СВЯЗЬ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО («ПРЕДСОЗНАНИЕ», «ПОДСОЗНАНИЕ») С СОЗНАНИЕМ.

Н.П. Мирошниченко

(по мотивам К.Г. Юнга «Архетип и символ»).

1. Инстинктивные программы удовлетворения витальных потребностей.
2. «Телесная» форма архетипа.
3. Культурный феномен архетипа, как символа витальных потребностей и программ их удовлетворения.
4. Психическая структура архетипа.
5. Закономерности формирования архетипов.
6. Рациональные и иррациональные психические явления в архетипическом отражении.
7. Архетип в персональной картине мира.
8. Эволюция и смена архетипов.
9. Наиболее универсальные, распространённые и исторически устойчивые архетипы.

1. Инстинктивные программы удовлетворения витальных потребностей.

В основании человеческого поведения лежат, в первую очередь, программы удовлетворения витальных потребностей («инстинкты»). Эти программы по своей природе бывают безусловнорефлекторными и условнорефлекторными – первосигнальными, довербальными (руководимыми из подкорки) и второсигнальными, вербальными (руководимыми из области коры больших полушарий). Они «включаются» как только либо возникает внутренняя нужда организма в их осуществлении, либо в пределах досягаемости организма появляется объект, способный удовлетворить такую потребность.

Возможны ситуации конкуренции потребностей – либо по причине одновременной мобилизации внутренних нужд организма, либо по причине возникновения в пределах досягаемости организма нескольких одинаково привлекательных и доступных объектов удовлетворения потребностей. Тогда происходит торможение инстинктивных программ удовлетворения потребностей и в образовавшейся паузе осуществляется выбор той или иной программы поведения. Во время одной из таких пауз, вероятно, давным-давно, возникло первое человеческое слово или нечто, впоследствии ставшее словом.

Программы поведения, происходящие из разных нейрофизиологических источников (кора больших полушарий и подкорка), имеют сложные и неоднозначные отношения друг с другом:

• в некоторых случаях они развиваются одна из другой, взаимно подкрепляются, взаимно дополняются;
• в некоторых случаях после возбуждения первой сигнальной системы (подкорка) путём многократного повторения раздражителя, реакции на словесные раздражители (кора) затормаживаются, хотя, с некоторых пор, при монотонном повторении привычного сигнала, начнёт формироваться реакция привыкания к нему и на её фоне возникнут предпосылки для восприятия словесных сигналов;   
• в некоторых случаях многократное повторение словесного сигнала тормозит рефлексы на непосредственные естественные раздражители, опять таки, пока из-за монотонного повторения словесного раздражителя не начнётся формирование реакции адаптации (привыкания).

2. «Телесная» форма архетипа.

Выбор из двух одинаковых возможностей завершается и оформляется в некотором символе, которым обозначается одна из них. Этот символ может иметь различные «телесные» формы:

• «след» –  часть объекта, способного удовлетворить потребность (тень, жест, звук, слюновыделение, запах, движение, мимика лица, частица кожи, кости, зуб, волос…), вызывающая из памяти целостный сенсорный образ этого объекта.
• «Знак» – инобытие объекта, способного удовлетворить потребность, его представленность феноменом, обладающем иной физической природой, чем денотат (изображаемое, представляемое). Имеет одно «прочтение», однозначное истолкование, единственную непосредственную ассоциативную связь с денотатом – фотография, чертёж, схема, слово в его именной («Никита», «этот ботинок», «Одесса») или понятийной («скорость», валентность», «деление») функции, цифра….
• «Символ» – универсальный знак, служащий для выражения множественных истолкований разнообразных значений денотата. Используется:

1) для обозначения непознаваемого – предчувствуемого, предвидимого, предпонимаемого – анонимного феномена, данного в ощущениях, но невыразимого в пределах старой научной парадигмы, неуловимого «сетями» традиционных понятий и категорий;

2) для предельно широких обобщений, когда обнаруживается ограниченность чисто научного понятийно-категориального аппарата из-за: а) его спекулятивного способа формирования на высших уровнях абстракции, а также б) чрезвычайной удалённости обозначаемого явления от естественной базы непосредственных сенсорных ощущений в отсутствие которой, мыслимое теряет свою определённость, конкретность и, поэтому, понятность. Использование символа в таком случае создаёт эффект привнесения в область мысли суррогата сенсорного субстрата и «включает» работу сознания по закону аналогии;

3) для адекватного выражения сложных и глубоких эмоциональных состояний в форме художественных образов, когда обычные знаки недостаточны в силу ограниченности их выразительного потенциала – однослойности смысла и однозначности связи с денотатом.

