ЮМОР.

Юмор.

Природа смеха.

Все свойства человека целесообразны и являются результатом естественного отбора.

Мимические реакции:

• доступны адекватному восприятию вблизи,
• достоверно определяются на дистанции,
• дополнительно сопровождаются звуками.

Пять рефлекторных сигналов доступны для распознания: смех, плач, испуг, боль, агрессия. Каждому присущ свой рефлекторный звук и выразительная мимика, не позволяющая их спутать.

Испуг: опасность → вскрик → защитная поза → «испуганное» лицо.

Если рядом есть люди, то услышав вскрик или увидев лицо, они рефлекторно испугаются и насторожатся. Возможность быстро предупредить свою группу об опасности и самому прореагировать, когда подан сигнал = полезное свойство, закреплённое в рефлексах.

Смех рефлекторно возникает в различных ситуациях и несет разный смысл:

• смех малыша = сигнал: «мне хорошо» → положительные эмоции взрослых. Детский плач непереносим, как собственная боль = стимул поддержания комфортного состояния у ребенка;
• смех или улыбка от удовольствия взрослых = сигнал: «мне хорошо» → ответное ощущение удовольствия у источника смеха → поведение: доставить «приятное» другим;
• собственно смех, когда смешно (имплицитное осознание противоречия) = злорадный, саркастический;

• нервный (истерический) смех: «неадекватная» реакция → «сбить с толку» противника в критический момент;
• смех от щекотки = рефлекс, потерявший свое значение.

Каждый вид смеха соответствует определенной ситуации и воспринимается в её контексте:

сигнал «смех» + контекст → ответная эмоция:

смех удовольствия: я доставил удовольствие другому → другой рефлекторно улыбается\смеется: «хорошо!» → мой рефлекторный ответ: «хорошо» = модель поведения: доставляю удовольствие другим → получаю от этого удовлетворение;

смех осознания противоречия: понимании нелепости + знание целесообразности → «обида» осмеянного;

смех без обиды: над героем повествования = признак удовольствия вследствие рассказа.

Смысл смеха — ускорение обучения:

«нелепая» ситуация + эмоция «смешно» + смех окружающих + обида осмеянного → быстрое обучение обиженного больше так не поступать.

Человек, допустивший ошибку, может не усвоить урока или не заметить его. Будучи осмеянным, он, постарается избежать повторения позорной ситуации. Сила неприятного ощущения «обида» гарантирует: условный рефлекс «не повторять ошибку» сформируется мгновенно и будет устройчив. Для обучения «нужному» поведению достаточно единичного опыта: на ошибках – учатся.

Смешные ситуации.

Не наследуемые стайные эмоции формируют заново в каждом новом поколении стайные инстинкты, управляющие стайным поведением. Присутствие в стае особей разных поколений позволяло наследовать прижизненно выработанные модели поведения с помощью подражания по формуле: «делай как я». Новые — более сложные модели поведения были воплощены в новых устойчивых комплексах нейронов. Их накопление и усложнение развивало мозг. Позже сформировался «смех», как инструмент «быстрого» обучения законам и традициям, принятым в стае, который:

• не только давал знания, как не надо поступать,
• а и формировал необходимую модель поведения.

Вызывает эмоцию «смешно» выход за пределы «правильного поведения», принятого в обществе. Эмоция «смешно» возникает в «обучающих» ситуациях.

В «серьезных» ситуациях (смерть, увечье, горе…) срабатывают эмоции сострадания, жалости, скорби… Одно дело, если человек поскользнулся на банановой кожуре и больно ударился и другое дело, если он упал и разбился насмерть. Одно дело если кто-то погиб в анекдоте или рассказе о далеких событиях и другое дело, если это произошло у вас на глазах.

Мы четко различаем ситуации, где человек случайно или по незнанию вышел за «пределы принятого» и ситуации, где кто-то сознательно пошел на нарушение правил. Если первые ситуации вызывают смех, то вторые осуждение или другие эмоции в зависимости от контекста.

Например, если у человека в присутствии других случайно упадут штаны – это вызовет смех, если же он снимет штаны специально, реакция будет совсем другой.

Едет блондинка на машине, слушает дорожное радио: «Водители, будьте осторожны! Какой-то придурок выехал на встречную полосу и гонит на полной скорости!» Блондинка думает: «Да их тут тысячи!».

