыта.
(4) После первичного наименования «колдовство» архивирования-сворачивания информации продолжается на новой стадии отвлеченности от непосредственного сенсорного восприятия — в ПОНЯТИИ.
Понятие уточняет проявленную СОДЕРЖАТЕЛЬНУЮ СУЩНОСТЬ мыслимого феномена. Понятие – это «мундир» поименованного эйдоса, его знаковая «одежда». Это не просто академический дубликат имени. Это особое специальное имя, формулирующее и называющее сущность мыслимого феномена – договорную, конвенциональную, содержательную, признанную и утвержденную не одним автором имени, а многими людьми ввиду совпадения и тождественности ее ЗНАЧЕНИЯ для них всех.
Так схваченная персональной мыслью сущность, выраженная в ЗНАЧЕНИИ, превращается в СМЫСЛ (со-мысль = совместную мысль = феномен, мыслимый одинаково многими людьми и означающий для них всех одно и то же). Так изначальное, описывающее форму феномена, ИМЯ превращается в абстрактное ПОНЯТИЕ (например: «вес», «расстояние», «число»), в котором использующие его люди согласованно «умертвили» и отбросили за ненадобностью всю его ситуативную многообразную сенсорику, оставив единственное — актуальное с той или иной точки зрения — качество, свойство или функцию, выраженную понятием.
Но и в удаленных от изначальных ощущений понятиях сенсорная «подкладка», как основа, как феноменальный фактический фундамент сохраняется. Хотя и в «снятом» (в философском смысле слова) виде. Она лишь задвигается вглубь — в недра памяти. Но всякий раз, когда возникает ситуация НЕПОНИМАНИЯ понятия = утери его изначального общего договорного смысла = рассогласования понимания в процессе диалога, необходимо возвращаться вспять – к истокам мысли, в недра непосредственной сенсорной памяти.
Чего не умеют и не хотят делать педагоги. И что они не смогут никогда сделать ввиду конвойной ограниченности формальными планами и программами Репродуктивной парадигмы, каковые вовсе не подразумевают необходимости подобных попятных движений мысли учащегося. И чье содержание ни на йоту не отражает сенсорной «генетики» употребляемого понятия.
(5) На стадии «понятия» трансформация информации не прекращается. И на следующей стадии мыслящий ум восходит на новую — более высокую — ступень абстракции: отвлечения мысли от первоначального сенсорного содержания в ходе обобщений «понятий» КАТЕГОРИЯМИ. Здесь адсорбируется и выражается в особых специальных словах то общее, условное (договорное) содержание, которое присутствует в «понятиях». Например, понятием, обобщающим многообразный мир живых существ, обозначенных именами: «лягушка», «ящерица», «змея», «черепаха», «крокодил» … является понятие «рептилия» или «пресмыкающееся». А, в свою очередь, слова-понятия: «рептилии», «птицы», «млекопитающие» … объединяются особым словом высшего уровня абстракции — «позвоночные», выступающим по отношению к словам-понятиям уже в качестве КАТЕГОРИИ. Другое аналогичное слово-категория — «беспозвоночные».
(6) Следующая стадия движения мысли от простого к сложному и от конкретного (сенсорно достоверного) к абстрактному и трудновообразимому на сенсорном уровне будет выражена словом: «животное». Это слово обозначает, наряду со всем бесконечным рядом конкретных животных, ИДЕЮ «животного» или «живого» — «органического мира». Эта идея отлична от другой идеи: «неживотного» или «неживого» — «неорганического мира».
Слова: «относительность», «число», «энергия», «непорочное зачатие», «социализм», «демократия» … именуют сверхчувственные — надсенсорные идеи, обитающие на верхних «этажах» многоуровневого храма Абстракции.
(7) Выше «идей» в жизни абстрактного мышления бывают только СВЕРХ-ИДЕИ, названные словами: «Бог», «любовь», «верность», «Родина», «наука», «материя», «коммунизм», «справедливость» … Космическая удаленность от сенсорной конкретики делают их наиболее трудными для понимания. Особенно детьми, еще не привыкшими по-взрослому создавать правдоподобную иллюзию осознания, которое есть ни что иное как связь произносимого слова, выражающего понятие-категорию-идею-сверхидею с личным сенсорным опытом.