Символические образы, обозначающие предмет выбора, бывают различными по своей психической «природе»: сенсорными образами монолитной модальности – чисто звуковой, визуальный, тактильный, кинестетический, обонятельный, или сложными синтетическими образами, созданными из материала разных сенсорных модальностей. Также и слова, выполняющие символическую функцию, могут быть простыми именами, непосредственно обозначающими сенсорное восприятие некоторого явления или его образ, либо понятиями, обозначающими существенные свойства объекта, актуальные в той или иной практической или культурной ситуации, либо категориями, обобщающими несколько понятий.

Акт символизации потребности есть решение её судьбы. «Обуздание» потребности символом означает, что:

• на ней сфокусировано внимание человека,
• в сознании найден или создан образ цели – объекта, способного удовлетворить потребность или заместить собой отсутствующий,
• существует или находится в стадии поиска и выработки либо программа достижения цели, либо – торможения движения к цели, либо –  сублимации энергии, предназначавшейся для такой деятельности.

Символизированная потребность это произвольно управляемые – а) потребность и б) программа её удовлетворения. Сознательное волевое управление человеком своим поведением означает всё большее ограничение степеней собственной свободы.

3. Культурный феномен архетипа, как символа витальных потребностей и программ их удовлетворения.

АРХЕТИП – первобытный, архаический образ, запечатлевший:

либо социально одобренный и закреплённый опыт удовлетворения той или иной потребности,

• либо опыт торможения, запрета (табу) удовлетворения той или иной потребности в социально неприемлемой форме или её сублимации,

устойчиво существующий в данной социальной общности на протяжении некоторого исторического промежутка времени. Этот образ содержит в себе сконструированные в той или иной знаковой форме символы:

• модели объекта, способного удовлетворить потребность и являющегося целью  поведения, направленного на её удовлетворение;
• модели деятельности, направленной на удовлетворение потребности (технологию удовлетворения потребности) или её сублимацию;
• модели торможения социально неприемлемых – табуированных видов деятельности.

Это культурный феномен, предохраняющий человеческое сознание от разрушительного воздействия энергии неудовлетворённых потребностей, порождающей:

• негативные эмоции,
• «примитивное» импульсивное, рефлекторное поведение по «недальновидному» биологическому принципу «стимул-реакция», провоцирующему непосредственный поступок в ответ на текущий стимул, вырванный из контекста ситуации, без её целостной комплексной оценки и выработки программы системного поведения, отражающего объективные требования ситуации, а не субъективную концентрацию внимания на её случайном фрагменте,
• дезориентирующей сознание при построении программ позитивного разумного поведения.

Неосознанная потребность – причина мучительной тревоги, беспокойства, не имеющих осознанного источника и адреса. Такое беспокойство свидетельствует, что в организме созрели органы или функции, способные к работе, но они не могут быть «включены» – «запущены в эксплуатацию», не имея программы и цели. Эта тревога постепенно охватывает все психические состояния личности и становится доминантой в её эмоциональной палитре. С древних времён людям хорошо знакома демоническая стихия рвущихся наружу и овладевающих человеком смутных желаний, неудовлетворённости своим настоящим состоянием и положением. За метафорой «демонов» стоят не имеющие адекватного культурного выражения (символического воплощения) потребности и программы их удовлетворения или торможения и сублимации. Рвущиеся к «пульту управления» поведением личности «демоны» вдребезги разбивают космос души на осколки обособленных рефлексов, которые, споря друг с другом, ввергают личность в хаотическую мозаику противоречивых, непоследовательных и непредсказуемых ситуативных поведенческих реакций. Человек, внутри которого господствует такое демоническое начало – верный пациент психиатрической клиники.

Люди по-разному борются со своими «демонами»: алкоголем, наркотиками, сексом, обжорством, агрессией, сочинением персональных мифов, в которых либо нет места тёмным силам, либо где они укрощены и управляемы.

Систематические поражения в такой борьбе вызывают чувство неуверенности в себе, боязнь своих «демонов» в форме неврозов.

Невозделанное культурой сознание человека подвержено расщеплению. В расщеплённом сознании импульсы неосознаваемых потребностей агрессивно вторгаются в область сознания, дезорганизуют её, оккупируют и подавляют. Отсутствие в сознании «культурной мембраны» в виде символов целей направленности душевных стихий и программ овладения ими или бедность такой «мембраны» архетипами потенциально угрожает человеку оказаться в любой момент в плену своих животных инстинктов.