Сравните с ситуацией, когда блондинка выехала бы на встречную полосу, например, спасаясь от погони.

Удовольствие от смеха.

Эмоция «смешно» – положительная = реакция на «смешное» поведение, «достойное осмеяния».

В ситуации осмеяния

• есть ученик, на которого направлен смех, в ком негативная эмоция обиды формирует поведение, не допускающее повторения ошибки;
• есть учителя – смеющиеся: положительная эмоция «смешно» формирует у них модель поведения «осмеяние ошибочных поступков», их поиск и провоцирование.

Удовольствие от смешного не несёт прямой выгоды, но обязательно присутствует в поведении «учителя». Понять естественную целесообразность смеха мешает ограничение исследования только тем, кто смеется, но игнорирование того над кем смеются с его эмоциями и получаемой выгодой.

Эволюция смеха.

1. Изначально улыбка и смех — сигналы удовольствия, информирующие о благоприятности и безопасности происходящего. Улыбка сопровождала любое удовольствие.

2. Позже сформировалось удовольствие от чужого «промаха», ошибки: улыбки и смех, адресованные их источнику, участвовали в формировании социального статуса «смешной» особи.

3. Затем возникла эмоция обиды, направленная на исправление «промахов» и наказание «обидчиков», приносящая негативные переживания осмеянному. Обида формировала поведение: «чтобы не смеялись в следующий раз».

4. Кроме регулирования социального статуса смех — мощнейший инструмент обучения.

Объект осмеяния – всегда (непосредственно или опосредованно) человек и его «неправильное» поведение. Не бывает ощущения «смешно», не направленного в итоге на человека. Если мы смеемся над предметами или животными, например над персонажами мультфильмов, но только если «очеловечиваем» их и видим в них людей или намёки на антропоморфность.

Формирование эмоции «смешно» над источником «нелепой, неприличной, глупой» ситуации:

1. Сначала у детей формируется скрытое обобщение ситуаций (память признаков смешного), когда они видят смех старших и обиду того, над кем смеются.
2. Возникает рефлекторный смех подражания авторитету.
3. Годиков в 5- 6 сформировавшееся обобщение включает импринтинг: смех или вызывает приятную эмоцию, или, в обратной ситуации, когда осмеяние = «обучение», возникает эмоция «обида».
4. По окончании сензитивного периода возникает рефлекторная связь между скрытым обобщением и соответствующими эмоциями. Скрытое обобщение отражает представление социума о «правильном поведении», о морали и нравах.

Обобщение, вызывающее эмоцию «смешно»: некто неумышленно совершает поступок, не принятый в обществе, без трагических последствий. Обобщение «смешно» формируется накоплением опыта наблюдения за ситуациями, над которыми смеются другие. Качество обобщения определяется объемом опыта, поэтому некоторые лишены чувства юмора или их чувство юмора ограничено: если к моменту сензитивного периода полноценного обобщения признаков «выхода за рамки принятого» не сформировалось, импринтинг применяется к тому, что есть. Тогда эмоция «смешно» будет связана с отдельными частными признаками, а не с глобальным обобщением. Когда обобщение отсутствует, импринтингуются внешние признаки, сопровождавшие обучение:«смех без причины признак дурачины».

Импринтинг в течение сензитивного периода связывает обобщение и эмоцию. Ключ связи — метка «нужной» ситуации. При восприятии «нужной» ситуации активируется обобщение высокого порядка, к которому и привязывается эмоция. В случае эмоции «смешно» такая метка — смех. Если группа людей будет смеяться всем предметам желтого цвета, то ребенок, выросший в такой группе, будет с удовольствием смеяться всему жёлтому.

Одноразовость смешного.

Если осмеяние не учит, целесообразно другое воздействие: «заставить», «запретить», «наказать», «помочь». Тогда продолжать смеяться бессмысленно и вредно. Непременное условие возникновения ощущения «смешно» — новизна явления: условие срабатывания многих рефлексов.

• Вкусовые ощущения присутствуют в первые мгновения после попадания новой пищи в рот.
• Они появляются вновь, когда мы начинаем жевать, но вскоре исчезают.
• Затем они появляются после глотания, как послевкусие.

Так естественный отбор стимулировал необходимость пережевывать и сглатывать пищу, но оградил от «злоупотреблений»: невозможно получать вкусовые удовольствия без новой еды.