Подведем итог лаконичному путешествию в Царство Абстракции. С каждым шагом вверх по его ступеням мы удалялись от конкретной живой сенсорики — от того, что, безусловно и безоговорочно понятно всякому, имеющему соответствующий собственный опыт чувственного восприятия.
Нужно особо отметить скудость и убогость сенсорного опыта современных городских детей, чья среда обитания чрезвычайно бедна по сравнению со средой обитания жителей аграрных цивилизаций, где ребенок оставался непосредственно наедине с силами природы и мог вживую наблюдать и ощущать самые разнообразные их проявления.
Современный ребенок обитает в ИНФОРМАЦИОННОМ ПОЛЕ, которому свойственны: сенсорная бедность, вербальная перенасыщенность, а также перенасыщенность агрессивными суррогатами непосредственного сенсорного восприятия, коими выступают
1) цифровые (компьютерные) эйдетические модели реальности;
2) спекулятивные, лживые образы пропаганды, транслируемые СМИ и т.н. художественной макулатурой .
Если осмысливать трудности, с которыми ребенок встречается по мере овладения информацией в процессе и стихийного, и регулярного обучения, основными окажутся:
1) сенсорная убогость Картины Мира, а отсюда и
2) нищета «сенсорной подкладки» того вокабулярия, с помощью которого ребенок общается с окружающими и выражает самого себя. И потому
3) неспособность (отсутствие опыта) ПОНИМАНИЯ = реставрации генетической истории каждого «имени — понятия — категории — идеи — сверхидеи» сверху донизу вплоть до изначальной сенсорной первоосновы.
4) Перенасыщенность информационного поля детства недоброкачественной спекулятивной информацией (коммерческая реклама, политическая пропаганда, идеологические иллюзии взрослых) не имеющей и не могущей в силу ее спекулятивной лживой недобросовестной природы иметь прообразов и аналогов в мире реальной сенсорики и живой искренней и неподдельной чувственности.
ВООБРАЖЕНИЕ И МЫШЛЕНИЕ.
С точки зрения психологии дидактики любое мышление есть процесс комбинаций и рекомбинаций (игра) феноменов воображения. Где человеческая мысль изобретательно соединила воедино комплекс сенсорных ощущений (эйдос) с разнообразными именами, которые более или менее точно улавливают и выражают суть и содержание психической активности человека, отражающей объективные свойства воображаемого-мыслимого конструкта.
В опытном (тренированном) уме взрослого человека такая мыслительная игра происходит головокружительно быстро.
В неопытном мышлении ребенка такие процессы происходят порою мучительно долго, запутанно и коряво. Потому что нетренированное мышление ребенка всякий раз в ходе такой мыслительной «игры» неоднократно (!) совершает возвратно-поступательное восхождение — нисхождение от сенсорики — простой и сложной, которая чистая «эйдетика», на разные «этажи» абстракции или отвлечения от конкретного (чувственного) содержания персональной психической «кухни» учащегося человека. И в конечном итоге все беды нашего просвещения, именуемые «неуспеваемость», «неисполнение государственной программы», «непонимание», «незнание», «отставание» … так или иначе связаны именно с тем, что такие необходимые челночные рейды детской мысли (снизу: от сенсорики — вверх: к эйдетике и от нее — к абстракции) в период обучения никак не представлены и не запрограммированы ни во взрослых учебных программах, ни в учебных планах, построенных, все, как один, с идиотическим убеждением в том, что новая информация обязана с первого предъявления схватываться умом ребенка и вписываться в его Картину Мира. Просто потому, что так положено. Так взрослые хотят. Так им нужно. Так нужно государству! И все, что нужно, чтобы чудо ПОНИМАНИЯ и УСВОЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ произошло, так это сидеть ребенку смирно (неподвижно: якобы, так лучше голова работает) на своем рабочем месте в классе и, затаив дыхание, внимать божественную премудрость, исходящую от Учителя. В какой бы при этом дикой и корявой форме «премудрость» ни самовыделялась.