В архетипе встречается энергия действия, порождённая неудовлетворённой потребностью, с образом или идеей цели – объекта, способного потребность удовлетворить. В нём содержится родовой опыт культурного удовлетворения потребностей в той или иной этнической или племенной форме, который некритически и неосознанно усваивается ребёнком, воспитывающимся в данной культуре, с первых дней его существования. Это усвоение происходит в форме импринтинга – «механического» многократного повторения действий вслед за авторитетными взрослыми, приобретающего вид ритуала и становящегося традицией для данного субъекта. Так в сознание индивида входят табу, ритуалы, мифы, несущие в себе социально апробированные, одобренные и закреплённые модели удовлетворения потребностей.

АРХЕТИПЫ – это культурные формы бытия биологических инстинктов. Это те «смирительные одежды», которые надевает историческое, родовое человеческое сознание («коллективное бессознательное») на базовые, глубинные человеческие потребности, унаследованные от дочеловеческой животной стадии развития, чтобы не дать этим потребностям «выйти на волю» и уничтожить и личность, и социум, вернув в первобытное животное состояние. Они дают индивидуально пережитому и переживаемому форму и способ вхождения в мир человечески ограниченного понимания. Они направляют энергию глубинных биологических и социальных потребностей в выработанные культурой «русла», «каналы», где она направляется, дозируется, сублимируется и расходуется в интересах и с пользой для человека.

4. Психическая структура архетипа.

В разнообразных явлениях индивидуального и коллективного человеческого сознания – в персональных картинах мира, в мифах, в религиях, в научных трактатах АРХЕТИПЫ присутствуют в различных знаковых формах: жест, танец, слово, музыка, рисунок. В большинстве своём архетипы это неоднородные по составу комплексы психических феноменов, имеющие «многослойную» структуру, состоящую из разнокачественных по своему субстрату образований:

Элементы такой структуры связаны между собой вертикальными – прямыми и обратными – генетическими связями. Кроме того, каждый из элементов на «своём уровне» связан горизонтальными – соединительными, разделительными, противительными или генетическими связями со своими «соседями» – однотипными по субстрату, и «равноправными» по законам существования. Ансамбли этих связей активизируются в том или ином объёме стоит какому-то сигналу задеть – «включить» – любой из его элементов на любом «уровне». Импульсы от такого воздействия распространяются по всей «сети» и вызывают резонанс на всех «этажах» души. Можно условно говорить об «энергоёмкости» того или иного сигнала – стимула, понимая под этим объём и глубину распространения его импульсов в пространстве индивидуальной психики. Такими стимулами могут быть:

• слова в их именной, понятийной или категориальной функции,
• образы – синтетические, полимодальностные (из «тканей» разных сенсорных модальностей) и «простые» – мономодальностные (из «ткани» одной сенсорной модальности),
• непосредственные следы разных сенсорных модальностей, имеющие химическую или электрическую природу.

Самыми энергоёмкими являются словесные стимулы высоких степеней абстракции – философские категории и эстетические образы высокой степени художественности. Они вызывают резонанс огромных масштабов, охватывающий всё пространство человеческой души или большую его часть.

В каких бы знаковых формах не выступали бы архетипы, они выполняют функцию инструмента, фокусирующего внимание на конкретном объекте, а значит и «тормоза» непосредственного рефлекторного ответа на действующий в данный момент на человека стимул. С такого управления вниманием и в филогенезе, и в онтогенезе начинается формирование ВОЛИ. Первобытный человек, как и ребёнок, обладает слабым произвольным вниманием, слабой и неглубокой памятью, их духовный мир состоит главным образов из сенсорных и образных феноменов, неупорядоченных, связанных между собой аморфными, случайными ситуативными связями. Это объясняется недостатком вербальной составляющей в незрелой психике, за которым стоит неразвитость логического, рационального, абстрагирующего мышления, завершающегося присвоением имени образному психическому феномену.

Возникновение имени на конце вертикальной связки (ассоциации) психических феноменов, пронизывающих сознание от верхнего рационального «этажа» – до низу, где «бродят» во тьме бессознательного потребности, упорядочивает, стабилизирует всю структуру индивидуальной и коллективной психики, превращает её в системное, регулярное, внутренне стабильное, структурное явление.

5. Закономерности формирования архетипов.

И в филогенезе, и в онтогенезе на ранних стадиях архетипы имеют преимущественно образную природу. «Материал», из которого они созданы, имеет непосредственно сенсорную природу – состоит из переработанных нейронными анализаторами «следов» прямого воздействия раздражителей на рецепторы нервной системы. Архетипы формируются в процессе участия личности в коллективных ритуальных действиях, где непроизвольно отрабатываются и вырабатываются стереотипы движений, действий, поступков и целых систем поведения. Организация таких традиционных ритуалов основана на периодическом многократном повторении каждым участником действий, звуков, исполняемых вслед за «ведущим» – авторитетным «доминантом»: вождём, жрецом, старейшиной. В процессе имитации индивидуальная память наполняется «рисунками» танцев, бытовых действий, схем технологических операций, необходимых на охоте, в бою, в походе, в поисках съестного и в быту. Таким образом, в истории любого архетипа присутствует ритуальная  стадия его формирования, следы которой сохраняются в памяти с тех пор, когда происходило формирование его образной, кинестетической, сенсорной составляющих.