Отсмеявшись над «неудачником», мы больше не воспринимаем повторение ситуации, вызвавший смех как смешное. Но если поменять человека, то ощущение смешно вернется.

Яркость смеховой мимики.

Для срабатывания всей цепочки рефлексов должна быть надежная связь смеющегося («учителя») и объекта обучения («ученика»). Тот, над кем смеются, должен четко определить, что это смех над ним. Поэтому смех сопровождается яркой мимикой + издается звук, собственно и называемый смехом, а в особо сильных случаях, мы рефлекторно показываем рукой на объект осмеяния.

Обучение на чужом опыте.

Обучение происходит не только, когда человек попадает в определенную ситуацию, но и когда он воображает себе вымышленную картину. Фантазии, как и реальная ситуация, вызывают эмоции, которые формируют в памяти виртуальные модели поведения. В момент смеха над кем-то мы воображаем себя на месте «неудачника», испытываем негативную эмоцию и формируем соответствующее воспоминание. В этом случае урок полезен и тому над кем смеялись, и тому, кто смеялся. Не все воспринимают урок: «учатся на ошибках: дурак — на своих, умный —  на чужих». Сила обучения пропорциональна степени изменения эмоционального состояния. Эмоции из виртуального, как правило, несколько слабее, чем у непосредственного их участника.

Улыбка или смех.

Состояние смешно → легкую улыбку или громко рассмеяться:

1) превышение порогового значения состояния «смешно» → рефлекторный смех: сила эмоции «смешно» пропорциональна степени «проступка» объекта осмеяния. Пороговое явление характерно для эмоций: драматические эмоции «за порогом» → слезы; сильная боль → рефлекторные стоны; страх → испуганный вскрик.

2) Инертность спада эмоций: гистерезис = если эмоция «смешно» превысила порог и есть смех, то приподнятое эмоциональное состояние продлится еще некоторое время. Если в этот момент произойдет новое эмоциональное подкрепление, то воздействие, которое самостоятельно не привело бы к возникновению смеха, в сочетании остаточным фоном может превысить пороговое значение и вызвать рефлекторный смех («смешинка в рот попала»): так ведет себя «разогретая» публика на юмористических концертах.

3) Дополнительные стимулы, усиливающие ощущение «смешно»: смех других людей, эволюционная целесообразность которого — коллективное осмеяние усиливает эмоцию обиды объекта осмеяния, а значит и обучающий эффект. «Заразительность» смеха позволяет присоединиться к осмеянию кроме тех, кто непосредственно видел «промах», и тех, кто видел его частично, или вообще не видел, а наблюдает уже «расстроенный» объект осмеяния. Люди предпочитают смотреть фильмы в компании, когда реакция остальных усиливает собственное впечатление, а производители комедийных сериалов добавляют закадровый смех зрительного зала.

Эмоция «стыдно» — родственный осмеянию «механизм» обучения, возникающий при совершении «непринятого в обществе» поступка, замеченного окружающими. Непреднамеренная ошибка награждается осмеянием, а повторная или преднамеренная — серьёзным осуждением и наказанием или его угрозой, сопровождаемыми ответным стыдом. Там где осмеяние неуместно возникает эмоция «стыдно», также позволяющая сформировать опыт. Разница методов:

• осмеяние позволяет передать опыт, научить правилам поведения,
• «стыд» закрепляет уже известные правила поведения, так как возникает только в ситуациях, когда человек сам знает, что совершил «непринятый» поступок.

Эмоция «обидно» может быть сильнее «стыда» — содержит:

• базовую эмоцию «стыдно», адресованную себе;
• эмоцию «злости» на тех, кто смеется.

Обобщение, формирующее эмоцию «смешно» вбирает все правила, принятые в обществе в отношении уместности смеха. Это ограничивает диапазон ситуаций «выхода за рамки принятого», попадающих под осмеяние, и объясняет индивидуальные различия в восприятии смешного.

Злорадный смех — возникает, когда чья-то «нелепая» ситуация, кроме смеха несет некую моральную выгоду: когда эта ситуация произошла с врагом, возникают две положительные эмоции, что ведет к общему усилению эмоционального состояния.

Саркастический смех – унизителен в «несмешной» ситуации: предмет осмеяния «нелеп» = способ иносказания.