С другой стороны природа архетипа социальна. Он формируется не благодаря волевому усилию индивида, осуществляющего целенаправленную программу рационального поведения, направленного на выработку некоторого необходимого навыка. Он возникает в психике в результате суггестивного усвоения некоторой схемы поведения, за которой стоит авторитет коллективного действия. Он рождается из импринтинговой имитации ребёнком действий и поступков авторитетного взрослого или действий высокорангового доминанта низкоранговым членом коллектива.

Ритуал – форма суггестии, формирующая  наглядно-действенное мышление на основе «следов» памяти о коллективных, устойчиво повторяющихся действиях. Он участвует в формировании образной компоненты архетипа в условиях, когда неразвитость интравербального управления поведением человека (волевого внутреннего самоуправления на основе вербальных программ поведения, выработанных самостоятельно) компенсируется внешней имитацией традиционных поведенческих структур.

6. Рациональные и иррациональные психические явления в архетипическом отражении.

Уже в глубокой древности человеком была «схвачена» разница между рациональными и иррациональными феноменами своего сознания. Иррациональные феномены человеческого сознания нашли своё символическое выражение в «демонической» группе архетипов: племенных «демонов», «духов», в понятиях и категориях религиозных мистических учений, в образах сюрреалистического искусства.   Рациональные – в архетипических образах «богов», «культурных героев», в понятиях науки. Сложные переходные формы, сочетающие в себе иррациональное и рациональное начала, воплотились в образах «кентавров» – полубожеств, полудемонов, полудухов, полулюдей…

В основе противоречия рациональной и иррациональной тенденций в психике человека лежат факты противоречий между:

1)  неограниченной вариабельностью воздействий на человека – на его органы чувств, на сознание многообразных факторов внешней природной и социальной среды обитания (от космического излучения до отношений в семье), а также его внутренней среды (от химических процессов в организме до феноменов индивидуальной психики) (А) и ограниченностью сенсорных восприятий этих явлений (порогов ощущений) (Б);

2) относительно широким диапазоном сенсорных восприятий (Б) и узкими возможностями их рационального знакового выражения (в словах, цифрах и иных рациональных символах), интерпретации и понимания (В, Г).

Необходимость как-то выразить ощущаемые, воспринимаемые сенсорно феномены и недостаток для этого средств рациональных знаковых кодов – плодов «древа научного познания» вынуждает мыслителей прибегать к созданию символов, отражающих не реальные объективные стороны и качества описываемых феноменов, а ирреальные, сюрреальные – воображаемые спекулятивно, априорно. В какие только дебри квазинаучного и мистического словоблудия не заводит человеческий разум человеческая же фантазия, оторвавшаяся от почвы сенсорно достоверных и объективных (экспериментально доказанных) научных фактов! В условиях современной цивилизации ограниченные природой возможности человеческих органов чувств (Г) восполняются возможностями научных исследовательских приборов (В). С другой стороны, сколько зёрен замечательных догадок, априорных интуиций, образных моделей идей невыразимых языком научных понятий и категорий, а существующих в форме символических иносказаний, пророчеств, визуальных «икон» – рисунков, схем, красочных и звуковых палитр прячется в этих дебрях и ждёт своего часа! Часа, когда рациональное логическое мышление создаст свои собственные средства для их выражения и объяснения.

«А» и «Б» становятся относительно доступными человеческому сознанию благодаря:

• интуиции;
• априорному, спекулятивному логическому моделированию (пример открытия Менделеевым нескольких химических элементов в результате теоретического предвидения);
• во сне, когда тормозится воздействие на разум логических «механизмов» мышления и в уме свободно взаимодействуют и комбинируются различные образы, следы надпороговых восприятий, незамеченные бодрствующим сознанием из-за их противоречия существующей картине мира, дающей восприятию исходные установки.

7. Архетип в персональной картине мира.