Истерический смех — в«крайнем случае», в критической ситуации, сопровождается зашкаливающими по силе эмоциями. В безвыходной ситуации способ «озадачить» противника неадекватной реакцией = шанс выиграть время для поиска ответа = изменить мотивацию поведения противника демонстрацией реакции, исключающую намерение угрозы.

Юмор = «смешно» + «красиво» = экспликация обобщения, связанного с определяемым словом.

Сочетание нескольких однонаправленных эмоций → мощный эффект: красота юмористических фраз = богатство ассоциативной картины. Ощущение «красиво» возникает, когда в коротком послании за счет ассоциаций или иного приема передаётся значительный объем информации. Послания могут быть различными по форме, идти параллельно: в кино — текст, тебр и сила речи, движения и мимика героев, логика сюжета, музыка… Подчас одно движение, одна мимическая деталь полностью изменяют смысл повествования. На крупном плане перевод взгляда = изменение мизансцены.

Анекдоты — квинтэссенция юмора:

• рисуется картина, где пока нет места смешному, интригующая, но не выдающая «смысл» происходящего;
• в финальной фразе картина, ранее видимая частично, открывается полностью,
• в ней кто-то оказывается в «нелепом» положении.

Переданная финальной фразой масштабная картина → ощущение «красиво», а «нелепость» → ощущение «смешно». Впечатление от анекдота тем мощнее, чем сильнее итоговая картина отличается от предполагаемой. Смех после анекдота возникает рефлекторно, как реакция на чью-то «неудачливость», но продолжается в сочетании со смехом «от удовольствия».

Красота приема.

1. Эффект красоты при создании ассоциативного образа сильнее всего при первом использовании некого приема. Многократное применение того же приема к разным ситуациям не вызывает былого восхищения: однотипные анекдоты не веселят.
2. На силу ощущения «красиво» влияет объем новой информации и способ ее передачи. Литературный прием вызывает эмоциональный отклик своей новизной и новизной полученной с его помощью информации. Последующее его использование «снижает градус» красоты при сохранении информативности, но отсутствии новизны способа передачи.

Неприличный юмор.

Большинство анекдотов и шуток эксплуатирует «неприличную» тематику: здесь легко попасть в «нелепое» («неприличное») положение. С «основным инстинктом» связано множество социальных норм и запретов – неиссякаемый источник юмора.

«Лучшее украшение девушки – скромность и прозрачное платьице». (Е. Шварц, «Дракон»)

«Иду по улице, а все встречные улыбаются. То ли у них настроение хорошее, то ли у меня ширинка расстегнута…»

«Неприличное» — все то, что не принято в обществе. Диапазон «неприличного» по смыслу соответствует диапазону «смешного». Все анекдоты построены на разном «неприличном» поведении.

Неприличные только те анекдоты, в которых рассказчик вынужден нарушить правила приличия: употребить нецензурное выражение, вызвать ассоциацию, равносильную описанию чего-то, что не принято упоминать в обществе.

Искусственная эксплуатация юмора.

Все что доставляет человеку удовольствие, он эксплуатирует далеко за пределами исходной природной целесообразности:

• вкусовые ощущения привели к появлению кулинарии,
• эрогенные зоны, призванные стимулировать размножение, сформировали сексуальное самоудовлетворению,
• юмор, основанный на двух рациональных эмоциях, эксплуатируется сейчас для получения  удовольствия, как такового: осмеяние вымышленных персонажей редко несет полезную нагрузку. Когда мы смеемся, мы не выступаем в роли учителей, по отношению к объекту осмеяния. Юмор заставляет нас «учить» вхолостую и получать от этого удовольствие при отсутствии ученика, способного обучаться.

Смех при юморе.

Повышенная сила эмоционального воздействия юмора объясняется присутствием сразу двух положительных эмоций: «смешно» и «красиво». Каждая из них имеет свою причину, но обе имеют одинаковое мимическое проявление – улыбку или смех. Декодирование этого мимического послания происходит с учетом контекста ситуации:

• либо смех направлен на нас: мы допустили промах и являемся обиженным объектом осмеяния;
• либо смех направлен на созданный нами виртуальный образ и доставляет авторское удовлетворение вызванным смехом, как сигналом доставленного другим удовольствия.

Синтез эмоций «смешно» + «красиво» усиливает эффект комичности, но затрудняет анализ его причин. Эмоции не имеют индивидуальных признаков, по которым можно понять, какая из них вызвала наше состояние. Анализ осуществляется по сопутствующим рефлекторным реакциям и контексту ситуации. Так как обе эмоции, составляющие юмор, проявляются в улыбке или смехе,  «слитность» их проявлений не позволяет разделить две составляющие юмора.

Сатира — разновидность юмора, сохранившая изначальную смысловую нагрузку: высмеиваются реальные, свойственные нашей жизни явления. Те, кто имеет отношение к этим явлениям, представляя смех остальных, обижаются, что приводит либо к коррекции их поведения, либо к желанию отомстить обидчику.

Персонализация – непременное условие смешного. Обязательно должен присутствовать или подразумеваться человек или группа людей, попавших в «нелепое» положение. Абстрактное нелепое, нелогичное положение без персонификации не веселит.

Причины различий в восприятии юмора разными людьми:

1. Разница в том, какие ситуации трактуются как «нелепые», «неприличные», «обидные». Трактовка определяется тем, как проходил импринтинг эмоции, какие ситуации служили обучающими, как реагировали «учителя». Ограниченность общения в детстве, когда происходило формирование обобщения, сдержанность в проявлении эмоций «учителями»… могут деформировать обобщение «выход за рамки принятого» ичувство юмора.

2. Разница в социальных нормах и границах приличия разных социальных групп, народов и культур отпечатывается в обобщении и определяет пределы возникновения ощущения «смешно». Проявление глупости однозначно и всюду относится к непристойному поведению, но к другим феноменам отношение может сильно различаться.

3. Способность «понимать смысл» шутки = возможность смоделировать в воображении образ, формируемый автором. Ощущение красиво зависит от лаконизма выразительности и масштабности зашифрованной информации: многие шутки = мини-задачи на сообразительность. Иногда для их решения необходимы специальные знания, иногда — жизненный опыт или представление о культурных особенностях определенной группы людей.

4. Яркость воображения: ситуация «попадания» в неприятное положение не всегда очевидна и требует «додумывания». Тогда от яркости и красочности виртуальной картины зависит сила ощущения «смешно».

5. Способность абстрагироваться и воспринимать юмор свободно от других эмоциональных оценок. Нередко шутки о войне, сексе, национальных особенностях вызвают эмоциональный отклик, не позволяющий проявиться ощущению «смешно».

6. Степень проницательности: не все способны понять причины явлений и представить их возможные последствия. У проницательных людей больше шансов «разглядеть» смешное в повседневной жизни, «понять смысл» шутки, предвидеть «нелепую» ситуацию.

7. Опыт: знания приемов создания ощущений «смешно» и «красиво». Узнавание «старых» приемов в «новых» шутках снижает степень их эмоционального воздействия, позволяет строить предварительные суждения о возможном исходе повествования, снижая плотность информации в финале, и ослабляя ощущение «красиво».

Теории юмора.

В рассуждениях о юморе накопилось много суждений, связывающих природу смешного со свойствами, сопутствующими юмору.

Теория превосходства (XVII в. Т. Гоббс): «гримасы, именуемые смехом», выражают не торжество общественно-полезной победы над злом и несовершенством, а эгоистическую и тщеславную «внезапную гордость» от осознания того, что мы сами благороднее, умнее и красивее объекта осмеяния.

Заблуждение: поиск причины смешного только в веселье субъекта, игнорируя воздействие на него объективного источника смеха.

Наблюдение за объектом смеха могут вызвать чувство превосходства, но это самостоятельная эмоция, не связанная с эмоцией смешно. Эмоция удовольствия от превосходства стимулирует к достижению превосходства. Эмоция смешно стимулирует исключительно искать повод посмеяться. А обида от осмеяния предостерегает от повторения смешной ситуации.

Попытка использовать «внезапность и неожиданность» для объяснения природы смешного. «Внезапность» — явление, относящееся к эмоции «красиво»; «неожиданность» не имеет отношения к ощущению «смешно», а имеет отношение к юмору в целом. «Неожиданность» всегда возникает там, где для достижения красоты используется прием «ключевой фразы», которая располагается в финале фрагмента повествования и позволяет нарисовать новую масштабную картину, о которой до этой фразы слушатель не догадывался. И в этой новой картине кто-то «внезапно» должен оказаться в «нелепом положении», что вызовет смех.

Теории взаимодействия смыслов.