До некоторых пор в человеческом сознании доминируют неосознаваемые самим человеком и неконтролируемые им произвольно психические процессы. Поведение человека в пору младенчества и раннего детства контролируется и управляется извне – взрослыми. За это время в его памяти накапливается некоторое количество образов – разной степени сложности, разных по своей сенсорной природе и структуре, отражающих своеобразие той культурной среды, в которой происходило его воспитание. Это образы архетипов восприятия, архетипов оценок и архетипов ответных реакций на влияние тех или иных агентов воздействия. Но в сознании маленького человека в это время ещё нет долговременных программ перспективного поведения. Он послушно осуществляет программы поведения, привносимые в его персональную жизнь извне – воспитателями. Собственная автономная смыслополагающая, целеполагающая, планирующая функция у него ещё не сформировалась.

Её появление связано с формированием нового психического феномена – «смысла жизни». Его рождению предшествует созревание психических «механизмов» выбора цели. Выбора из нескольких возможностей, из конкурирующих в памяти или в восприятии образов одинаково привлекательных и доступных целей. Выбора, за которым рождается потребность в достижении, в овладении избранной целью. Эта потребность влечёт за собой формирование программ поведения, приводящих, в конце концов, к желаемому результату.

Процедура выбора предполагает зрелую способность одновременного закрепления и удержания в фокусе и на периферии «поля внимания» нескольких психических образов (некоторое подобие или прообраз ОПЕРАТИВНОЙ, а затем и ДОЛГОВРЕМЕННОЙ  ПАМЯТИ), их совместное исследование, сравнение, сопоставление с образами своих внутренних мотивирующих импульсов, с образами воображаемых целей, способных удовлетворить осмысленную потребность. Всё это предполагает определённую зрелость знаковых функций индивидуальной психики – способность символически выражать одни психические образы через другие – более лаконичные, экономные, способность кодировать образную информацию в иных по своей природе знаках – в словах, в цифрах… и декодировать – возвращать в исходную образную форму.

Появление в индивидуальной психике феномена «смысла жизни» и автономной планирующей функции свидетельствует о созревании так называемого «РАЦИОНАЛЬНОГО НАЧАЛА», предполагающего достаточную степень развития в индивидуальном мышлении функций:

• абстрагирования,
• логического – причинно-следственного комбинирования психических феноменов и
• символизации, как выражения одного через другое, как замещения одного – более ёмкого и насыщенного, богатого деталями образа другим – более лаконичным, простым. Образом, в котором за обилием деталей не скрыта, а, напротив, обнаружена (очищена от второстепенной и неактуальной в данный момент, с данной точки зрения информации) и выпячена главная, существенная его сторона, характеристика, качество, делающая его интересным и нужным данному человеку.

После созревания в индивидуальном человеческом сознании рационального начала поиски смысла персональной жизни проходят в форме более или менее осознанного сопоставления:

1) с одной стороны, представлений о своих способностях, возможностях, степени вооружённости информацией, технологиями действий по достижению намеченных целей;

2) с другой стороны, информации о внешних условиях, в которых будет протекать и уже протекает человеческая деятельность;

3) а с третьей стороны, представления о структуре своих потребностей в том виде, в котором она представлена в рациональной часть сознания.

С нахождением формулы СМЫСЛА ЖИЗНИ, которая в течение человеческой жизни – на разных её этапах – не один раз будет подвергнута редакции и пересмотру, происходит перестройка, упорядочение всей накопленной индивидуальным сознанием  информации. Логика этого процесса будет отражать логику иерархической структуры персональных потребностей и интересов: информация о доминирующих, верховных объектах индивидуальных потребностей, о том, как ими можно овладевать и пользоваться окажется в фокусе персональной картины мира, прочая информация – на периферии.

Но все рациональные мыслительные программы, так или иначе, опираются на фундамент иррациональных архетипов, сформировавшихся на дорациональной стадии личностного развития. Поэтому и

1) представления о своих способностях, возможностях, о степени вооружённости информацией, технологиями действий по достижению намеченных целей; и

2) информации о внешних условиях, в которых будет протекать и уже протекает человеческая деятельность; и

3) представления о структуре своих потребностей в том виде, в котором она представлена в рациональной часть сознания – будут опираться на архетипические психические феномены, которые будут мешать объективной оценке своих возможностей и перспектив. Такую объективную оценку человек может получить только с помощью психолога.

И смыслополагание, и его предпосылки (зрелые знаковые функции индивидуальной психики, способность одновременного закрепления и удержания в фокусе и на периферии «поля внимания» нескольких психических образов, созревание психических «механизмов» выбора цели) не появляются в психике человека сами по себе, стихийно. Это результат специальной воспитательной работы. Без неё человек остался бы во власти противоречивых и разнонаправленных инстинктов, отражающих неупорядоченные конфликтующие между собой потребности, находящиеся в «свободном брожении». Зависимость от подобных внутренних стихий рано или поздно окончилась бы невротизацией, а затем и психическим распадом, деградацией личности.

Дикие формы современной «молодёжной культуры» с психологической точки зрения отражают не только стихийный протест против «смыслов» «взрослого мира», но и то самое стихийное брожение инстинктов, происходящее вследствие затянувшегося кризиса культурообразующей педагогической функции в цивилизованной части современного общества. Многие феномены современности – и наркомания, и пьянство, и терроризм, и культ насилия, и войны и прочие проявления психических деформаций и болезней – более или менее массовых, уходят своими корнями в незавершённость формирования смыслополагающей функции с её предпосылками или в её патологию.

«Возглавляя» человеческое сознание, смыслообразовательные программы регистрируют, систематизируют и упорядочивают всю имеющуюся и поступающую информацию в соответствии со своим «пониманием» индивидуальных стратегических и тактических целей. На разных этапах жизни иерархия потребностей перестраивается – во главу выдвигается новая цель, определяющая обновление сценария персональной судьбы. На основе такого сценария возникают программы поведения, преследующие цели, намеченные в идеальном плане личной жизни. Социальная по своей природе смыслополагающая функция человеческого сознания играет «биологическую роль» «инструмента» порождения, мобилизации и управления энергией человеческого организма. Без неё неорганизованные энергетические потоки изнутри взорвали бы и «призрачный» мир человеческого духа, и вполне материальный телесный организм.

8. Эволюция и смена архетипов:

А) в общественном сознании.

В разных исторических культурах архетипы существуют в систематической форме идеологий, воплощённых в литературных текстах. Это тексты религиозных, эпических, научных трактатов, сводов законов, произведений художественной литературы…. В центре этих текстов – фигуры культурных героев, тотемных предков, сверхъестественных мистических сил – демонов, духов, богов…, утверждающих своим авторитетом истинность и справедливость их содержания. Усвоение таких текстов, а с ними и архетипов сопровождается торжественными обрядами. Где бы и когда бы ни родился человек, с первого момента жизни он оказывается в атмосфере ритуала, состоящего из архетипических поступков и схем поведения, и пребывает в ней до последнего своего дня.

Люди, обладающие большим творческим потенциалом, создают новые модели мышления и поведения, которые, став массовыми, воспроизводясь из поколения в поколение, превращаются в архетипы. Но таких людей никогда не было много. Их могло бы быть больше, если бы плоды их индивидуального творчества были замечены и оценены по достоинству современниками. До недавних пор в абсолютном своём большинстве люди не творчески – догматически воспринимали духовное наследие предков, хранимое и охраняемое Церковью, Государством, не проявляя большой тяги к его модернизации. Это избавляет от весьма хлопотной и беспокойной работы по созданию оригинальных способов укрощения своего «животного начала». Проще, удобнее, экономнее (с точки зрения энергозатрат) пользоваться готовыми архетипами, эффективность которых доказана их устойчивостью и воспроизводимостью на протяжении поколений и веков, подкреплена авторитетом почтеннейших социальных институтов – Церкви, Государства, Общественного Мнения. На пути же внимания и интереса общества к новым идеям и моделям поведения всегда стояли, и всё ещё стоят –

1. ментальная ригидность – страх всего нового – следствие «интеллектуальной лени» или, иными словами, рефлекс экономии энергии, которую неизбежно придётся тратить на переосмысление и перестройку Картины Мира в свете новых идей;

• зависть к чужому успеху, могущему стать причиной подъёма  его автора на более высокую ступень социальной иерархии;

• агрессия со стороны носителей и охранителей старых архетипов, которым угрожает поражение в конкуренции за умы людей. Особенно, если сохранение старых архетипов связано с источниками материального существования и благополучия «охранителей».

В эпохи исторических переломов, социальных и культурных сдвигов, перестроек и революций любые движения в обществе начинаются и коренятся в умах – сначала мыслителей, вождей, а затем и широких народных масс.  Перемены в общественном укладе жизни приводят к разрушению старых архетипов и замене их новыми. Но новые архетипы могут возникнуть лишь после победы и утверждения нового уклада общественной жизни, после превращения его в явление массовое, статистическое, после его укоренения в сознании миллионов жителей страны. И «новизна» эта будет явлением странным – не абсолютным, а относительным: новые архетипы будут удивительно и во многом похожи на старые, будут наследовать от них многие черты особенно внешнего сходства, как, например, архетипы модели коллективного сосуществования в крестьянской общине и в… колхозе! Такой трансформации общественного сознания будет предшествовать борьба идеологий политических элит правящего класса, сословия или более узкой социальной группы и его или её политического конкурента, антагониста, соперника. Победа суждена тому, чья идеология, особенно в той её части, которая обращена к сознанию народа, будет наиболее резонировать, созвучествовать с архетипами массового сознания. Ибо в этом случае он обречён, если не на активную поддержку и содействие, если не на союзничество, то, как минимум, на сочувствие или просто невмешательство и безразличие со стороны «согласных» масс современников.