И. Кант: смех — эмоция, возникающая «из неожиданного превращения напряженного ожидания в ничто» (т.е. при произнесении ключевого слова, «соли» анекдота, наше предчувствие об ожидаемом продолжении не исполняется). Остроумная шутка содержит нечто, что сперва мы, заблуждаясь, принимаем за истину, а в следующий момент обращается в ничто.

Аристотель, Шопенгауэр: «теория абсурда»: смех возникает из распознавания несоответствия между физическим ожиданием и абстрактным представлением некоторых вещей, людей или действий. Успех в распознавании абсурда: осознание несовпадения между понятием и реальным объектом — причина смеха.

Г. Гегель: остроумие «схватывает противоречие, высказывает его», приводит вещи в отношения друг к другу, заставляет понятие «светиться» через противоречие. «Светящееся противоречие» между сущностью и явлением — то общее, что присуще всему остроумному.

В. Раскин, С. Аттардо: «семантическая теория юмора»: юмористический эффект возникает при внезапном пересечении двух независимых и чуждых друг другу контекстов, когда они кажутся ассоциированными → когнитивный диссонанс, компенсируемый реакцией смеха. В основе юмористического эффекта — столкновение контекстов, а не простого языкового смысла. Юмористический эффект возникает, если текст обладает несовместимостью, частичной или полной и при этом две части текста противоположны в определённом смысле: «любой юмористический текст включает в себя элемент несовместимости и элемент разрешения».

«Разрешение несообразности» = «уместная неуместность» = «сообразная несообразность» = «локальная логика» = «когнитивный принцип» = «логический механизм» = «псевдоправдоподобие»: восприятие анекдотов и карикатур состоит из двух стадий:

1) сперва человек оказывается в затруднении, обнаружив в тексте или рисунке некую несообразность, 2) потом он приходит в состояние озарения («инсайт»), обнаруживая скрытый смысл.

Сначала описывается ситуация, не дающая понимания смысла анекдота, а затем с «ключевой фразой» приходит понимание истинной картины — не причина смешного, а приём сделать «красиво». Ощущение затруднения, непонимания, несоответствия может возникнуть, когда повествование закончено, а смысл остался непонятен. Уместнее говорить об ощущении любопытства, которое присутствует до момента развязки.

Все эти теории оперируют «неожиданностью», «противоречием», «альтернативным смыслом», как источниками «смешного». Путается природа эмоции смешно и эмоции красиво.

«Неожиданность».

— А y меня вчера друг за пять минут сервер сломал.

— Он что, хакер??!

— Он мyдак!!!

Сначала мы представляем типовую «хакерскую» историю. Но последнее слово меняет всю картину.  Кроме того, «друг» предстает в достаточно «глупом» виде, что добавляет ощущений. Неожиданность последней фразы создает ощущение «красиво», так как двумя словами удается нарисовать достаточно масштабную картину. Наибольшее впечатление этот анекдот производит при «правильном» исполнении: первая фраза — нейтрально, с легким налетом грусти, легкий налет не должен раскрыть суть, но сыграет в конце. Вторая фраза — заинтересованно вопросительно, помогает слушателю «проникнуться» неправильной версией. Третья фраза акцентировано с яркой эмоциональной окраской, из которой становиться понятно, что это не чей-то, а его сервер был сломан.

Сын ссорится с родителями:

— Мне надоело постоянно быть с вами, всегда приходить вовремя! Я хочу романтики, свободы, пива, девчонок! Я ухожу, и не пытайтесь меня удержать!

Сын решительно идет к выходу. У двери его догоняет отец.

— Папа, я же сказал: не пытайтесь меня останавливать!

— Я не останавливаю, сынок. Я с тобой!

Совершенно стандартная история последним словом неузнаваемо преображается. В ней появляется отец, который «соблазнился» на рассказ сына и решил поменять жизнь. При этом в «нелепом» положении оказалось сразу три человека. Сын, который не угадал мотивов отца, и произнес фразу, попав впросак. Отец, который послушав сына и нафантазировав себе «новую жизнь», совершает «опрометчивый» поступок. Жена, у которой муж уходит к «пиву и девочкам».

«Противоречие».

На учениях.

— Рядовой Бельдыев, у вас еще осталось немного воды во фляжке?

— Конечно, братан!

— Как это вы отвечаете старшему по званию! Повторяю вопрос: у вас есть вода?

— Никак нет, товарищ сержант!

Второй ответ противоречит первому, но не надо искать причину «смешного» в самом факте наличия противоречия. Противоречие — элемент, позволяющий нарисовать «красивую» картину. И в этой картине сержант «обламывается», остается без воды, причем именно его действия к этому и приводят, вот это и вызывает ощущение «смешно».

В столице установлен памятник вандалам. Вандалы в растерянности.

И здесь присутствует противоречие. Вандалы должны испортить памятник, но памятник им, вандалам. Но смешно не из-за факта противоречия, а из-за того, что вандалы попали в трудную ситуацию и любой их поступок будет «плох» для них.

В обоих примерах противоречие — инструмент создания «красивой» картины, позволяющий вложить двойной смысл во фразу. И в обоих примерах «смешно» определятся попаданием персонажей в «нелепую» ситуацию и не имеет отношения к противоречию.

«Альтернативный смысл».

Телефонный опрос, проведенный наутро после 31 декабря, дал следующие результаты: 2% опрошенных ответили «да?»; 3% – «алло?»; остальные 95% затруднились ответить.

Это выглядит созвучно стандартному телефонному опросу, в котором обязательно присутствует графа «затруднились ответить». Но альтернативное прочтение означает, что 95% «физически» не смогли ответить. Наличие двух прочтений, а значит, повышенная плотность информации способствует возникновению ощущения «красиво». А смеемся мы над тем, что «население России» повально напилось до состояния «затруднились ответить».

Здравствуйте, вы позвонили в горвоенкомат! Если вы хотите служить в армии – наберите звездочку; если вы не хотите служить в армии — наберите решетку…

Первое звучание стандартное для автоответчика. Альтернативное воспринимается как: «звездочка» – армия, «решетка» – тюрьма. Эта неожиданная интерпретация знакомых символов вызывает ощущение «красиво». А «смешно» возникает от безвыходности ситуации звонящего, у которого две альтернативы армия или тюрьма и он добровольно должен сделать выбор.

Основная неразбериха из-за того, что причины красоты фразы путаются с причинами смешного. При анализе красивая фраза путается со смешной. Действительно, и та и другая вызывают положительные эмоции. А различить эмоции можно только по сопутствующим реакциям организма и по контексту ситуации. И когда фраза не вызывает сильного смеха легко спутать «смешное» и «красивое». Тем более что и то, и то может вызывать улыбку, связанную с удовольствием. И совсем легко спутать юмор и просто красивую фразу. Часто ищут «смешно» там, где есть только «красиво». Существует огромное количество «мудрых мыслей», схожих с афоризмами по строению, но не смешных. При этом они кратко и емко описывают сложное явление, вызывая ощущение красоты.

«Любить – это не значит смотреть друг на друга, любить – значит вместе смотреть в одном направлении». Антуан де Сент-Экзюпери.

«Все должно быть изложено так просто, как только возможно, но не проще» А. Эйнштейн.

На «мудрых высказываниях» удобно проследить различие между «красивыми» фразами, которое разделяет смешное и несмешное. Обязательное условие «смешного» – наличие человека, оказавшегося в «нелепом» положении.

«Нет ничего опаснее, чем пытаться преодолеть пропасть в два прыжка». Дэвид Ллойд Джордж.

«Тот не шахматист, кто, проиграв партию, не заявляет, что у него было выигрышное положение» Илья Ильф.

Эти примеры вызывают ощущение смешно, но вряд ли вызовут у кого-либо сильный смех. Сила ощущения смешно и соответственно рефлекторное срабатывание голосового смеха зависит от степени «неудачливости» объекта осмеяния. Многие шутки вызывают приятное ощущение, но будучи слишком «приличными» не дотягивают до появления голосового смеха. Следующие примеры дают более сильную ситуацию «попадания» и соответственно более сильные смеховые ощущения:

Для женитьбы нужны двое – одинокая девушка и озабоченная мать.

Надпись в туалете: главное не добежать, а донести.

Вот что плохо в питье водки с утра – трудно будет провести день разнообразно.

Ситуация «неудачности» доведена до высокой степени и высока вероятность рефлекторного смеха при первом ознакомлении:

Одно неосторожное движение, и вы – отец. Михаил Жванецкий.

Хотите новых ощущений? Укоротите грабли вдвое.