Смена архетипов – процесс не одномоментный. Он начинается с «оскудения символа» старого архетипа и заканчивается превращением символа в знак наконец-то понятого и понятного, а значит больше не интересного, нового фрагмента индивидуального опыта, отныне прочно занимающего своё «законное» (по законам логики и разума) место в рациональной части персональной картины мира.

«Оскудение символа» это:

1) постепенная потеря им многозначности, неопределённости – истощение выразительного, а значит и энергетического (побуждающего его носителя к действию) потенциала.

2) Это утрата символом способности будить воображение, давать пищу образному и логическому мышлению, создающему новые идеи, объясняющему, толкующему их смысл и создающему выражающие и изображающие их образы и понятия.

3) Это потеря способности обозначать или, хотя бы, намекать в форме создания образа «вероятностного аналога», гипотетического «прототипа»:

• либо на некоторые таинственные, неуловимые рациональным мышлением явления, имеющие своим источником безымянный сенсорный опыт и присутствующие в сознании человека анонимно,
• либо на идеи, созданные априорно, спекулятивно, путём дедуктивных умозаключений и потому, не имеющие образного эквивалента, а состоящие сплошь из вербального субстрата.

4)  Это умирание в символе «зоны тайны», «меональности», «области инобытия» (иного Мне) и поэтому – потеря связи мыслящего разума с трансцендентными личности мирами – иной культуры, невыразимых ощущений, словесно невоплощаемых  идей.

Переработка символа образным мышлением обогащает обе стороны.

Связывание СИМВОЛА словом – поименование – есть начало его обработки логическим мышлением,  начало его убийства как символа (уничтожение образной многосказательной, неоднозначной, категориально неуловимой сути), начало трансформации символа в ЗНАК. В знаке «хор возможных смыслов» умирает, уступая место для «соло персонального значения». Отныне символ становится знаком закреплённой ПОЗИЦИИ МОНОЛОГА, потеряв смысловую подвижность и способность гибко менять позицию в диалоге культур или персональных картин мира.

«Аскетизм» — преобладание культурного торможения удовлетворения потребностей или перевод удовлетворения в мысленный план и тем ограничение.

«Вакханалия» – отсутствие культурных программ и стихийное, спонтанное, животное удовлетворения потребностей.

В промежутке между эпохами господства старых архетипов и доминирования новых существуют периоды упадка, разрушения первых и зарождения, созревания вторых. В эти-то периоды и происходят катастрофические события человеческой истории – войны, погромы, взрывы насилия, геноцида, фанатические преступления, инквизиции…. С одной стороны, они, в той или иной форме, преследуют цели либо защиты старых архетипов от разрушительной критики сомнением, от конкуренции с зарождающимися новыми архетипами, либо – утверждения новых. Но с другой стороны, эти катаклизмы обусловлены «растворением» старых архетипов сомнением, скепсисом и критикой и оттого потерей человеческим сознанием сдерживающих его тормозов.

В доиндустриальных общественных формациях скорость накопления и обновления информации была крайне низкой. Поэтому существовали длительные периоды психической устойчивости и стабильности, когда сформировавшиеся архетипы прочно владели душами людей. С началом индустриализации, с развитием науки информационные процессы стали динамичнее, периоды устойчивости архетипов в сознании людей всё короче, а стадии переходов от одних архетипов к другим – всё продолжительнее и мучительнее. Люди всё ещё ждали и желали прихода и утверждения некоего нового комплекса «вечных» архетипов, который бы, при всей своей новизне, обладал только одним привычным старым качеством – постоянством, стабильностью и продолжительностью во времени. Чтобы его можно было, раз усвоив, запомнить и передать потомкам как наказ, как святыню, как абсолютную ценность, как икону и символ вечной и абсолютной истины. Но желанной стабильности и продолжительности в жизни новых архетипов становилось всё меньше, а самих архетипов – всё больше. Они создавалась в разных социальных слоях, которых в обществе становилось всё больше. Они проникали из одной культуры в другую в условиях «прозрачности» этнических и государственных границ в едином общечеловеческом информационном поле. Архетипы спорили друг с другом, воевали и заставляли воевать людей друг с другом вместо того, чтобы жить. Тогда некоторые люди («фундаменталисты») попробовали вернуться к старым, давно забытым и, как им показалось, фундаментальным архетипам. Ведь были же они основой культуры многие сотни и тысячи лет тому назад. Но старые архетипы никак не уживались в новом мире. Людям ничего не оставалось, как привыкать к тому, что даже в течение одной человеческой жизни архетипы могут смениться не один раз. Что можно искать себе архетипы «на стороне», но надёжнее строить их себе самим, чтобы, хотя бы, не искать виноватых, если продукт собственного психического творчества в чём-то их разочарует.

Б) в индивидуальном сознании.

В развитии знаковой функции индивидуальной психики есть ранний этап, когда для обозначения феноменов сенсорного восприятия и созданных на их основе психических образов используются стереотипные культурные знаки – архетипы данной локальной культуры. А есть этап более поздний, когда богатство накопленной информации во много раз превышает ограниченные возможности локального – семейного, племенного, этнического, национального… арсенала архетипов и нуждается в новых знаках с большим спектром выразительных возможностей, большей абстрагирующей мощности, большей символической ёмкости. Противоречие потребности личности в знаках и ограниченностью их арсенала рождает либо знакотворчество (словотворчество, образотворчество), либо заимствование знаков (слов, понятий, терминов, образов) из других культур. Экспедиции в недра других культур в поисках знаковых сокровищ совершаются как в пространстве, так и во времени. В результате в лексиконе европейцев, к примеру, появляются термины «аура», «чакра» или «астральное тело», а в лексиконе индусов –  «атомная бомба» или «телевизор».

Противоречие ограниченности знакового потенциала локальных культур и объективной потребности в расширении выразительных возможностей символических систем для отражения умножающегося и дифференцирующегося человеческого опыта является объективной предпосылкой углубления диалога культур, всё большего преодоления ими локальной замкнутости, обособленности и, в конце концов, формирования универсальной общечеловеческой культуры с её разнообразным и богатейшим символическим потенциалом.

В пространстве духовной культуры всегда существовала, существует и, надо полагать, будет существовать животворящая конкуренция – конкуренция архетипов, принадлежащих разным этническим, социальным, политическим и даже индивидуальным «авторам». В этом соперничестве за умы людей с «противником» боролись и силой оружия, и страхом смерти, и мощью государственной «машины». К помощи таких посторонних в духовном космосе сил, как правило, прибегали носители более «слабых», изживших себя архетипов, не имевших шансов на «честную» победу за счёт собственного – психического потенциала.

Диалог культур рано или поздно перерастает в их конкуренцию – в соперничество символов, в спор архетипов. В нём победа суждена обладателю:

• большей «ёмкости» (способности экономно выражать при помощи ограниченных знаковых средств неограниченные содержания мыслей и чувств),
• большей выразительности (порождающей новые образы и прочие феномены мысли силы воображения),
• большей символической многозначности (применяемости, уместности в различных контекстах благодаря высокой степени абстракции, благодаря лаконизму символической структуры).

9.   Наиболее универсальные, распространённые и исторически устойчивые архетипы.

«Душа», «дух», «анима», — символ непроизвольных, бессознательных, спонтанных, стихийных психических явлений (рефлексы, инстинкты, анонимные феномены сенсорного восприятия).

«Старец», «дед» — символ скрытого в хаосе жизни предшествующего смысла. Символ мудрости, способной примирять и снимать противоречия, воспринимать мир в его единстве и цельности. Символ высшего мастерства в исполнении определённых функций. Символ экономии энергии. Символ глубокого знания и его трансляции потомкам. Олицетворение объективной памяти, содержащей и «хорошее» и «плохое».

«Отец» – защитник, руководитель, наставник, источник справедливого наказания, кормилец – источник материальных благ. Символ строгости, жёсткости, холодности.

«Тень» – символ бессознательного, потустороннего, смутно понимаемого, неуловимого, предвидимого, предожидаемого.

«Тьма» – символ непознанного, неведомого, потенциально опасного, печального, конечного.

«Дева» – символ сексуальной потребности.

«Мать», «баба» – дающая жизнь, первопричина, первоисточник, источник добра, ласки, всепрощения, мягкости, податливости, тепла. Способна брать на себя функции «отца» – защитница, заступница.

«Сын» –

«Род» – символ референтного социального целого, к которому принадлежит человек, перед которым он ощущает свою ответственность (совесть, стыд).   Иерархическое социальное пространство, в котором хочется занимать «верхние» позиции или обладать расположением, одобрением и поддержкой, занимающих их людей. Источник коллективной помощи и защиты. Источник обретения социального статуса и оценки.

«Вода» –

«Огонь» –

«Дерево» –

«Земля» –

«Металл» –

«Ветер» –

«Чёрт», «бес», «демон» – символ соблазнов нарушения запретов, символ отмены программ культурного торможения инстинктов, игнорирования табу. Символ стихийных социально неприемлемых программ поведения.