Когда поручик Ржевский напивался, его уже не интересовал ни возраст женщины, ни внешность, ни пол.

Я не беременная волшебница, я – залетевшая фея…

Первые признаки СПИДа: острая боль в заднем проходе и шумное дыхание за спиной.

Меняю бензопилу на протез.

Остроумие по Фрейду: две конкурирующие части личности — «Оно» и «Сверх-Я» — одинаково серьезны. У них один и тот же объект во внешнем мире — «Я», за который они ведут нешуточную борьбу за власть и лидерство в серьезном поведении. «Оно» – вытесненные из сознания запретные помыслы (агрессивные, сексуальные), получающие легальный выход в анекдотах и остротах, «тенденциозное» содержание которых скрыто за безобидным комическим «фасадом». Юмор всегда основан на вытесненных желаниях и страхах. В самом невинном с виду анекдоте, если подвергнуть его придирчивому анализу, обнаруживается тайная подоплека, неизменно «грязная». Фрейд был уверен, что авторы «тенденциозных» острот – люди с садистскими наклонностями, их слушатели – «сообщники и соненавистники», а рассказчики неприличных анекдотов – тайные эксгибиционисты.

Фрейд прав, подмечая в «смешном» проявление «запретных помыслов». Приписывание авторам и слушателям анекдотов патологических наклонностей неуместно. Рассказчиками анекдотов движет желание доставить удовольствие слушателям и самим через это получить удовольствие. Слушатели же охотно воспринимают юмор как способ получения положительных эмоций. И это простое объяснение не требует выискивания дополнительных сложных побудительных мотиваций.

Смех от щекотки — не имеет непосредственного отношения к «смешному». Смех, как мимическая реакция, задействован во многих коммуникационных схемах, не только связанных с ощущением «смешно». Наши предки были волосатыми, и в их шерсти обитала масса паразитов, причиняющих крайнее неудобство. Выискивание паразитов друг у друга сопровождалось гримасами удовольствия = веселья. Мы гладим кошек и собак именно под действием этих эмоций. Со временем мы утратили густой волосяной покров, однако рефлекторные ощущения щекотки осталось. Из-за отсутствия шерсти мы стали, возможно, более чувствительны.

Неполнота рассуждений.

Аристотель: «Комедия – … подражание худшим людям, … не в смысле полной порочности, но поскольку смешное есть часть безобразного: смешное – … некоторая ошибка и безобразие, никому не причиняющее страдания и ни для кого не пагубное; … комическая маска есть нечто безобразное и искаженное, но без страдания» = обобщение, связанное с эмоцией «смешно».

Э. Крапелин: острота – «произвольное соединение … контрастирующих представлений, … при содействии грамматической ассоциации» = формулировка «множественности смыслов», необходимых для появления эмоции «красиво».

Стивен Ликок: «… настоящий юмор, по самой сути своей, не должен быть злым и жестоким. … в каждом из нас сидит… первобытное дьявольское злорадство, которое нет-нет да и вылезет наружу, когда с кем-нибудь из наших ближних стрясется беда, – чувство, столь же неотделимое от человеческой натуры, как первородный грех» = условия возникновения эмоции «смешно», как сильного промаха, но без реальных трагических последствий.

Умение шутить.

1) Мозг побуждает к поступкам, которые сулят максимальное эмоциональное вознаграждение.

2) Эмоции дают оценку результатам новых поступков или фантазиям о возможном результате.

3) И то и другое фиксируется памятью как новый опыт и включается в механизм принятия решений. 4) Умение «делать что-либо правильно» формируется независимо от понимания причин: мозг создает обобщения без осознания, которые позволяют различать явления или совершать поступки без эксплицитного знания о том, как это происходит: музыкант сочиняет музыку, не отдавая себе отчета, что именно в этой музыке производит эмоциональное воздействие, художник придумает образ красивого лица, не понимая законов красоты внешности…

Умение шутить не означает понимание правил воздействия юмора на человека. Это результат обобщений, которым удалось «уловить» закономерность между фразами, интонациями, поступками человека и реакцией на них окружающих. Обобщения позволяют генерировать смешное на лету, выхватывая его из облака ассоциативного размывания.

М. Жванецкого спросили, что такое юмор. Жванецкий ответил, что точно он не знает, но, что он давно заметил, что «юмор – это когда сразу».